📖 Глава 2. Непокорный лук

В пиршественную залу вошли царевич Телемах, дворцовый глашатай Медонт и самые преданные слуги Одиссея – свинопас Эвмей и пастух-коровник Филотий. Слуги выкопали в земляном полу длинную ровную канаву и строго по прямой линии вбили в неё двенадцать тяжёлых железных секир с кольцами на рукоятях, образовавшими безупречный узкий туннель. Медонт положил на пол колчан, туго набитый стрелами, Телемах же приставил к стоявшему посреди зала золочёному стулу огромный боевой лук, сделанный из гибкого, но невероятно плотного рога горного козла и благородного тисового дерева. Тетива из тугих бычьих жил лежала рядом - не натянутая, похожая на свернувшуюся спящую змею.

- Выслушайте меня! – провозгласила Пенелопа. – Это лук Одиссея. Сегодня, в дни празднеств в честь великого бога-стреловержца Аполлона, я вспомнила старую забытую игру, которую любил мой муж. Тот, кто согнёт этот лук, натянет тетиву и пустит стрелу сквозь кольца на двенадцати топорах, получит мою руку и трон царя Итаки. Дерзайте, благородные мужи! Для меня вы все на одно лицо, поэтому пусть боги сделают свой выбор! – и с этими словами царица вышла из пиршественной залы.

- Э-э, нет… так не выбирают! – раздался ей в спину возглас Эвримаха. – Половина из нас наверняка ни разу в жизни не стреляла из лука, да и состязаний с кольцами нет среди игрищ Аполлона! Опять уловка, такая же как с саваном Лаэрта?!

- Ага, вот один уже струсил! – наглый Антиной не упустил случая поиздеваться даже над своим сотрапезником.

- Ну что ты, нет, конечно! – ответил Эвримах со своей обычной приторной улыбкой. – Просто меня удивило желание царицы, но если она решила выбрать себе нового мужа именно так – будь на то её воля. Начнём же! Будем подходить слева направо, так, как слуги обносят нас чашами. Лейод, ты первый!

- Покажи свою силу, жрец! – подтвердил Антиной. Сердце прорицателя тревожно забилось, но, не желая прослыть трусом, он медленно поднялся и подошёл к луку Одиссея.

Когда пальцы Лейода коснулись прохладного отполированного оружия, по его спине пробежал ледяной трепет. Он ожидал почувствовать тяжесть тисового дерева, но ощутил нечто иное – живую, пульсирующую ярость. Лук словно дышал, презирая каждого, кто прикасался к нему без права владельца.

Лейод упёр рог лука в пол и попытался согнуть его, но его изнеженные руки, никогда не державшие ни плуга пахаря, ни оружия воина, ни диска атлета, не смогли совладать с луком Одиссея. Тис даже не дрогнул . Оружие словно сопротивлялось ему, чужаку, посмевшему осквернить его своим прикосновением.

- Что, жрец, не по тебе работа? – с издёвкой спросил Антиной. - Иди, поплачь у алтаря!

- Да, ты прав, - ответил Лейод, стараясь перекрыть своим голосом хохот пьяной толпы. – Этот лук не для моих рук. И не для ваших.

- Опять скулишь, трусливая женщина в жреческом платье? - не унимался Антиной. – Если мать родила тебя таким слабым, это значит лишь то, что ты не мужчина!

Толпа женихов хохотала и свистела, но Лейод даже не взглянул на обидчиков. Он стал бледнее собственных белых одежд, а его глаза горели лихорадочным пророческим блеском.

- Слушайте меня, мужи! – голос жреца звучал под сводами дворца, как погребальный колокол. – Вы смеётесь, одурманенные вином и ослеплённые гордыней, но это ваш последний пир под сводами этого дома! Этот лук возьмёт душу и жизнь у многих из вас и принесёт на Итаку горя больше, чем принесла Троянская война!

