📖 Глава 2. Глава №3:«Конец всего или начало...»

Серебристый Порше бесшумно скользил по ночным улицам Токио, разрезая тёплый летний воздух. За окнами проплывали огни небоскрёбов — жёлтые, белые, красные, они смешивались в размытые полосы, отражаясь в лакированном капоте. Город жил своей ночной жизнью: где-то гудели клубы, из открытых окон доносились обрывки музыки, а редкие прохожие торопились к станциям метро.

Салон машины был погружён в полумрак. Лишь тусклые отблески уличных фонарей играли на лицах пассажиров, выхватывая то острый подбородок Рена, то блеск карих глаз Канаэ, то взволнованное выражение моего лица.

Я сидела позади Рена — так, что могла видеть его отражение в боковом зеркале. Я нервно теребила край своего платья, пальцы сжимали ткань так сильно, что побелели костяшки. Моё лицо пылало, и я была благодарна полумраку за то, что никто не видит моего предательского румянца.

Рядом со мной расположилась Канаэ — моя лучшая подруга, которую я ласково называла Мокоо-сан. Та, напротив, чувствовала себя как рыба в воде: откинулась на спинку сиденья, с наслаждением вдыхала запах дорогой кожи и с хитринкой поглядывала на меня.

— Ну и как это — жить в одном номере с самим Цуругой Реном? — тихо, почти шёпотом, спросила она, наклоняясь к моему уху. Её голос был полон неподдельного любопытства, а глаза блестели в темноте, как у кошки, учуявшей мышь.

Я вздрогнула, почувствовав горячее дыхание подруги. Я попыталась ответить спокойно, но голос предательски дрожал:

— Как… как? Очень непривычно. Волнительно. А потом привыкаешь и начинаешь подстраиваться под его ритм. — Я замолчала, глядя в окно, где огни города сменяли друг друга. — Но в самом начале, когда мы только начинали играть брата и сестру, я так стеснялась, что чуть не падала в обморок при каждой совместной сцене. Даже когда он просто смотрел на меня, у меня коленки подкашивались.

Канаэ усмехнулась, и её глаза загорелись азартом:

— А как вы справлялись с личной жизнью? — спросила она, переходя к деликатной теме и понизив голос ещё сильнее. — Ведь вы жили в одном номере, видели друг друга в самых разных состояниях…

Я на мгновение задержала взгляд на затылке Рена — он сидел неподвижно, но я была уверена, что он слышит каждое слово. Я сглотнула и ответила, чувствуя, как внутри всё переворачивается:

— Обычно мы старались соблюдать дистанцию. Но бывали случаи, когда границы стирались… — Я вдруг хихикнула, вспомнив что-то. — Например, я никогда не забуду, как вбежала к нему в ванную с поварёшкой.

Канаэ на секунду застыла, переваривая услышанное, а затем её глаза округлились до размера блюдец.

— Что ты сделала?! — прокричала она на весь салон, и её голос прозвучал так громко, что сидевший спереди Яширо подскочил на месте, едва не ударившись головой о крышу.

— Что там такого сделала Кёко-чан, что ты так орёшь, Катанами-сан?! — спросил он, хватаясь за сердце и оборачиваясь. Его лицо было бледным, а в глазах застыл испуг.

Канаэ, ничуть не смутившись, ответила с лукавой улыбкой:

— Да так, ничего особенного. Просто не ожидала, что Кёко с Цуругой-саном за этот промежуток времени так сблизятся, что она сможет без препятствий заходить к нему в ванную. — Она красноречиво посмотрела на Рена.

Яширо открыл рот, и его челюсть буквально упала на колени. Он пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь невнятные булькающие звуки.

Рен, сидевший за рулём, услышал этот диалог и негромко рассмеялся. Его смех был мягким, почти бархатным, и я почувствовала, как от этого звука по моей спине пробежали мурашки. Я смотрела на его отражение в зеркале и не могла отвести взгляд. Он был таким… спокойным. Таким невозмутимым. Будто ничего не произошло. Будто его слова не заставили моё сердце биться быстрее.

