📖 Глава 1. Глава № 2:«Раскрытие тайны.»

Маленькая комнатка была погружена в приятный полумрак — шторы на окнах задернуты, пропуская лишь тонкие полоски закатного солнца, которые ложились на пол золотыми клинками. Стены украшали плакаты японских звёзд: чьи-то улыбки, пронзительные взгляды, имена, выведенные каллиграфией. В воздухе витал сладковатый запах ванильного чая — здесь любили проводить время после съёмок.

Несколько девушек из отдела «Лавми» собрались вокруг низкого столика, оживлённо перешёптываясь. Их голоса звучали приглушённо, словно они боялись, что их услышат стены.

— Ну и где она? — нетерпеливо спросила Мимико, поправляя розовый кардиган. — Президент вызывал её два часа назад. С ней всё в порядке?

— Тише, — шикнула на неё Канаэ Катанами, высвобождая длинные каштановые волосы из заколок. — Слышишь? Шаги.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась уставшая, растрёпанная Кёко. Её рыжие волосы, обычно собранные в хвост, сейчас беспорядочно рассыпались по плечам, комбинезон был помят, под глазами — тени. Она рухнула на скамейку, запрокинула голову и уставилась в потолок.

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она.

Мимико и Канаэ переглянулись.

— Канаэ, как думаешь, что ей поручили? — тихо спросила Мимико. — Она всё ещё в трансе.

Канаэ пожала плечами, но в глазах промелькнула догадка:

— Наверное, что-то связанное с Фувой. Кто ещё способен так её выбить?

— Почему ты так решила?

— Иначе она бы не была такой разбитой, — Канаэ передёрнулась. — И её аура пробирает до костей. Чувствуешь? Ледяной ветер.

Мимико поёжилась.

— А что у неё с Фувой? Почему она его так ненавидит?

— Он пользовался ею, — прошептала Канаэ. — В те времена, когда она его любила. А потом застала с другой и пришла в LME. С тех пор она такая — огонь снаружи, но внутри всё ещё та разбитая девочка.

Мимико ахнула, сжав кулаки:

— Вот урод! Посмел обидеть это милое существо! Ну держись, Фува Шо!

При упоминании ненавистного имени Кёко резко вскочила, глаза вспыхнули диким огнём:

— Где Фува?! Кто посмел произнести это имя?! Я его задушу!

Она сделала шаг вперёд, и подруги инстинктивно отшатнулись.

— Кёко, успокойся! — Канаэ подняла ладони. — Мы просто обсуждали задание. Никто его не звал!

— Кёко, прости, мы не хотели тебя отвлекать, — добавила Мимико.

Кёко замерла, моргнула, и пламя в глазах угасло, сменившись усталостью. Она снова села, обхватив голову руками.

— Извините, я сорвалась.

— Кстати, — Канаэ присела рядом, — что за задание? Ты прошла мимо нас, как призрак.

Кёко глубоко вздохнула:

— Президент выдал мне сценарий фильма. Там будут сниматься Шотаро и Цуруга-сан. Вместе со мной. И дал разрешение на издевательства над Шотаро, но под присмотром Каина Хилла, которого сыграет Цуруга-сан.

Она выпалила это и только потом поняла, что выдала секрет.

Наступила тишина.

— Фува будет играть с вами? — ахнула Мимико.

— ЧТО?! — вскочила Канаэ, опрокинув кружку с чаем. — То есть та стерва, которая была с Хиллом-старшим в сериале, — это была ты?! И ты нам ничего не сказала?! Мы же тогда всем отделом смотрели сцену на кухне!

Кёко кивнула, и её плечи задрожали. Слёзы потекли по щекам.

— Он испортил мне жизнь, — прошептала она. — А теперь он снова рядом.

Канаэ тут же сменила гнев на милость, опустилась на колени перед Кёко, взяла её руки:

— Мы будем рядом. Никто не позволит ему снова ранить тебя. Слышишь?

Кёко благодарно кивнула, шмыгнула носом.

— И да, я не говорила, что я — Сецука Хилл, потому что это было распоряжение президента. Извините.

Она начала кланяться, но в этот момент дверь открылась, и вошли двое мужчин.

Впереди — Яширо Юкихито (все звали его просто Яширо-сан), высокий, с лёгкой улыбкой. За ним, чуть задержавшись на пороге, стоял Рен. Его серые глаза скользнули по комнате, задержались на заплаканном лице Кёко — и в них мелькнула тень беспокойства.

«Почему всегда всем интересно?» — пронеслось в голове Кёко.

— Кёко-тян, а мы за тобой, — жизнерадостно объявил Яширо. — Рен предложил подвезти тебя и Канаэ-сан до дома. Уже поздно.

Рен кивнул:

— Если вы не против. Яширо-сан тоже с нами — он хотел обсудить кое-какие детали.

Канаэ, которая всё ещё держала Кёко за руки, внезапно улыбнулась дьявольской улыбкой:

— Я только с радостью, как раз дослушаю историю про Сецуку и Каина Хилл.

Рен замер, но лицо осталось невозмутимым.

— О, Кёко знает, кто они? — спросил он ровно.

— О, и о вашем участии тоже, Цуруга-сан, — пропела Канаэ.

Рен перевёл взгляд на Кёко, и она почувствовала, как щёки заливает краска.

— Тогда мне тоже можно кое-что добавить, — произнёс он бархатным голосом Каина. — Эта роль была лучшей в моей карьере благодаря моей сестре Сецуке, с которой мы спали в одном номере и в одной кровати.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой Кёко захотелось провалиться сквозь землю.

