📖 Глава 25. Глава 25. Точка с запятой.

Я ввёл код на замке и открыл дверь. Сразу услышал радостный лай Кками и улыбнулся.

Скинул кроссовки и прошёл в коридор. Кками, повизгивая от счастья, прыгнул мне в руки.

- Кками! - радостно воскликнул я.

Пёс вертелся, пытаясь облизать мне лицо. Несколько раз лизнул по носу, щекам и губам.

Я радостно рассмеялся, пытаясь увернуться от его чрезмерной любви.

Кками вертелся и радостно повизгивал. И я чуть не выронил его из рук. Поэтому отпустил, но он всё равно не отходил от меня.

- Мам, я пришёл! - выкрикнул я.

Тишина.

Я нахмурился.

В магазин что ли ушла?

Я пошёл в гостиную. Кками, виляя хвостом, побежал за мной.

Не успел зайти в комнату, как заметил отца. Он сидел на диване так, будто знал, что я вот-вот появлюсь.

Внутри всё похолодело.

Кками замер у моих ног, будто почувствовал напряжение.

Я развернулся, собираясь сбежать.

- Хёнджин, - сказал отец, останавливая.

Я остановился. Не хотел, но остановился.

Внутри меня трясло.

- Почему ты здесь? - недовольно спросил я.

- Взял выходной, - спокойно ответил отец. - Чтобы в банк сходить.

- Чёрт... - тихо выругался я.

Мама специально не предупредила, чтобы я поговорил с отцом?

Или просто решила, что так будет правильнее… не для меня.

- Хёнджин, давай поговорим, - предложил отец.

Я недовольно поджал губы.

- Не о чем разговаривать.

- Хёнджин, - голос отца стал мягче. - Перестань. Это уже не смешно. Сколько ещё ты будешь показывать мне свой характер?

Я усмехнулся.

- Я не показываю тебе свой характер, - уверенно заявил я. - Я показываю тебе свою позицию.

Отец нахмурился.

- Давай это обсудим.

Говорить не хотелось, но я понимал - он не отстанет.

И я не смогу снова сбежать.

Сжал руки в кулак и пошёл к нему. Встал напротив, скрестив руки на груди.

Лицо отца стало жёстким.

- Сядь, - приказал он.

Я даже не задумался.

- Нет.

Отец тяжело выдохнул.

- Хёнджин, сядь.

Я проигнорировал.

Отец смотрел на меня, давя своим авторитетом. И мне было немного страшно. Но что-то внутри держало меня.

- Что тебе от меня нужно? - недовольно спросил я.

- Как ты с отцом разговариваешь? - строго спросил он.

Я усмехнулся.

- Как хочу, так и разговариваю.

- Что с тобой стало, Хёнджин? - смягчившись, спросил отец.

- Ты никогда не интересовался моей жизнью, - недовольно сказал я, - С чего вдруг стало интересно?

- Что за бред ты несёшь? - недовольно спросил отец.

- Разве бред?! - я почти кричал. - Ты не замечал меня. Я всегда к тебе тянулся, а ты...

Дыхание сбилось.

- Ты никогда не любил меня, - продолжил я, но голос срывался. - Я был для тебя лишь неудачным проектом. Лишь куклой, которая бегает по сцене и улыбается по команде!

Отец тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

Вместо этого потянулся к карману и достал какие-то две бумажки. Положил их передо мной на журнальный стол.

Я опустил глаза и посмотрел.

Не сразу.

Смотреть не хотелось.

Но я посмотрел.

Это были два использованных билета с нашего последнего концерта в Сеуле.

В груди что-то кольнуло.

Он был там? Он видел меня на сцене?

- Я всегда замечал тебя, - устало произнес отец. - И всегда тобой гордился.

Я поднял глаза и растерянно посмотрел на него.

- Жаль, что ты этого не видел, - добавил он, а затем развернулся и пошёл в другую комнату.

Я сорвался с места и побежал за ним.

- Папа! - выкрикнул я.

Он остановился. Развернулся и посмотрел на меня.

Я подошёл ближе. Меня трясло.

Я не знал, что делать. Не знал, что говорить. Поэтому решил просто чувствовать.

Я потянулся к нему и заключил его в свои объятия.

