📖 Глава 4. Игумен

Дело то было в час послеобеденной службы. Этого мужчину я сразу приметил. Боле по-детски потерянного, тоскливого ни в жизнь не сыщешь. Тот метался от Спаса Нерукотворного к Пресвятой Богородице, покупая и зажигая уже третью свечу. Только служба подошла к концу, как тот стеснительно, шаркая ногами, подошёл ко мне.

— Здравствуйте, Батюшка, — начал чуть надломленно.

— Мир Вам и спасение, что же так терзает тебя, сын мой?

— Не знаю… очень тяжко на душе, спать не могу, — ответил мужик, отводя взгляд.

— Ежели боле открываться не готов, подойди к Пресвятой Богородице. Поклонись и мягко нашёптывай: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго. Дай мне силы увидеть мои грехи и не осуждать других. Прими мое покаяние и очисти мою душу». Повторишь три раза и поцелуешь икону в раму, — только тот хотел уйти, как я остановил, — и не забудь положить десять тысяч рублей в коробочку «на храм». Терь иди, — добавил я тихо.

У мужика же и ус не дрогнул. Он лишь коротко поклонился и, быстро перебирая ногами, удалился, чётко следуя моему слову. Уж когда дело шло к закрытию, трудницы закрывали кассу и прибирали помещение, пока я проводил личную молитву. Тут будто с неба рухнул мужик, что зашёл через ещё незапертые ворота. Выглядел, как бродяга премерзкий: седая неухоженная борода, коричневый пиджак, чьи дыры с кулак были зашиты когда-то белыми платочками с узорами цветов. Тот нелепо перекрестился, поклонился, попытался мило улыбнуться труднице, но лишь слегка испугал её. Хромая, он подошёл ко мне и смиренно дождался, когда закончу молитву. Только я обратил на него внимание, как бродяга заулыбался и подошёл ещё ближе.

— Игумен, тягота у мя сильная, душу рвёт, — начал тот, осипши.

— Мир Вам и спасение, но боле мы не принимаем людей.

— Уж боле давно Вы стали отказывать нуждающимся?

Его ангельское спокойствие начало раздражать меня, но, держа лицо, приходилось вежливо отвечать.

— Ежели желаете отмолить грехи, не буду Вас останавливать, — с чёрствым радушием добавил я, показывая рукой на Богородицу, где стояла последняя догорающая свеча, которую ещё не успели убрать.

Тот мужик лишь поклонился кротко и прошёл к иконе. Он лизнул пальцы и затушил свечу, бросив её в ящик для огарков. Но молитва обещанная так и не поступила. Он достал белый платочек с вышитыми синими цветочками, лизнул кончиком языка и стал бережно вытирать раму иконы, что и без того сверкала золотом. Тёр так усердно, будто пытался вымыть не грязь с грехами здешними, а сам блестящий металл. Тут я не выдержал и подошел к нему.

— Мужик, чего тебе надо? Помолился — молодец. Теперь уходи, церковь сейчас закрыта, — чуть раздражённо прошипел я.

Мужик же будто даже не слышал меня. Я не выдержал и вырвал платок из его рук, бросая в ящик для огарков.

— Ты вежливо не понимаешь, блаженный? Я сказал: «вали отсюда».

— Уж боле Вы, игумен, грубы со мной. Хотя, быть может, у Вас другой лик?

— Если ты сам не уйдёшь, я вызову полицию.

— Не трогай паству свою. И так настрадались они, — ласково ответил тот. От тона его голоса меня аж пробрало.

— О чём ты?

— Помнишь, приходил к тебе один потерянный? Всё свечки ставил. Так не забирай у него последний грош. Ежели он не чист на душу, так отмоли, помоги выйти. Нечего его трогать. Всё же потом воздастся по совести.

С этими словами мужик и ушёл. На следующий день кого ни спроси из трудниц — никто не приходил. Ну вот не приходили после закрытия, всё тут! Долго дума не сидела в голове. Вновь через порог ступил потерянный мужчина. Раза три перекрестился, неуверенно осмотрелся и вновь ко мне подошёл.

— Батюшка, ну не могу я, не могу. Сердце до боли рвёт, может, деньги помогут? — спросил тот, осипши, достав кошелёк и вытряхивая из него крупные купюры, — мне страшно очень. За грех мой тяжкий. Что не помог… не помог… — продолжил тот, как вдруг сорвался на плач. Я же жестом показал труднице скорее его деньги собрать и в коробочку «на храм» положить.

— Ох, тяжёлый грех у тебя, не выйдет просто так отмолить, — начал я, наклонившись к плачущему мужчине, — завтра в два раза больше принесёшь.

Тот как закивал и давай меня обнимать. Радостный выбежал из церкви, а я тут же деньги его считать, уже предвкушая завтрашний день.

Только не дождался я. Нашли моё хладное тело в храме Божьем. Рухнул я под Богородицу от «грудной жабы». Не дано мне было узнать его грех, зато мой каждый помнил.