«Почему он так на меня действует? — спрашивала я себя. — Я ведь не должна чувствовать это. Я уже проходила через подобное. И это закончилось плохо».

Я вспомнила Фуву. Его улыбку, его обещания, его ложь. Я вспомнила, как я верила ему. Как я думала, что он — тот самый. А потом я застала его с другой, и мир рухнул.

«Я не хочу повторять эту ошибку, — сказала я себе. — Я не хочу снова доверять человеку, который разобьёт мне сердце. Но когда Рен смотрит на меня… я забываю, что должна быть осторожной. Он не обещает мне звёзд с неба. Он просто есть. И это пугает меня больше, чем если бы он врал».

— Наша работа подразумевает близкие отношения, — заметил Рен, не оборачиваясь. — Это необходимо для исполнения ролей. Но я должен признать, — он чуть повернул голову, и я увидела его профиль, освещённый уличным фонарём, — момент с поварёшкой был… незабываемым.

Он снова улыбнулся, и в его голосе послышалась тёплая ностальгия.

Канаэ задумчиво посмотрела на нас, переводя взгляд с меня на Рена и обратно. В её голове роились новые вопросы.

— Интересно, как вы планируете справляться с подобным уровнем близости в будущем? — спросила она, и её улыбка стала ещё шире. — Ведь новый проект, насколько я понимаю, будет куда более… откровенным.

Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули огнём. Я сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь, и ответила, глядя в окно:

— Мы научились находить баланс. Главное — доверие и взаимоуважение. И ещё, — я добавила тише, почти про себя, — умение не смотреть друг другу в глаза, когда слишком стыдно.

Рен услышал это и усмехнулся, но ничего не сказал. Я заметила, как его пальцы на мгновение сжали руль, и поняла: он тоже не остался равнодушным.

«Он чувствует то же, что и я? — мелькнула мысль. — Или я просто придумываю себе то, чего нет?»

Автомобиль плавно повернул на более тихую улицу, где фонари горели реже, а тени от деревьев ложились на асфальт причудливыми узорами. Салон снова погрузился в полумрак.

Канаэ, не унимаясь, решила зайти с другой стороны:

— А если серьёзно, Кёко, — сказала она, положив руку на моё плечо, — ты действительно сильно изменилась за время тех съёмок. Раньше ты боялась даже смотреть на мужчин, а теперь ты запросто вбегаешь в ванную к Цуругой-сану с кухонной утварью. Что дальше? Будешь завтракать с ним в одной пижаме?

— Мокоо-сан! — взвизгнула я, закрывая лицо ладонями. — Прекрати!

Яширо наконец пришёл в себя и, откашлявшись, решил вмешаться в разговор:

— Катанами-сан, вы слишком жестоки с Кёко-чан. Она и так краснеет, как варёный рак.

— Как раз это и забавно! — парировала Канаэ.

Рен, который до этого молчал, вдруг заговорил, и его голос приобрёл ту самую, слегка насмешливую интонацию Каина Хилла:

— Кстати, Катанами-сан, раз уж мы заговорили о близости… У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать. — Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, встретившись глазами со мной, и я почувствовала, как у меня пересохло в горле.

— Ого, — Канаэ приподняла бровь, — и что же за предложение?

— Каин Хилл нуждается в поддержке, — начал Рен, и его голос стал деловым, уверенным. — Сестра будет занята съёмками, поэтому ему требуется временный заместитель, который будет следить за его расписанием, здоровьем и… — он сделал паузу, —… чтобы он не совершал глупостей.

— И вы предлагаете мне эту роль? — удивилась Канаэ, и в её глазах загорелся азарт.

— Именно. Если вы согласитесь, на время наших съёмок вы станете нашим менеджером. — Рен чуть повернул голову, и его профиль на фоне ночных огней выглядел почти кинематографично. — Это будет не просто работа. Это будет частью игры. Вы станете доверенным лицом Сецуки.

