📖 Глава 7. Кровь и шоколад

Влажный густой туман окутывал лес едва заметной дымкой в первые рассветные часы. Когда командир молча поднял правую руку и неслышно спустился вниз, все девять человек последовали за ним, не издавая ни звука, словно тени. Мокрая трава неприятно холодила ноги, а капли воды, до нервного скрежета медленно срывающиеся друг за другом с широкого листа, летели вниз и с громким плеском приземлялись в уже образовавшуюся небольшую лужицу, служившую одним из немногих свидетелей недавно прошедшего здесь дождя. Ноги в ботинках иногда проскальзывали, оставляя на земле неглубокие, но заметные следы, а между открытыми пальцами появились неприятные комочки грязи.

— Привал двадцать минут, — негромко проговорил хриплым от долгого молчания голосом капитан, прижимаясь спиной к шершавому стволу дерева и устало снимая с лица белую маску.

Подчинённые тут же последовали его примеру: девять на удивление чистых — без единой трещины или следа крови — фарфоровых масок животных легли на пахнущую свежестью траву, издав тихий шелест. И только после этого мрачно-свежую послегрозовую тишину нарушили, казавшиеся невероятно громкими для обострённого до предела слуха, звуки: тут и там послышалось шуршание, усталые выдохи, бульканье воды во фляжках и жадные глотки, тяжёлые стоны и резкие вдохи, почти сливающиеся со звуком рвущейся ткани.

Сидели все. Опыт многочисленных миссий научил каждого не пренебрегать короткими перерывами на отдых. Кто-то устроился на корнях, кто-то между. Одни предпочли развалиться на нижних ветках деревьев, свесив ноги по обе стороны и опираясь спиной о стволы, другие улеглись прямо на земле и, невзирая на холод, грязь и влагу, смотрели на небо. Кто-то проверял и пересчитывал сюрикены и кунаи, кто-то оттирал засохшую на лезвии меча кровь, кто-то жадно глотал чёрные круглые и совсем неприятные на вкус шарики. Двое уже залечивали раны: Бируучи Геку накладывал охлаждающий компресс на ожог плеча, полученный от столкновения с неприятельским защитным барьером, а Кесеши Ретанто — самый младший член команды, но при этом один из лучших специалистов прикрытия не только в своём отряде, но и во всей нынешней структуре АНБУ — уже вытаскивал, стиснув зубы и зажмурив от боли глаза, застрявший в икре осколок сенбона, — цену установленной ловушки, давшей возможность полностью вырезать вражеский патруль.

Сам Какаши окинул взглядом подчинённых и устало сполз спиной по стволу дерева, устраиваясь между его толстыми корнями. Под надорванной бронёй было мокро, горячо и больно. Медленно сняв жилет и аккуратно задрав тонкую чёрную ткань форменной водолазки, прилипшую к коже по правому боку, боец увидел большую рваную рану под рёбрами. Неосторожно-резкий вдох, и острая боль следом. Во время стычки усиленный чакрой кунай противника прошёл по касательной, вместе с бронёй разорвав кожу и мягкие ткани, но внутренние органы не были задеты. Лёгкие не пострадали, но последовавший за порезом удар локтем в грудь вышел болезненным, а во рту тут же появился солоноватый металлический привкус крови, который ощущался до сих пор.

Стараясь дышать как можно реже, Какаши накладывал на края разорванной кожи антисептик, и пальцы тут же становились красными и липкими. Жжение не отступало.

«Жить будешь,» — невесело хмыкнул он себе под нос и достал из подсумка пару мотков широкого бинта. Возиться с ними было неудобно, но шиноби не привыкать к трудностям, а когда ты вступаешь в АНБУ, боль становится постоянным спутником, наравне с "тенью", заменяющей имя. Взгляд скользнул на Ретанто. Тому совсем недавно исполнилось четырнадцать, но он уже стоически переносит боль. Без криков и слёз. Капитан негромко вздохнул, тут же поморщившись от пронзившей рану рези. А ведь он сам старше всего на год и тоже… уже привык.