Он замер. Не привык. Не умел. Но я не отпускал. И тогда он сдался. Его руки неуверенно обняли меня. Неловко. Но для меня это было всем.

- Папа, - прошептал я, - Я люблю тебя.

Он ничего не ответил.

Но его руки сжались чуть крепче. Неловко, почти неумело.

И этого оказалось достаточно.

Теперь я точно знаю, что он любит меня. И всегда любил. По-мужски. Тихо. Без слов.

Я не всегда это видел. Но теперь чувствую.

Входная дверь открылась, и на пороге появилась мама. Растерянно застыла в дверях.

- Хёнджин-а, это ты?

Я тут же подбежал к маме, забирая пакеты с продуктами.

Мама улыбнулась.

- Ты наконец-то помирился с отцом? - сказала она, гладя меня по спине. - Это хорошо. Это правильно.

Я смущённо отвёл взгляд. А затем посмотрел на отца.

И он... улыбался.

Неуверенно, неуклюже, но улыбался.

И я даже завис, не веря своим глазам.

- Хёнджин-а, - позвала меня мама. - Неси продукты на кухню.

- А, да, - растерянно сказал я и поспешил за ней.

Мама бегала по кухне, расставляя панчаны на стол.

- Мам, - позвал её я. - Чем тебе помочь?

- Сиди, - быстро бросила она, даже не взглянув на меня.

Отец усмехнулся.

- Дорогая, - позвал её папа. - Ты скажи, чем помочь, и мы поможем.

Мама остановилась. И её взгляд стал тяжелым.

- Уйдите и не мешайте, - строго сказала она.

Она открыла холодильник и застыла. Выглянула из-за дверцы.

- Дорогой, а ты показал Хёнджину? - внезапно спросила она.

- Нет, - коротко ответил отец.

Я растерянно посмотрел на них.

- Что он должен был мне показать?

- Дорогой, - протянула мама. - Покажи Хёнджину. Он должен знать.

Отец отрицательно покачал головой. И я вопросительно приподнял одну бровь.

- Сколько ещё ты будешь от него скрывать? - недовольно спросила мама.

Отец отвёл взгляд и уставился в окно.

- Не будь таким упрямым, - настаивала мама. - Покажи Хёнджину.

- О чём вы? - растерянно спросил я.

Мама просмотрела на меня.

- Отец кое-что от тебя скрывает.

Я напрягся. Выпрямил спину, стараясь выглядеть увереннее.

- Может, мне не стоит знать? - с опаской спросил я.

- Нет, стоит, - уверенно ответила мама.

Отец тяжело выдохнул.

- Ладно, - нехотя согласился он, - Я покажу ему.

Папа посмотрел на меня, поправил очки.

- Идём, Хёнджин, - строго сказал он.

Я напрягся. И растерянно посмотрел на них обоих. Вроде и ничего особенного не происходило, но воздух в комнате стал странно тяжёлым. Мама явно знала больше, чем я, и подталкивала отца. А отец… снова уходил в сторону, как всегда. Он будто боится открыть мне часть себя.

Я почувствовал, как внутри борются два чувства. С одной стороны — любопытство: если мама так настаивает, значит, это важно. С другой — тревога: а вдруг то, что он покажет, снова оттолкнёт меня? Я и так до конца не понимаю его, слишком много между нами недосказанного.

Но, может, это шанс. Пусть маленький, но шанс увидеть отца по-другому. Шанс понять его хоть немного.

Я вздохнул и кивнул.

- Ладно. Покажи, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

А внутри я надеялся только на одно: пусть это не станет ещё одной стеной между нами. Лучше бы, наоборот, хоть маленьким шагом к тому, чтобы стать ближе.

Отец привёл меня в родительскую спальню. Я давно не был здесь, но особо ничего не изменилось. Та же кровать, тот же шкаф с одеждой, зеркало... Но появилось что-то ещё, что-то чужое. Это был стеллаж с книгами. Вот только там были не книги...

Я прищурился, пригляделся. И увидел их... Альбомы Stray Kids. Все альбомы, от самого первого до последнего. Все версии. Все. Они все были там.

Я растерянно посмотрел на отца.

- Это мама купила?

- Нет, - возразил отец. - Это моя коллекция. Я лично купил каждый альбом.

