«Кастрианские истории».

Аборигены Зеты-Омикрон-4 давно покончили с внутривидовой враждой и теперь готовы на многое, — в том числе и брать в заложники федератов, — чтобы получить возможность вырваться со своей изувеченной планеты.

Иккинг нерешительно протягивает раскрытую подрагивающую ладонь, замирает, готовый к чему угодно.

Пять ударов сердца — и теплые чешуйки касаются кожи, скрепляя связь-договор.

Кап…

Кап…

Кап…

В промежутках между далекими ударами капель воды о камень — могильная тишина.

Все, кто хоть один раз перемещался в прошлое, утверждают, что в криокапсуле они не видят снов.

Перемещение во времени — сложный процесс. Тело «отматывается» назад, становясь моложе — казалось бы, целиком. Но память сохраняется, а значит, сохраняются и нейронные связи — тоже целиком.

В условиях подобной вакханалии мозг просто не должен, не может выдавать хоть что-то внятное. Но — выдает.

Что нужно для того, чтобы в условиях апокалипсиса за пять минут угнать самолет?

Шесть — нет, уже семь, — чертовых минут назад сигнал маячка, тайком прицепленного на треклятого паренька-которого-не-брал-инвертор, оборвался.

Неизвестное существо родом из Закулисья оказывается ядовитым и в буквальном смысле питающимся эмоциями своих жертв.

Но вот оно убито и в прошлом тоже, Илья ранен, а противоядия и в неслучившемся настоящем не существовало…

Расширяя пределы известного и своих возможностей, они уходили на другую грань реальности все глубже.

Их было двое. А потом стало четверо.

Когда-нибудь любовь к кошкам сыграет с Ильей злую шутку… если уже не сыграла.

— Представь, что существу, которое всю жизнь провело на плоскости, пришлось осознать, что такое высота.

«Не думаю, что Невер захочет отвечать на твои вопросы», — сказал Илье Джек и оказался совершенно прав. Но они оба как-то упустили из виду, что Невер, все еще находящийся под действием «сыворотки правды», не может не ответить.

Соседняя галактика, куда так стремился Третий капитан, оказывается действительно… другой. И проблемы у Союза человеческих миров такого масштаба, что Содружеству и не снилось.

По цветущей вересковой пустоши, обгоняя ветер и едва касаясь лапами земли, несся белоснежный поджарый кот. Упругая трава приминалась под его шагами и вскоре выпрямлялась, и единственным, что могло бы выдать беглеца, был запах, но и его скрадывал вереск.

Кот, утомленный дальней дорогой, чувствовал, как его покидают силы. Этот путь обыкновенно проходили бодрой трусцой и с помощью особенных трав, но не бегом и с выпрыгивающим из грудной клетки сердцем, не видя перед собой ничего от ярости…

— Генри! — окликнул Тернера-младшего от подножия холма хорошо знакомый голос, и он резко обернулся, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Отец? — так редко используемое слово сорвалось с его губ.

— Так что это за твари?

— Трибблы. Милые и совершенно безобидные до тех пор, пока не начнут жрать и размножаться.