Голос прорицателя sdanilova@mail.ru

📖 Глава 3. Пророчество во тьме

Опубликовано Обновлено Около 9 мин. чтения
Прогресс чтения 0%

В дворцовой колоннаде было темно и прохладно. С женской половины дворца доносился приятный запах сушёной лаванды и шерсти, которую пряли служанки.


Пенелопа стояла, прислонившись к одной из колонн. Она не хотела видеть того, как лук её мужа достался на растерзание её наглым женихам. Но слышала она всё: и злобствование не справившихся со своими попытками Антиноя и Эвримаха, и раскат грома, возвещающий о том, что должно свершиться что-то великое, и пение тетивы, объявившее победителя в состязании, и то, как её муж наконец-то явил всем своё истинное лицо, и испуганные крики мечущейся по зале толпы.


- Царица, - тихо, почти беззвучно позвал Лейод, шагнув из тени.


Пенелопа вздрогнула и отшатнулась, но, узнав жреца, она не закричала. В её тёмных глазах, уставших от слёз и многолетнего ожидания, отразилось лишь глубокое настороженное удивление.


- Лейод? – спросила она. – Почему ты здесь? Твоё место там, у чаши с вином, среди тех, кто делит чужое имущество!


- Моё место в могиле, если я останусь там хоть на миг, - жрец сделал шаг ближе и опустился на колени. – Я пришёл просить не твоей руки, Пенелопа, а твоей защиты. Да, я совершил грех, сев за одним столом с Антиноем, Эвримахом и остальными, но в твоём доме я никого не обидел ни словом, ни действием. Теперь же в свой родной дом вернулся твой муж, и он не оставит в живых никого, кто был хоть как-то причастен к тому, что здесь творилось.


Пенелопа молчала. Лицо её оставалось спокойным, но во взгляде промелькнула искра – холодная, торжествующая и страшная.


- Ты же прорицатель, Лейод, - наконец произнесла она. – Так обратись к своим богам. Зачем ты говоришь всё это мне?


- Позволь мне уйти из этого дома, царица! – голос Лейода сорвался на хрип –Прошу тебя, выведи меня отсюда! Я уплыву на попутном корабле, я навсегда забуду дорогу к Итаке!


- Отсюда не выйти, Лейод, - твёрдо сказала Пенелопа, и в её голосе звякнуло железо. – Телемах приказал накрепко запереть все двери и входные ворота. Ключи у старого свинопаса Эвмея, и он не откроет двери никому. Никто не выйдет отсюда живым. Ни праведник, ни грешник. Месть того, чей дом разорён, а мир – разрушен, не знает полумер.


Лейод в ужасе отшатнулся, став белее собственных жреческих одежд. Колесо рока пришло в движение, и теперь только чудо могло спасти ему жизнь.


- Значит, я обречён? – прорицатель не смог сдержать слёз. – Я должен погибнуть вместе со всеми лишь из-за того, что просто смотрел на их бесчинства?


Пенелопа опустила голову и её покрывало слегка качнулось, закрывая лицо.


- Ищи укрытия, жрец, - тихо сказала она. –Ищи место, куда не долетит стрела и где не блеснёт клинок. Если боги будут к тебе благосклонны – они защитят тебя и остановят руку карающего. Но от меня не жди спасения. Нет здесь больше ни милосердия, ни сострадания. Осталась только месть.


Царица повернулась и стремительно пошла по коридору, оставив Лейода одного во тьме.


***


В кладовой, вырубленной в скалистом основании дворца, было темно и душно, и воздух, пропитанный запахом оливкового масла, вина, мешковины и просолённых шкур был таким густым, что забивал дыхание.


Когда Лейод, задыхаясь от страха, ввалился в полумрак, там уже был глашатай Медонт, который убежал из пиршественной залы сразу же, как узнал, кто скрывался под маской странника-нищего, согнувшего боевой лук. Он стоял посреди узкого прохода между рядами огромных, в человеческий рост, глиняных амфор. Увидев бледного жреца, старик испуганно отпрянул, приложив палец к губам.


- Тихо ты, ради Зевса-громовержца! – прошипел глашатай, хватая Лейода за рукав. – Зачем ты пришёл? Если сюда ворвутся, нас убьют обоих!