- Зачем? - с непониманием спросил я. - Если так хотел эти альбомы, мог бы просто попросить у меня. И я бы дал тебе бесплатно.

Отец упрямо покачал головой.

- Я не хочу бесплатно, - уверенно ответил он. - Я хочу покупать альбомы. Чтобы поддержать тебя, твою группу. Я знаю, как для тебя это важно. Я видел, как ты горишь сценой. И покупка альбома - это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Я не знал, как реагировать.

- Мне нравится смотреть, как ты танцуешь на сцене, - добавил отец. - Кажется... в эти моменты ты по-настоящему счастлив.

Я растерялся ещё больше. И опустил глаза в пол, пытаясь подобрать слова.

- Ты можешь подойти ближе и посмотреть, - спокойно сказал отец, - Конечно, если хочешь.

- Я хочу, - вырвались слова.

Отец выставил руку вперёд, приглашая меня пройти к шкафу.

Я подошёл ближе и замер. Казалось, мир на секунду остановился.

Эти альбомы… мои альбомы. Наши. Все до единого. Я знал, сколько их версий, сколько фотобуков, сколько карточек. Но увидеть всё это здесь, в родительской спальне… У отца.

Моего отца.

Сердце дрогнуло. Я не мог поверить.

Зачем? Зачем он это сделал? Ведь я всегда думал, что ему всё равно. Что для него сцена — пустяк, детская игрушка, которую я выбрал вместо «настоящего будущего».

Но сейчас… Сейчас он стоял передо мной и говорил, что покупал каждый альбом. Что делал это сам, своими руками, своими деньгами. Как Stay.

Я провёл рукой по альбомам, до конца не веря, что они настоящие. Сердце забилось чаще.

Я смотрел на альбомы, рассматривал корешки, трогал. Не верил. Не мог. Это было странно. Непривычно. Только пару минут назад я узнал, что отец ходит на наши концерты. А теперь ещё и это. Мой мир рушился на моих глазах...

Но потом... Потом я увидел фотографию. Среди всех этих альбомов была фотография. Всего одна. Руки дрожали, но я взял её. Я смотрел, не веря своим глазам. Я никогда не видел эту фотографию раньше...

На ней был я... и отец. Фотография с моего выпускного из SOPA. Я ещё совсем юный, но уже айдол. В жёлтой форме, со светлыми волосами и с букетом в руках. Стою и криво улыбаюсь. Потому что не хотел фотографироваться с отцом - мне было стыдно. Я не хотел, чтобы одноклассники знали, что это мой отец. Разве у вижуала группы может быть такой обычный отец? Нет. Я стеснялся его и не хотел фотографироваться, но мама заставила. Я показал характер и криво улыбнулся, надеясь, что от меня отстанут.

И рядом на фото стоял отец. Его рука лежала на моём плече. И он... улыбался. Улыбался. А я не знал. Не видел. Не замечал. Я стоял рядом и показывал характер. Я не видел, что он улыбается.

Я закрыл глаза, чувствуя свою вину.

Почему я никогда не замечал, как он улыбается?

Я снова посмотрел на эту фотографию. Я ведь здесь вышел не очень, почему он выбрал именно это фото? У него столько альбомов. Он же мог взять любую фотографию, но нет... Он выбрал именно эту. Почему?

Может, потому, что для него я не айдол. Для него я в первую очередь сын. Неидеальный, упрямый, который криво улыбается на фото. Но именно таким он меня и любит, хоть и не говорит об этом...

Я провёл пальцами по стеклу рамки, будто пытаясь прикоснуться к самому себе на фотографии. Потом осторожно поставил её на место — среди аккуратно выстроенных альбомов, где ей и было положено стоять. Но прежде чем убрать руку, задержал её на мгновение на стекле, позволяя себе почувствовать эту тонкую связь: между мной и отцом, между прошлым и настоящим.

- У тебя красивая улыбка, - тихо сказал я.

- Как и у тебя, - отозвался отец.

Я обернулся и посмотрел на него.

- Мама права: у меня твоя улыбка.

Уголки его губ слегка дрогнули.

- И брови, - добавил я. - Брови тоже твои.

Отец похлопал меня по плечу.