Зафиксировав ватно-марлевую повязку на боку, Какаши опустил промокший липкий край водолазки и поспешил убрать остатки бинта в подсумок. Пальцы внутри наткнулись на что-то, совсем не похожее на оружие или походную аптечку. Нахмурившись, парень двумя пальцами осторожно, словно предмет мог его укусить, вытащил небольшую картонную коробочку насыщенного синего цвета, перевязанную тонкой серебристой лентой — слишком чистую для миссии. Слишком неподходящую к снаряжению АНБУ.

Уже имея представление о том, кому она могла принадлежать, юноша снял крышку. Внутри был шоколад. Маленькие тёмные, почти чёрные плиточки, посыпанные крупными кристаллами прозрачной соли лежали несколькими ломанными кусочками поверх друг друга. Сбоку у самого края прятался сложенный в несколько раз листок пергаментной бумаги. Хмыкнув, Какаши вытащил его и, неспеша, развернул. Сердце ёкнуло в груди, как только глаз зацепился за знакомый почерк, а бок вновь резануло от неожиданно сильного вдоха.

«Ты постоянно говоришь, что не любишь сладкое.

Этот не сладкий. Съешь его, пожалуйста.

И возвращайся скорее… Живым.

С Днём Святого Валентина, Каши-чан.

P.S. Постарайся в этот раз не отдыхать во всяких ядовитых зарослях»

Какаши не удержался и фыркнул. Лишь глазах отразилось затаённое где-то внутри тепло.

— Вот же ж… И когда только успела? — тихий голос сам подтолкнул к ответу.

Память подкинула раннее утро. Ворота Конохи. Она успела поймать его под тенью деревьев, пока уже прибывшие члены отряда Ро ждали Коноки и Рицую. Её тихое «Будь осторожен» и несмелое объятие, как на первом свидании. Тогда её ладони задержались на его жилете чуть дольше, чем он ожидал. И теперь понимал, почему.

«Значит, тогда…»

— Хей, капитан! Вы тоже с добычей?

Подпрыгнувши от неожиданности и тут же хрипло застонавший от боли в боку Какаши был готов поклясться, что, если бы не рана, он бы уже напоминал стоявшему над ним, уперев руки в бока, Саето том, чтоб любопытный диверсант держал свой слишком длинный язык за зубами.

— Завидуешь, — хмыкнул Конума с противоположной стороны небольшой поляны, доставая небольшой кусочек из помятого бумажного кулька розового цвета, который держал в руках. — Отоги меня вчера поймала в штабе и сказала: «Если не возьмёшь — не пущу».

— А мне Мисора заявила утром: «Если ты умрёшь там, весь остальной шоколад я съем сама»! — фыркнул Наото под дружный мальчишеский смех.

— Ваша жена само очарование, — негромко хихикнул Рицуя, расслабленно потягиваясь. — Девчонки вчера тоже устроили облаву возле дверей штаба.

— Ага, — подтвердил Саето, — сказали: «Возьмите, а то вдруг уже не вернётесь». Романтика, да?

И только сейчас, слушая очередную негромкую волну смеха, прокатившуюся по поляне, Какаши заметил, что все парни его команды что-то жуют. И совершенно не скрываются.

— Мне мать сунула оберег. Сказала, чтоб обязательно вернул после миссии, — поморщившись проворчал Геку.

— А мне подруга рисовые шарики дала, — хмыкнул Нинмуширо Коноки в ответ и повернулся к товарищу, потирающему явно всё ещё горевшее плечо. — Половину раздавил, правда. Хочешь?

— Давай, — закатил глаза тот, протягивая здоровую руку за одним из шариков.

— Всё равно приятно, — послышался из тени тихий расслабленный голос. — Значит, ждут.

— Верно. Она так и сказала: «Чтобы ты помнил, зачем возвращаться», — ответил ему жующий уже вторую плитку довольный Такио.

Сидящий на одной из веток Учиха Итачи с склонил голову набок и с любопытством уставился на Какаши, вновь вернувшего свой растерянный взгляд на неожиданный подарок:

— Какаши-сан, у вас там что, взрывная печать?

— Судя по его лицу, это что-то гораздо опаснее, — ответил за него Рицуя.

— Любовная, — невозмутимо вставил Конума. — А они самые коварные.

— Уж кто бы говорил! — послушался смешок сверху, сопровождаемый негромким улюлюканьем.

— Смотрите, — пробормотал Ретанто, осторожно разминая забинтованную ногу, — если моя узнает, что я ел шоколад на миссии, она скажет: «Вот, значит, у тебя время на сладкое есть, а на письма нет».