- Медонт, помоги! – взмолился Лейод сквозь слёзы. – Все двери заперты, Эвмей никого не выпускает. Там, в зале… там сейчас прольётся столько крови, что в ней захлебнётся весь дворец. Спрячь меня… я не хочу умирать!


Медонту стало жаль молодого жреца. Он знал, что Лейод был единственным из женихов, кто осуждал и пытался унять их буйство, и понимал, что выгнать его за порог было бы равносильно убийству.


- Сюда, быстро! – скомандовал старик и потащил Лейода в самый дальний угол кладовой, в укромное место, которое он уже приготовил для себя самого.


- Лезь за них, к самой стене, - прошептал Медонт, указывая на три пустые треснувшие амфоры. – Сожмись в комок, твои белые одежды горят во тьме, как дворцовые факелы!


Лейод послушно втиснулся в щель, ободрав локти о каменную стену. Медонт, кряхтя от натуги, придвинул поближе ещё одну пустую амфору, почти полностью перекрывая обзор. Затем старик развернул огромную, пахнущую солью воловью шкуру.


- Накройся с головой, - приказал глашатай, набрасывая шкуру на жреца. – Если даже в тебя ударят копьём или пустят стрелу – толстая и прочная коровья кожа смягчит удар. Не шевелись и не шуми, Лейод. Что бы ты ни услышал – ни звука, иначе мы пропали!


Сам Медонт, которому было больше негде спрятаться, запер дверь на задвижку и опустился на пол прямо перед амфорами, с головой закутавшись в мешковину и превратившись в бесформенную кучу тряпья.


Внезапно за дверью раздались звуки, от которых оба мужчины замерли. Это был топот ног, а затем - удары, сотрясающие дубовую дверь.


- Одиссей, пощади! – раздался отчаянный вопль, и Лейод узнал голос Эвримаха. – Милосердия, милосердия…


Послышался страшный, леденящий свист летящей стрелы, и крик Эвримаха оборвался. Задвижка слетела под его бешеными ударами, дверь распахнулась, и Эвримах упал замертво со стрелой между лопаток. В дверной проём хлынул слепящий свет факелов, а за ним – страшный запах человеческой крови.


На пороге стоял Одиссей, сжимающий свой боевой лук, а за его плечом, сжимая в руке окровавленное копьё, тяжело дышал юный Телемах.


Одиссей сделал шаг вперёд, и пошатнулся, споткнувшись о кучу тряпья.


- Кто здесь? – громовой голос царя заставил глашатая выбраться из-под мешковины и пасть ниц. – Медонт?! Вот уж не думал я, что мой старый друг будет причастен ко всем безобразиям, что здесь творились!


- Пощады, царь! – взмолился старик. – Я не причастен к бесчинствам женихов, я всего лишь дворцовый слуга – и только!


- Отец, не губи невинного! – выкрикнул Телемах, хватая Одиссея за локоть. – Медонт заботился обо мне, когда я был ещё ребёнком, он всегда оберегал и меня, и мать!


- Счастье твоё, что за тебя заступился мой сын! – сказал царь, кивнув, и помог старому глашатаю подняться на ноги… но его чуткий слух уловил шорох и тихий стон в глубине кладовой. Одним движением руки он опрокинул пустую глиняную амфору, и та со звоном разлетелась на куски, обнажив фигуру жреца.


- А-а, прорицатель! – гневно вскричал Одиссей. – У тебя был выбор, но вместо того, чтобы просто покинуть этот дом, увидев, какие бесчинства в нём творятся, ты остался с этими псами, пожирал вместе с ними мой хлеб и пил моё вино, да ещё и благославлял их нечестивые пиры своими возлияниями! И, будучи жрецом, ты наверняка непрестанно молил богов о том, чтобы я сгинул в море, а тебе достались бы моя жена, мои богатства и трон царя Итаки! За это нет пощады, ты умрёшь следующим!


Одиссей выхватил меч из руки убитого Эвримаха и уже занёс его… но его рука застыла, остановившись у горла Лейода. На лице жреца больше не было ни слёз, ни страха, а во взгляде не было рабской мольбы. Столкнувшись со смертью лицом к лицу, жрец вдруг почувствовал, как его разум заполняет ледяная пророческая ясность. Он посмотрел прямо в яростные глаза царя.