- Ты похож на маму. И я ряд этому.

Отец поправил мою чёлку.

- Ты получился очень красивым, Хёнджин, - сказал он тихо.

Я смущённо опустил глаза, чувствуя, как щеки предательски нагреваются. Сколько лет я ждал хотя бы одного такого признания — и вот оно прозвучало. Простые слова, но в них было то, чего мне так не хватало.

- Кстати, - внезапно сказал отец. - Когда у вас следующий концерт в Сеуле?

- Я пока не знаю, - растерянно произнес я. - А что? Хочешь снова сходить на концерт?

- Конечно, - уверенно сказал папа. - Я как раз купил лайтстик.

Он отвёл взгляд.

- На самом деле, я купил его ещё давно, - признался он.

На секунду замялся.

- Но стеснялся использовать. На следующем концерте я не буду стесняться. Буду махать лайтстиком вместе с другими фанатами.

Я улыбнулся, представляя, как отец размахивает лайтстиком и подпевает наши песни вместе с другими Stay.

- Ещё надо улыбаться, - радостно сказал я.

Отец смущённо отвернулся, но я успел заметить лёгкую улыбку на его лице.

- Хорошо, - согласился он. - Буду улыбаться и активно махать лайтстиком, чтобы ты меня заметил.

Я рассмеялся.

- Тогда я точно тебя замечу, - радостно сказал я. - Замечу, даже если ты будешь сидеть в конце зала.

Отец покашлял, прочищая горло.

- Хотелось бы сидеть где-то поближе. Иначе я не смогу разглядеть тебя.

- Не волнуйся, - улыбаясь, произнес я. - Я выпишу тебе пригласительный. И ты будешь сидеть рядом со сценой.

Отец улыбнулся.

- Тогда мне два пригласительных. Мать тоже пойдёт.

Я озорно улыбнулся.

- Мама тоже будет махать лайтстиком?

Отец отрицательно покачал головой.

- Она на это не согласится, - уверенно произнес он.

Я снова рассмеялся.

И впервые подумал, что, возможно, следующий концерт в Сеуле будет для меня особенным не из-за сцены.

***

Я достал телефон из кармана и зашёл в контакты. Нашёл в списке номер отца. Невольно улыбнулся и нажал «Вызов».

Пошли гудки.

Один.

Второй.

- Да, Хёнджин, - раздался папин голос в трубке.

Я улыбнулся ещё шире.

- Пап, привет. Что делаешь?

- Я на работе.

Он замолчал.

- Случилось что? – обеспокоенно спросил он.

Я качнул головой.

- Просто соскучился, - тихо признался я.

Отец покашлял.

- Хочешь погулять со мной? – внезапно предложил он.

Я замер.

- Хёнджин? – растерянно спросил папа. – Ты тут?

Я выдохнул. И только сейчас заметил, что всё это время не дышал.

- Да, да, - спешно сказал я. – Давай погуляем. Конечно.

- Ты занят в субботу утром?

Глаза бегали в разные стороны – я пытался вспомнить своё расписание. Уж слишком сильно хотел погулять со своим отцом.

- Я не помню, пап, - сказал я, будто оправдываюсь. – Но если буду занят, я освобожусь.

- Ничего страшного, - спокойно произнёс отец. – Если занят, увидимся в следующий раз.

- Нет, - упрямо сказал я. – Мы увидимся в субботу.

Отец снова покашлял.

- Хёнджин, мне работать надо. Я позже напишу тебе.

Я улыбнулся.

- Хорошего дня, пап, - тихо сказал я.

Он сбросил звонок.

Я опустил телефон и ещё несколько минут смотрел на него.

Чувствовал, как в груди расплывается тепло. И невольно улыбнулся.

Прижал телефон к груди, представляя, как буду гулять с отцом.

Мы ведь никогда... никогда не гуляли вместе. Только вдвоем. И это будет наша первая прогулка.

Я прикусил губу, но радость от предстоящей встречи распирала меня изнутри.

***

Оказалось, что в субботу утром у меня занятия по вокалу. Но я перенес. Слишком сильно хотел увидеться с отцом.

Я сел в машину и прикусил губу от предвкушения.

Я ведь никогда не гулял с отцом. Даже не знаю... что нужно делать. А папа знает?