- Замолчи, трусливый пророк, не смей сеять страх среди благородных мужей! – громогласно оборвал его Эвримах и схватил лук, не дожидаясь своей очереди. – Наш пир продолжится, и этот лук подчинится тому, кто истинно достоин царской власти!

Лейод молча опустил голову и отошёл на своё место на самом краю стола. Он знал, что спорить с безумцами бесполезно. Судьба женихов была решена, и жрец мог лишь молить богов о милосердии, когда стрелы истинного царя начнут свой полёт.

***

Попытка Эвримаха была яростной. Привычная улыбка исчезла с его лица, глаза налились кровью, а зубы заскрежетали так, что этот скрип услышали на дальних столах. На мгновение показалось, что лук поддался, но на самом деле он лишь заметно качнулся. С глухим, презрительным стуком оружие Одиссея выпало из рук незадачливого жениха.

- Проклятье! – хрипло прорычал Эвримах, растеряв всю свою притворную медоточивость. – Этот лук проклят!

- Не лук проклят, а ты слаб, Эвримах! – со смехом ответил Антиной. – Этот лук просто залежался в оружейной, поэтому он такой неподатливый! Эй, слуги, разведите огонь и принесите побольше топлёного сала: мы разогреем и растопим это дерево, и тогда без труда сможем его согнуть!

Обильно смазав лук жиром, Антиной долго грел его на огне, надеясь, что к высохшей за двадцать лет древесине вернётся былая гибкость. Но лук Одиссея оставался непреклонным. Сало лишь сделало его скользким и вырывающимся из рук, а раскалённое дерево докрасна обжигало ладони.

- Довольно! – вскричал Антиной, отшвырнув непокорный лук. – Продолжать состязание бесполезно: если не смог я – не сможет никто из живых!

- А если сможет умерший? – медленно поднялся странник, сидевший в тени у порога.

- Поглядите, вот потеха! – захохотал Антиной. – Ещё один возжаждал стать мужем царицы!

- О нет, благородные мужи, - ответил нищий. – Меня уже давно ждёт дома верная жена.

- Что ты задумал, старик? – вкрадчиво спросил Эвримах. – На что ты надеешься?

- На победу, - тихо сказал странник. Подняв с пола лук, он без малейшего труда согнул его и натянул тетиву, попробовав пальцем, крепка ли она, и под грозный звон тетивы раздался раскат грома.

« Это знамение! – понял Лейод. – Мы погибли… сын Лаэрта вернулся!»

Странник пустил стрелу, и она, пролетев через все двенадцать колец, вонзилась одну из дубовых дверей залы. Гордо выпрямившись, подняв голову и расправив плечи, нищий сбросил своё грязное рубище, под которым оказалось крепкое мускулистое тело, облачённое в алый хитон.

Перед побледневшей и вмиг протрезвевшей толпой женихов стоял не бездомный старый скиталец, а царь Итаки Одиссей.

- Презренные псы! - вскричал он. – Ни за какое золото мира вы не выкупите свои жизни! Настал час расплаты!

Вновь запела тетива, и стрела Одиссея, не знающая промаха, вошла в горло Антиноя. Кубок, который самый дерзкий из женихов собирался осушить, выпал из его слабеющих рук, и пролившееся из него вино смешалось с кровью.

- Убит! Антиной убит! – взревели женихи. В панике они заметались по зале, словно овцы в загоне, куда пробрался волк. Они бросались к стенам, но Телемах и верные слуги ещё ночью тайно вынесли всё оружие, и женихам нечем было защищаться.

В охватившем толпу смятении Лейоду удалось незаметно выскользнуть из пиршественной залы. Нет, он не умрёт рядом с безумцами, которые добровольно выбрали свою участь. Он сделал для этих людей всё, что мог, и не его вина, что они остались глухи к его пророчествам. Он понимал, что его собственная жизнь висит на волоске, но решил, что если судьба даст ему хоть малейший шанс выжить – он его не упустит. Будь что будет.