- Если голове и суждено сейчас слететь с моих плеч, то такова воля рока, и её никто не изменит, - заговорил Лейод с удивительной твёрдостью. – Но выслушай меня, ибо моими устами с тобой сейчас говорят сами боги! Проливая невинную кровь в собственном доме, ты нарушишь священный обычай гостеприимства, а поднять руку на служителя богов – святотатство! Ты сможешь очистить эти стены, но тебе никогда не очистить собственной совести! Кровь жреца станет твоим вечным проклятием, царь Итаки!


- Твои угрозы способны напугать лишь жалких трусов, но они – ничто для того, кто своими глазами видел ужасы войны и лицом к лицу сталкивался с опасностями морской пучины и неведомых островов! – ответил Одиссей. – Возмездие свершится, и тебе не удастся его избежать!


- Так слушай же моё последнее пророчество, Одиссей, сын Лаэрта! – голос прорицателя стал подобен набату, возвещающему о грядущей беде. - Если убьёшь меня – ты потеряешь вновь обретённый дом и расстанешься с женой и сыном – теперь уже навсегда. Родичи убитых тобой мужей поднимутся войной на Итаку, и ты будешь проклят собственным народом! Покой и благоденствие навсегда покинут этот дворец, и твой сын никогда не узнает мира на этой земле!


В кладовой воцарилась звенящая тишина. Царь тяжело дышал, в его душе боролись слепая ярость и древний суеверный страх перед гневом богов за убийство священнослужителя и перед зловещим пророчеством.


- Отец, опомнись! – прервал его раздумья Телемах. – Довольно крови, не бери грех на свой род, не навлекай на наш дом новую беду!


- Живи, жрец, - глухо произнёс Одиссей, опуская меч и отводя свою руку.


- Значит, мы можем уйти? Мы свободны? – робко спросил старый Медонт, поворачиваясь к выходу.


- Нет, - ответил царь. – Отныне ваша судьба в руках Телемаха. Он видел всё, что творилось в моём доме и знает о ваших деяниях лучше, чем кто-либо, поэтому на рассвете вы оба предстанете перед его судом в тронной зале.


Выходя из кладовой, Одиссей обменялся с сыном взглядом. Завтра на рассвете он узнает, достоин ли этот мальчик править Итакой.



Все главы 3 из 4

Отзывы

Мей Лин (30.10.2026, 19:40:12) · изменено 31.10.2026, 20:07:23

Привет, подружка! Это снова я со своим отзывом на твой замечательный фанфик по экранизации вечной классики! Я так виновата перед тобой за то, что так долго не писала, что настолько задержала свой отзыв, что ты уже начала думать, что мне неинтересно твоё творчество! Прости меня, пожалуйста, если сможешь, и постарайся понять! В моём отсутствии на этом сайте виноваты две вещи - энтеровирус и клип Оскара с мусорной песней. В первые дни моей болезни у меня была температура за сорок градусов, а потом, когда она начала спадать, появился кашель и другие неприятные симптомы. Так я проболела две недели, а когда пошла на поправку, случайно наткнулась на нечто отвратительное - кошмар учёного-естественника под названием "Мажь вазелином". Мой мозг, который только что вышел из болезни, не мог нормально воспринять короткий боди-хоррор о том, как человек, пытаясь облегчить своё состояние, перемазался вазелином настолько, что сам стал живым пятном вазелина. Плюс, я с детства испытываю крайнее отторжение к тому, что нарушает законы физики и биологии ("живые кляксы с глазами", "живая слизь"). Мусорная песня (её и песней-то не назовёшь, это просто какая-то словесная окрошка с нулевым смыслом) только ещё больше всё запутывала - из-за отталкивающего образа я не разобрала ничего, кроме одной строчки припева. В результате я одновременно напугалась, испытала омерзение и была обескуражена нарушением логики, и в итоге целую неделю мучилась бессонницей. И я не позволю третьему такому недоразумению (ссоре с родителями) помешать мне написать тебе отзыв. В конце концов, мне сейчас важно твоё состояние, а объяснить по-человечески, что я пошутила, я смогу тогда, когда всё более-менее успокоится.