А то будем - как два дурака - ходить кругами.

Я улыбнулся.

Да какая разница? Даже если будем ходить кругами, всё равно будет весело.

Завёл двигатель и поехал к родительскому дому.

Когда подъезжал, заметил отца. Он уже ждал меня, стоя у подъезда.

Я остановился. Открыл стекло и высунулся из машины, радостно махая ему.

Отец поправил очки. Слегка улыбнулся. И пошёл ко мне.

Сел на соседнее сиденье.

- Доброе утро, Хёнджин, - спокойно сказал он.

Я поджал губы, стараясь не закричать от радости. Но улыбка всё равно появилась на моём лице.

- Ты хорошо спал? – спросил отец.

- Хорошо, - улыбаясь, ответил я. – Лучше всех.

Отец поправил очки.

- Поехали, - спокойно сказал он.

Я удивлённо вскинул брови.

- Куда?

- Покормлю тебя.

Я улыбнулся. И начал выезжать из двора.

- Аккуратнее, - обеспокоенно сказал отец.

Я нахмурился.

- Пап, не отвлекай.

- Да я же беспокоюсь.

- Не о чем, - спокойно сказал я. – Я хорошо вожу.

Отец поджал губы.

- В первый раз вижу тебя за рулём, - тихо произнёс он.

Я улыбнулся.

- И?

- Не слишком ли ты юный, чтобы водить?

Я вскинул одну бровь.

- Пап, я уже несколько лет вожу машину. Даже в мировом туре пару раз брал машину напрокат.

- Правда? – удивился отец. – Я не знал.

Я мягко усмехнулся.

- А ты знал, что в Америке выдают права в шестнадцать лет? – спросил я.

Отец нахмурился.

- Знаю, но не одобряю. Дети не должны сидеть за рулем. Они не понимают всей серьёзности ситуации, не могут нести ответственность.

Он усмехнулся.

- Да у них даже лобная доля ещё не сформировалась.

Я на секунду завис.

- А за что она отвечает?

- Лобная доля? – переспросил отец. – За самоконтроль, планирование, оценку рисков и принятие решений.

Я нахмурился.

- И во сколько лет она формируется?

- Где-то к двадцати пяти годам.

- Чёрт... – тихо выругался я. – Значит, у меня ещё не сформировалась.

Отец на секунду задумался.

- Сформировалась, - уверенно сказал он.

Я растерянно посмотрел на него.

- Хёнджин, смотри на дорогу, - строго сказал он.

- Да, прости, - виновато произнёс я и покрепче сжал руль в руках.

Отец улыбнулся.

Мы приехали в ресторанчик.

Заказали еду и принялись ждать.

- У вас скоро камбэк? - поинтересовался папа.

Я улыбнулся.

- Да, уже скоро. Мы приготовили кое-что необычное.

- Вы всегда готовите что-то необычное, - уверенно сказал отец.

Я прищурился.

- Собираешься купить альбом по предзаказу?

- Обязательно.

Я широко улыбнулся.

Мимо прошёл человек из персонала и положил счёт на стол. Я взял его в руки, но папа тут же выхватил.

Я нахмурился.

- Я заплачу, - уверенно сказал я.

- Ещё не хватало, чтобы мой сын платил за меня.

- Пап, я хорошо зарабатываю.

- Тогда потрать эти деньги на себя, - спокойно сказал он.

Отец прищурился.

- Купи себе нормальные джинсы.

Я удивлённо вскинул бровь.

- А что не так с моими джинсами?

- Они драные.

Я улыбнулся.

- Это Versace, - гордо заявил я.

Отец снова прищурился.

- Так ты их не на помойке нашёл?

Я мягко усмехнулся.

- Они дорого стоят.

- Не жалко тратить деньги на такое?

- Я не покупал их. Бренд подарил мне их в качестве рекламной кампании.

Папа нахмурился.

- Наверное, тебе хорошо заплатили. Иначе я не понимаю, зачем ты это носишь.

- Мне нравятся эти джинсы, - улыбаясь, сказал я.

- Они драные, Хёнджин.

- Это андеграундный стиль.

Отец недовольно поджал губы.

- Ладно, ладно. Главное - чтобы тебе нравилось.