«Придурок! Зачем я это напомнил?!» — пронеслось у него в голове, но он не остановился.

Кёко не выдержала — ткнула его локтем в ребро.

— Ау! — Рен согнулся. — За что, Сецука?

— А нечего вгонять меня в краску! — отрезала она, входя в роль.

— А ты умеешь краснеть, моя дорогая сестрица? — притворно удивился он.

— А ты как думаешь, братец?

— Хм… даже не знаю, в какой ситуации ты бы покраснела, — с пофигизмом ответил Каин. — Может, если тебя застанут за поеданием пирожных в пять утра?

— Вот и я о том же, — парировала Сецука.

Они так естественно перебрасывались репликами, что Мимико и Канаэ смотрели с открытыми ртами.

— Эй, ребята, — раздался голос Канаэ, которая уже стояла в дверях, — выйдите из своего мирка, нам всем домой нужно. Уже половина десятого.

Они вышли из отдела и направились по коридору к парковке. Канаэ придвинулась к Кёко и прошептала:

— Кёко, я не поняла… вы реально спали в одной кровати?

— Ну да, — прошептала Кёко, краснея. — Ты не представляешь, как мне было стыдно. Просыпаешься, а он в паре сантиметров от твоего лица… дышит… ресницы такие длинные…

— Ого, — присвистнула Канаэ, — ты запомнила его ресницы? Кёко…

— Прекрати!

Но Кёко вдруг остановилась, схватила подругу за руку. Глаза её наполнились слезами:

— Мокоо-сан… что мне делать? Я… кажется, я влюбилась в Цуруга Рена.

Канаэ замерла, потом взяла её за плечи:

— Кёко, успокойся. А то прямо сейчас при нём расплачешься. Хочешь, чтобы он узнал?

— Нет! Он ничего не должен знать. Только президент и ты знаете.

— Значит так, подруга, — Канаэ сжала её руку, — сейчас доедем до дома, и ты мне всё расскажешь. Придумаем, что делать. Хорошо?

Кёко кивнула и, вытерев глаза, подошла к машине. Это был серебристый Порше, который мягко блестел под светом фонарей. Рен уже открывал дверцу, и в его глазах мелькнула забота:

— Могами-сан, с вами всё в порядке? Выглядите уставшей.

— Всё хорошо, Цуруга-сан, — она натянула улыбку. — Просто ветер в глаза.

Он недоверчиво прищурился, но промолчал. Все сели в машину — Кёко и Канаэ на заднее сиденье, Яширо спереди. Рен за рулём, и его профиль на фоне ночных огней казался вырезанным из мрамора.

— Ребята, — неожиданно сказала Кёко, — может, заедем перекусить? Я целый день ничего не ела.

— Поддерживаю, — кивнула Канаэ. — Мальчики, давайте?

Яширо обернулся, с сомнением глядя на Рена, но тот взглянул на уставшее лицо Кёко и кивнул:

— Хорошо. Пятнадцать минут.

Они заехали в маленькую закусочную «У Момоко». Внутри пахло бульоном и имбирём, горели бумажные фонарики, было тепло и уютно. Сели за столик у окна — Кёко напротив Рена. Она опустила глаза в тарелку, стараясь не смотреть на него, и осторожно ела лапшу.

Канаэ, напротив, уплетала с аппетитом и то и дело бросала хитрые взгляды на подругу. Яширо заметил это.

— О чём вы шепчетесь? — спросил он, зачерпывая суп.

— Да так, о делах сердечных, — ответила Канаэ, махнув рукой.

Яширо растерялся:

— Канаэ-сан, вы что, в кого-то влюбились?

— Что? — она громко рассмеялась. — Почему я, а не, скажем, Кёко? Может, мы про Мимико говорили? Откуда вам знать?

Яширо окончательно смутился и покраснел. Кёко, воспользовавшись моментом, шепнула подруге:

— Мокоо-сан, прекрати, ты загонишь его в тупик.

— Ладно, ладно, — хихикнула Канаэ.

Чтобы сменить тему, Кёко сказала:

— Давайте поговорим о фильмах. Последний фильм Рена был просто потрясающим. Я пересматривала три раза — особенно сцена в поезде.

Рен поднял глаза, и в них мелькнуло тепло:

— Всегда приятно получать такие отзывы, особенно от такого тонкого ценителя, как вы.

Кёко почувствовала, как сердце пропустило удар. Канаэ толкнула её ногой под столом:

— Смотри, он тоже краснеет. Только что был серьёзным, а теперь — сам как помидор.

Кёко хихикнула и украдкой взглянула на Рена — и правда, на его скулах заиграл лёгкий румянец. От этого зрелища у неё в груди разлилось что-то тёплое и трепетное.

Они доели, вышли на улицу. Прохладный ветер коснулся лица Кёко, и она глубоко вздохнула. Завтра её ждёт встреча с Фувой и съёмочная площадка. С Реном. Вместе. Она сжала кулаки.

— Я справлюсь, — прошептала она себе.

Рен уже открыл дверцу серебристого Порше и обернулся. В свете фонарей его лицо казалось идеальным — но в глазах горел тот самый огонь, который она так боялась признать.

— Садитесь, Могами-сан. Сегодня я обещаю доставить вас в целости.

Кёко кивнула и села в машину, чувствуя, как всё тело дрожит от волнения.

А впереди её ждала роль с рейтингом 18+, Фува Шо и — что самое страшное — сцены с Реном, где они уже не брат и сестра, а совсем другие люди.

«Это будет ад, — подумала она. — Или рай. И я пока не знаю, что хуже».