Канаэ на мгновение задумалась, но затем её лицо расплылось в решительной улыбке. Она перевела взгляд на меня, и в этом взгляде читалась твёрдая обещание:

— Я готова, — заявила она, и в её голосе зазвенела сталь. — Я помогу Кёко с ролью, а главное — помогу ей разобраться в её чувствах. Потому что без этого она не сможет играть по-настоящему.

Я вздрогнула и уставилась на подругу широко распахнутыми глазами. Я хотела что-то сказать, но Канаэ лишь подмигнула мне, давая понять: «Позже, не сейчас».

— Уверена, что справишься с задачей? — спросил Рен с лёгким нажимом, проверяя её на прочность.

— Ха! — Канаэ хлопнула ладонью по колену. — Заметано, господин Хилл. Не сомневайтесь, я знаю, что делаю.

Она многозначительно посмотрела на меня, и в этом взгляде читалось: «Я буду твоим личным детективом сердечных дел, подруга».

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Я взяла подругу за руку и сжала её:

— Спасибо, что согласилась, Мокоо-сан. Это большое подспорье для нас всех.

Яширо, который всё это время сидел тихо, наконец не выдержал. Он обернулся и обиженно посмотрел на нас:

— А что насчёт меня? — спросил он, и его голос звучал почти жалобно. — Я тоже хочу участвовать в этой авантюре. Я же ваш агент! Я должен быть рядом!

Канаэ переглянулась со мной, а затем снова улыбнулась, глядя на Яширо:

— Ты можешь стать моим помощником, — предложила она. — Помогать мне с организационными вопросами, носить бумаги, подавать кофе… — она сделала паузу и хитро прищурилась, — и если понадобится, отвлекать нежелательных посетителей.

Яширо просиял, как ребёнок, которому подарили игрушку:

— Согласен! — выпалил он, и его лицо озарилось искренней радостью. — Буду стараться изо всех сил. Я не подведу!

Рен, наблюдая за этой сценой в зеркало заднего вида, почувствовал гордость за свою команду. В его глазах мелькнуло тепло, которого никто не заметил.

— Вы все делаете отличную работу, — похвалил он, улыбаясь. — Нас ждёт грандиозное будущее.

Я, однако, нахмурилась, переваривая услышанное. Я повернулась к Рену:

— Подожди, — сказала я, и в моём голосе послышалось замешательство. — А зачем нам менеджер, если у Каина есть сестрёнка? И она же по совместительству его менеджер, и ещё помощник? Разве мы не можем справиться сами?

Рен усмехнулся и ответил, и в его голосе снова зазвучал Каин:

— А затем, что сестрёнка будет занята съёмками. Ей некогда будет следить за каждым шагом своего беспутного братца. Вот поэтому в её отсутствие за ним будет присматривать доверенное лицо — её лучшая подруга, наш менеджер. — Он взглянул на меня через зеркало. — Логично?

Я на мгновение застыла, осознавая, как просто всё объясняется.

— А ведь точно, — пробормотала я, — как я сама об этом не подумала? — Я улыбнулась и добавила тихо, почти нежно: — Спасибо, Цуруга-сан. Ты… ты всегда находишь правильные слова.

Рен слегка кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое — что-то, что я не осмелилась назвать.

Тем временем Яширо, который наконец поднял свою челюсть с пола автомобиля, встрепенулся:

— А что про меня все забыли? Я тоже участвую в этой авантюре! — воскликнул он, обиженно надув губы.

Рен, представив картину: Яширо в строгом костюме рядом с Каином Хиллом, вдруг громко рассмеялся. Его смех разнёсся по салону, заразительный и искренний. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое. Его смех был таким редким, таким настоящим, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты чего смеёшься? — обиженно спросил Яширо, глядя на своего подопечного.

