МойФанфик

— Генри! — окликнул Тернера-младшего от подножия холма хорошо знакомый голос, и он резко обернулся, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Отец? — так редко используемое слово сорвалось с его губ.

— Так что это за твари?

— Трибблы. Милые и совершенно безобидные до тех пор, пока не начнут жрать и размножаться.

Когда Рина сквозь полудрему услышала мерный нарастающий гул, то сначала подумала, что началась гроза.

Утро третьего февраля для Ильи началось слишком рано, чтобы считаться нормальным.

Второй капитан дергает уголком губ в безуспешной попытке улыбнуться, обменивается рукопожатием с Кирком:

— Зачем пожаловали, капитан?

— Пришел приказ от командования как можно быстрее доставить пиратов на Блук. А пожаловали мы за нашим начемедом, — Кирк сжимает губы в тонкую линию.

— Третьему все еще необходима медицинская помощь, — снова закипает вышеупомянутый начмед, начисто игнорируя затруднения командира. — Иначе он до Фикса не доживет.

— Корабль — это не просто киль, палуба, паруса… — кажется даже, что с началом своей вдохновенной речи Джек Воробей немного трезвеет. — Да, без них нельзя, но корабль — это свобода. И несвобода одновременно. Корабль… — он замолкает на несколько секунд, подбирая ускользающие слова, и это единственное, что выдает количество выпитого им рома. — Корабль — это самая ревнивая на свете жена, смекаешь?

Последние несколько отрезков времени Кве’Арр, главный оружейник Убежища, с интересом наблюдает за их новым гостем — и не может не признать, что Тень, это ходячее воплощение чистейшей тьмы, определенно заслуживает внимания.

«Кастрианские истории».

Эпизод из жизни студентов Института Космоса.

Ситуация была до неприличия похожа на ту, в которую они попали две недели назад. Опять — аэропорт, — на сей раз для разнообразия Гумрак, — разошедшаяся нелетная погода, отмененные рейсы и рукотворный «Тетрис» в виде экипажей и пассажиров, который руководству требовалось собрать с наименьшими потерями. Опять — шум и гам чистой зоны, гроза за окнами и тщетные попытки бороться со сном.

«Кастрианские истории».

— Это точно хорошая идеяааа?! — на предплечье Криа сжимаются совершенно точно не хрустальные пальцы. В лицо со свистом ударяет, перекрывая дыхание, порыв ветра. Инстинктивно Криа открывает спинные щели — излишки воздуха из переполненных легких устремляются наружу; Аора панически закрывается локтем.

— Нам необходима как можно более подробная информация о нем, — палец утыкается в экран с трехмерным изображением самолета. Сверхзвуковой, пассажирский — таких было создано совсем немного. — Вы проведете его инициацию.

У Руви шерсть тусклая, вечно взъерошенная, выпирают ребра, а в карих глазах и на хвосте ярость все чаще сменяется страхом. У Руви по шерсти в стороны от основного шрама змеятся тонкие, цвета солнца полоски-завитки, уже не меняющие цвет в темноте. И Руво знает: каждый раз, когда глаза подруги в преддверии опасности вспыхивают золотым, эта вязь растет, расширяется во все стороны.

Покой Древнего из раза в раз осмеливается нарушать только Кали. Вот и в эту бесконечно длинную ночь, не пугаясь призраков Каменного леса, — привыкла уже, — она приводит к нему очередного разумного-якобы-способного-победить-Титана.

«Кастрианские истории».

Важнее всего цепляться за реальность, когда все вокруг кажется иллюзией.

...И первым, что они вспоминали в своей жизни, было падение.