— Как оказалось, многие вообще уверены, что АНБУ питаются исключительно болью и дисциплиной, и ничего другого им не нужно, — засмеялся Саето, с довольной улыбкой откусывая большой кусок шоколада. — Представляете их лица, если узнают, что мы тут конфеты жуём?

— Не конфеты, а мотивацию, — поправил его Коноки, чавкая очередным рисовым шариком.

«Мотивацию, да?..»

«Съешь его, пожалуйста»

Какаши негромко хмыкнул и постарался как можно незаметнее положить в рот небольшой кусочек шоколада, стянув вниз свою извечную чёрную маску.

Приятная холодная горечь через несколько мгновений перекрыла ставший уже практически родным металлический привкус крови во рту. Парень прикрыл глаза. Медленно тающий на языке терпкий вкус какао разбавил лёгкий оттенок морской соли. Какаши даже показалось, что он ощущает вокруг свежий солоноватый бриз.

«На вкус как море…»

Сета Саето обладал невероятной способностью разрушать мгновения спокойствия:

— Ну? Как Вам нагисовский шоколад, капитан?

— Откуда ты знаешь? — Копирующий Ниндзя раскрыл глаза и, с удивлением подняв брови, уставился на не в меру болтливого и чересчур осведомлённого подчинённого.

— Я же АНБУ, разведка — моя специальность, — пожал тот плечами и тут же был перебит сразу несколькими голосами.

— Эй, разведка — МОЯ специальность, найди себе другую!

— Мы тут вообще-то все АНБУ!

— Они специально писали в Нагису, просили прислать шоколад, который изготавливает их местный мастер. — Продолжил Саето, как ни в чём не бывало. — В жизни бы не подумал, что в него можно добавлять цветы, да ещё и карамелизованные. Это какие-то их местные, кстати.

— Ух ты, шоколад ручной работы... Да она явно к тебе неравнодушна!

— Что, парень, решил последовать примеру капитана и закрутить с «морской» куноичи?

— А как её зовут?

— А у Вас какой шоколад, капитан?

— Хм… — задумчиво протянул Какаши, так и не дав подчинённым внятного ответа.

«Ты постоянно говоришь, что не любишь сладкое»

Она и правда написала в Нагису только ради этого шоколада?

«Ты постоянно говоришь…»

Надо же, заметила. Не «ты не любишь», а «ты говоришь, что не любишь».

Он всегда так отвечал. Не потому что не любит сладкое. Он любил. Когда-то давно. До смерти отца они часто ели вместе что-то сладкое. Иногда даже готовили сами. А после… После Какаши решил, что в его мире нет места удовольствию. Вместо того, чтобы проводить время с друзьями, частенько звавшими его вмесесте поесть данго, всегда было легче сказать: «Не люблю сладкое,» и уйти.

«Надо же, подловила…»

Какаши едва заметно улыбнулся и положил на язык ещё один кусочек шоколада, прежде чем закрыть коробку и убрать её в подсумок. На мгновенье показалось, что рана на боку болит не так сильно.

«Я обязательно вернусь»

— Подъём, романтики. Миссия продолжается. Цель — тыл.

— Капитан, если Вы не будете шоколад, мы готовы принять эту жертву, — послышался довольный голос откуда-то из-за спины.

Какаши только фыркнул в ответ, скрывая смешок за белой маской лисы:

— Не дождётесь.

Следы привала были уничтожены мгновенно — с большим опытом и без всяких усилий. Касания шипованной обуви о влажные в некоторых местах ветки деревьев были неслышными, движения незаметными, а понимание не требовало слов. Где-то среди шелеста листьев и собственного сбитого от движения дыхания в голове сама собой возникла неожиданная мысль:

"Как только вернусь, обязательно куплю ей тот чай, который она так хотела. С жасмином..."

В носу чувствовался металлический запах от пропитавшей водолазку крови, а во рту — горько-солоноватый аромат прибоя. Бок продолжал гореть, дышать было по прежнему тяжело, но это и напоминало юноше, что он ещё жив. А спрятанная среди бинтов и оружия небольшая синяя коробочка с горьким шоколадом и аккуратно сложенная внутри неё записка не давали забыть о том, почему он должен вернуться.

Живым.