А отзыв свой я начну с того, что ты очень здорово пишешь (вообще, не только этот конкретный фанфик). У тебя очень хороший слог, твои работы приятно читать. Ты умеешь правильно использовать стилизацию под старинные произведения, сохраняя баланс между древностью и понятностью. Это на самом деле очень важный навык для писателя, потому что далеко не всем это удаётся. В переводе "Властелина колец" Кистяковского и Муравьёва этот баланс нарушен -архаизмы русского происхождения типа "царевич" (о Леголасе) соседствуют у них с тюремным жаргоном чуть ли не на грани мата. Текст в итоге очень плохо читается. А у тебя такого нет: все герои говорят понятно, но и ощущение древней легенды присутствует. Это надо уметь! Особенно ценно в этом то, что ты (писательница-любитель) владеешь этим ценным навыком, а Кистяковский и Муравьёв, при всём к ним уважении - не очень...

Так, а теперь перейдём к сюжету. Что мы здесь видим? А видим мы человека, который просто хочет выжить. И я не могу сказать, что Лейод просто струсил. Хоть он и пришёл в дом Пенелопы как один их женихов, вёл он себя, в отличие от Антиноя и Эвримаха, прилично. Не так важно, обладал ли он на самом деле даром предвидения или просто догадывался, к чему всё идёт, главное то, что он не виноват в том, что творили остальные женихи, или по крайней мере, виноват в куда меньшей степени, чем они. Поэтому, когда Одиссей собирается его убить, а он сначала, как и Медонт, молит о пощаде, его становится жалко. Сам-то он не приставал к Пенелопе! И то, как сначала отчасти сама царица, а затем и Медонт помогают ему, означает, что они ясно понимают - его вина только в том, что он сидел с женихами за одним столом. Его пророчество Одиссею... я не знаю, как к этому относиться. Убийство жреца, безусловно, тогда считалось святотатством, и с этой стороны Одиссей правильно поступил, что помиловал его. На самом ли деле Лейод предвидел, что убив его, Одиссей навлечёт беду на свою семью, или он просто сказал это, лишь бы помиловали, неизвестно, но как минимум инстинкт самосохранения никто не отменял (и я сейчас это как о Лейоде говорю, так и об Одиссее). А знаешь, кто самый большой молодец в этой ситуации? Телемах, который уговорил отца помиловать и Медонта, и Лейода. Интересно, что теперь будет с прорицателем? Куда он пойдет? Будет ли прятаться где-нибудь? С нетерпением жду следующей главы, чтобы узнать о дальнейшей судьбе Лейода.

Ничего не сказала об убийстве Эвримаха, но мне на ум приходит только пара слов - поделом ему. Злодей должен быть наказан. Таков закон любого эпического произведения.

Ещё раз прошу прошения за то, что так сильно затянула с отзывом! Обещаю больше так не делать! А новая глава вышла просто замечательной! Огромное спасибо! Жду следующей!

sdanilova@mail.ru (03.11.2026, 20:17:04) · изменено 03.11.2026, 20:23:26

Привет-привет! Я обещала тебе ответить на отзыв ещё до праздника, и вот я здесь! Прежде всего скажу главное: извиняться не за что. Жизненные неприятности такое дело... они выбивают из колеи так, что не просто ничего не хочется, а ничего не можется. Я знаю это не понаслышке, мне самой недавно пришлось разочароваться в человеке, с с которым я уже 4 года хорошо общалась, и теперь мне жаль даже не то, что навсегда закончилось общение, которое было очень дорого мне, а то, что он оказался таким подлецом... ну да ладно, чего только не бывает в жизни. Клип-ужастик Оскара (по-другому его не назовёшь, потому что ни музыки, ни даже внятного текста там просто нет) я видела, и он для меня даже не страшный, а просто мерзкий и совершенно не стоит того, чтобы о нём говорить, поэтому я его анализировать не буду. Энтеровирус - гадкая штука, но не меньшая и даже, пожалуй, большая неприятность - это ссора с родителями, вряд ли что-то может быть хуже этого. Неважно, что вызвало такую ссору - невымытая посуда ли это, не понятая ли это шутка или более серьёзные вещи типа "квартирного вопроса" - рушится крепкий семейный мир и у самых близких друг другу людей остаётся обида друг на друга. Но повторюсь: родители и дети - это самые близкие люди на свете, что бы ни было - они всегда будут нужны друг другу, и обе стороны прекрасно это понимают, поэтому рано или поздно все эти ссоры уходят, и я очень рада, что у тебя, как я поняла, всё налаживается. Я же от всей души желаю тебе здоровья и мира в семье, всех благ тебе, не подхватывай больше никакой гадости типа энтеровирусов или видеомусора, и пусть у тебя дома больше не будет недопонимания!