— Просто представил, — сквозь смех ответил Рен, — как ты в своём костюме стоишь рядом со мной в образе Каина. Мы будем смотреться как цирк.

— А вот это обидно, знаешь ли, Рен! — Яширо надулся ещё сильнее. — Но почему сразу в костюме? Я ведь тоже человек, и у меня есть повседневная одежда! — Он посмотрел на Рена с укором, как ребёнок, выпрашивающий игрушку. — Я могу быть стильным, если захочу!

— Ладно, Яширо, — сдался Рен, вытирая слёзы от смеха. — Но если из-за тебя мы спалимся, я отправлю тебя на тот свет. Без шуток.

— Ой, братик, ну что ты опять заладил? — вмешалась я, мгновенно переходя в образ Сецуки. — Забыл, кто нас будет гримировать? Та чудачка-визажист, которая превращает людей в монстров? Она не даст нас спалить.

Рен подхватил игру, и в его голосе снова зазвучал Каин:

— Если ты про ту чудачку, то её невозможно забыть, как и тебя, сестричка. Она умудрилась превратить меня в принца, хотя я был просто бандитом.

— О, кстати! — вдруг оживилась Канаэ, перебивая нас. — Я тут вспомнила один пикантный слух, который ходил по коридорам LME во время съёмок. Говорили, что в середине съёмок у Каина появился засос на шее. — Она с интригой посмотрела на меня. — Не расскажешь подробности, Кёко?

В салоне повисла тишина. Я побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Я закрыла лицо руками и чуть ли не плача выдала:

— Я немного… заигралась. И поставила Цуруге-сану засос. — Мой голос дрожал. — И я знаю, что виновата! Меня уже отругал Такарада-сан за это! — Я повинно склонила голову, ожидая гнева.

На мгновение в машине воцарилась абсолютная тишина.

А затем разом грянуло:

— ЧТО ОН СДЕЛАЛ?! — в три голоса закричали мои попутчики.

Рен резко повернулся на сиденье, и его лицо исказила ярость.

— Отругал? — переспросил он, и его голос перешёл в рык. — Этот старый хрыч-недоумок посмел отругать тебя за это? Да даже я тебя не ругал! — Он сжал руль так, что побелели костяшки. — Кем он себя возомнил?! Это же была игра! Мы просто играли роли! Какого рожна он вмешивается в наши личные творческие решения?!

— Рен, успокойся, — попытался вмешаться Яширо, но его голос потонул в гневе актёра.

Канаэ, сидевшая на заднем сиденье, переглянулась с Яширо, и они в унисон сказали:

— Надо поговорить с Такарадой-саном. Он же сам хотел их свести, так зачем ругать, когда Кёко и Рен — такие тормозы?

Они переглянулись и понимающе кивнули друг другу.

Я, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня, подняла голову и слабо улыбнулась:

— Всё уже позади, ребята. Я пережила этот разнос. И я не хочу, чтобы вы ссорились с президентом из-за меня.

Рен глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он бросил на меня короткий взгляд, полный смешанных чувств: гнева, защиты и чего-то более глубокого.

— Ты слишком добрая, Могами-сан, — сказал он, и его голос смягчился. — Но в следующий раз, если он посмеет тебя обидеть, я сам разберусь с ним.

Машина тем временем плавно затормозила у тротуара. Улица была тихой и тёмной — лишь редкие фонари отбрасывали бледный свет на мокрый от ночной росы асфальт. Где-то вдалеке слышался лай собак, и ветер шевелил листву деревьев.

Я и Канаэ вышли из машины, хлопнув дверцами. Холодный воздух коснулся моего разгорячённого лица, и я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Я обернулась к машине, где за рулём сидел Рен. Окно было опущено, и его лицо в свете уличного фонаря выглядело почти призрачным — красивым, но напряжённым.

— До свидания, Цуруга-сан, — сказала я, и в моём голосе звучала мягкая благодарность. — Было очень приятно ехать с вами. Спасибо, что подвезли.

Рен кивнул, и его взгляд встретился с моими глазами. В этом взгляде было что-то тёплое, почти нежное.

— Береги себя, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, как шёпот. — До скорого.

Канаэ, стоявшая рядом, помахала рукой:

— До свидания, Яширо-сан! Цуруга-сан! Надеюсь, увидимся завтра в хорошем настроении!

Яширо высунулся из окна и помахал в ответ:

— Всего доброго, девушки! Берегите себя!

Рен отпустил тормоз, и серебристый Порше бесшумно тронулся с места, исчезая в темноте улицы, оставляя за собой лишь красные огни фар, которые быстро растворились за поворотом.

Я стояла на тротуаре, чувствуя усталость, но в груди у меня разливалась странная лёгкость. Я улыбнулась своим мыслям и прошептала:

— Как всё прошло удачно… Надеюсь, впереди нас ждёт ещё больше приятных моментов.

Канаэ подхватила меня под руку:

— Пойдём, героиня. Завтра будет тяжёлый день. Встреча с Фувой, репетиции… И потом, — она хитро прищурилась, — нам нужно будет серьёзно поговорить о твоих чувствах. Ты же помнишь, что я обещала? Я помогу тебе во всём разобраться. — Она сжала мою руку. — Но сначала — горячий душ и чай. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

Я благодарно кивнула.

Мы направились к подъезду, как вдруг я почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд.

Я обернулась.

В тени старого клёна, ствол которого был изогнут временем, стоял подозрительный мужчина. Он был одет в тёмное пальто, надвинул капюшон так, что лица не было видно, и курил сигарету — маленький красный огонёк мерцал в темноте. Его глаза, казалось, были устремлены прямо на меня.

Я замерла, и сердце моё пропустило удар. Холод пробежал по спине, и я почувствовала, как внутри меня разрастается странное беспокойство. Этот человек не был случайным прохожим. Он смотрел на меня так, будто ждал именно моего появления.

— Мокоо-сан… — прошептала я, дёргая подругу за рукав. — Там… кто-то стоит.

Канаэ обернулась, но мужчина уже исчез за деревьями, словно его и не было. Лишь тлеющий окурок остался лежать на земле, и тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь в ночном воздухе.

— Никого нет, Кёко, — сказала Канаэ, пытаясь скрыть тревогу. — Ты просто устала и нервничаешь. Пойдём домой.

Я ещё раз взглянула в тень, но там действительно было пусто. Я покачала головой, отгоняя странное чувство, что за нами следят, и вошла в подъезд, плотно закрыв за собой дверь.

Но в глубине души я знала: этот человек был реален. И он видел всё.

---

Я лежала в темноте своей комнаты, глядя в потолок. Перед глазами всё ещё стояло лицо Рена — его улыбка, его голос, его глаза, которые смотрели на меня с такой теплотой, что у меня захватывало дух. Я слышала его смех, чувствовала его присутствие, и это было одновременно прекрасно и страшно.

«Я не хочу влюбляться, — думала я. — Я уже проходила через это. Я уже доверяла человеку, и он разбил мне сердце. Я не хочу повторять эту ошибку. Но когда Рен смотрит на меня… я забываю, что должна быть осторожной. Он не обещает мне звёзд с неба. Он просто есть. И это пугает меня больше, чем если бы он врал».

Я закрыла глаза и попыталась прогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Я думала о том, как он сжал руль, когда я говорила о границах. Я думала о том, как его голос смягчился, когда он сказал: «Ты слишком добрая». Я думала о том, как он смотрел на меня, когда мы прощались.

«Завтра будет новый день, — сказала я себе. — Завтра я увижу его снова. И я должна быть готова».

Но я знала, что это только начало. И что бы ни случилось дальше, я уже не могла остановиться.

Я повернулась на бок и закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно окутывает меня. Но даже во сне я продолжала видеть его лицо.