А теперь к делу. Я очень рада, что тебе понравилась эта глава, мне самой было очень интересно над ней работать, потому что в ней показаны мысли и чувства основного персонажа, я люблю такое, тем более что в реальности мне всегда было жалко его, потому что человек, который на месте преступления "просто был", не заслуживает смерти, это слишком жестокое наказание. Напомню, что именно на волне нынешнего возросшего интереса к фильмам и книгам по "Одиссее" у меня всколыхнулись старые чувства и возникло желание его "спасти", и я решила сделать это единственным возможным способом - возобновить своё творчество и написать фанфик. Добравшись же до самой эмоциональной и напряжённой главы, я хотела, чтобы читатели почувствовали и ощущения персонажа, и её атмосферу. С этой целью я использовала в том числе и средства речевой выразительности, я вижу, как они обогащают и украшают текст и мне это очень нравится. Планирую использовать их и в дальнейшем, тем более что я планирую продолжить своё творчество.


Лейод... конечно же, он не трус, а человек, который просто хочет выжить, отсюда его слёзы и мольбы о помощи и стремление бежать и прятаться. Немного трусоватым может, пожалуй, показаться Медонт (бежит в укрытие при первой опасности, падает в ноги Одиссею и молит о пощаде), но это лишь внешнее впечатление: человек, который с риском для себя помогает тому, кому грозит даже большая опасность - не трус. А Лейод даже проявляет смелость перед лицом смерти, пророчествуя Одиссею и напоминая ему о том, что тот может совершить святотатство и навлечь беду и на себя, и на свою семью. Нет, его слова - это не стремление выжить любой ценой, а самое настоящее пророчество (он же прорицатель с даром предвидения), и в следующей главе мы увидим эхо этого пророчества и то, что Одиссей был абсолютно прав, помиловав его. Телемах в этой главе мне самой нравится, своей мудростью и милосердием он уже доказал, что достоин трона своих предков, и в следующей главе мы увидим тому подтверждение. А гибель Эвримаха - это даже не убийство, а справедливое возмездие, ничего, кроме стрелы в спину, он не заслужил. В следующей главе я расскажу, что этот подлец вместе с Антиноем готовил Телемаху (этот момент есть и у Гомера, и у Куна, и в последней экранизации Одиссея, которая наиболее схожа с первоисточником, чем все остальные фильмы). Так что Эвримаха не стоит жалеть - ненавижу подлость, от кого бы она не исходила, вымышленная ли она или в реальности, и какой бы она ни была. - крупной и опасной для человеческой жизни, как здесь, или мелочно-глупой и гнусной по отношению к тем, кто был всегда по-хорошему... эх, "понесло Остапа". А скороя начну работу над следующей главой, последней перед финальным эпилогом, и сразу скажу, что судьба Лейода будет очень интересной и прятаться он уж точно не будет. Мне немного жаль, что эта интересная мне работа скоро закончится, но греческие мифы - это классика, и я думаю, что всем нам ещё не раз доведётся и фильмы смотреть, и читать фанфики разных авторов (в том числе и по "Одиссее") - мусор вроде Оскара с его вазелином бесследно исчезнет и забудется, а классика вроде эпической поэмы Гомера или творчества Профессора (я не о переводе Муравьёва и Кистяковского, а об оригинале и хороших переводах) будет жить вечно. Спасибо тебе за такой детальный и интересный отзыв, и до скорых встреч!