Я широко улыбнулся.

Нам принесли еду.

Не успел я взять палочки для еды, как отец уже положил пельмешек мне в тарелку.

Я растерянно взглянул на него.

- Побольше поешь, - тихо сказал папа. - А то совсем худой.

Я мягко усмехнулся.

- Пап, я не худой. Я обычный.

Отец недовольно поджал губы. И положил мне в тарелку второй пельмешек.

- Ты же не худеешь, правда? - спросил он с тревогой в голосе.

- Не худею, - уверенно ответил я. - Просто много бегаю и хожу с парнями в тренажёрку.

- В тренажёрку? - переспросил отец. - Это хорошо. Полезно.

Я улыбнулся. И начал есть.

- Хёнджин, - тихо позвал меня отец.

Я поднял глаза.

Отец поджал губы, не решаясь спросить.

- Что такое? - растерянно спросил я. - Случилось что?

- Тебя же не обижают в агентстве?

Я растерянно вскинул брови.

- Нет, - уверенно ответил я. - У меня хорошие отношения с менеджерами. И со всем персоналом.

- А Пак Джин Ён?

Я пожал плечами.

- У нас нормальные отношения. Я приношу большие деньги компании, поэтому нравлюсь ему.

Отец задумался.

- А парни в группе тебя не обижают?

Я улыбнулся.

- Нет. Мы как семья.

Отец улыбнулся краем губ. И начал есть.

Мы почти закончили есть, но я остановился. Застыл на минуту, не решаясь поднимать эту тему.

Я не хочу ломать то хрупкое, что появилось между нами.

Но и молчать не могу.

Я отложил палочки для еды.

- Пап, - позвал я. - Ты можешь ответить на мой вопрос?

Отец поправил очки.

- Да, Хёнджин, - уверенно сказал он. - Спрашивай.

Я поджал губы.

Было страшно.

- Пап, почему ты был так суров со мной?

Отец отвёл взгляд. Тяжело вздохнул.

- Я предполагал, что ты спросишь об этом, - тихо сказал он. - Но не придумал ответ.

- Просто скажи правду, - попросил я.

Отец отложил палочки для еды.

- Когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь меня.

Я нахмурился.

- А обязательно ждать так долго? Почему ты не можешь сейчас сказать мне?

Отец снял очки и устало потёр глаза.

- Это слишком сложно, Хёнджин, - тихо произнёс он.

Он поднял на меня взгляд.

- Когда твой ребёнок плачет, ты не можешь плакать вместе с ним. Потому что ты взрослый. Ты должен быть сильным, должен быть опорой, чтобы не пугать ребёнка.

Отец отвёл взгляд.

- Должен быть сильным... даже если не можешь.

Я поджал губы.

Потому что понимал, о чём он говорит.

Я сам ловил себя на этой мысли, когда был рядом с Чонином. Я боялся плакать рядом с ним, потому что я старше, я взрослый. Я боялся, что он увидит меня слабым.

Отец тяжело вздохнул.

- Я знаю, что был не прав, - продолжил он. - Но не мог поступать иначе. Я привык быть начальником на работе, и приходя домой, я просто не мог переключиться. Строгий начальник - строгий отец, я привык к этой роли, и уже не пытался быть другим.

Он замолчал.

- В детстве ты много плакал, - чуть тише сказал папа. - И постоянно прятался за маминой юбкой. Я переживал. Боялся, что другие дети будут обижать тебя. Поэтому хотел воспитать тебя сильным. Думал, что так лучше. Что таким образом я помогаю тебе.

Отец устало вздохнул.

- Я не желал тебе зла, правда. Сначала я хотел сделать тебя сильным, а потом...

Он резко остановился.

- Потом я просто продолжал быть строгим родителем. Потому что боялся.

Он поджал губы.

- Боялся показать себя слабым. Боялся, что ты разочаруешься, когда увидишь меня настоящего. И оставишь меня.

Отец снял очки и устало потёр глаза.

- Я боялся потерять тебя. Но, в итоге, всё равно потерял.

Я взял его за руку.

- Пап, ты чего? - растерянно спросил я. - Ты меня не потерял. Я же здесь. Я с тобой.

Глаза отца покраснели. И он отвернулся.

Я тут же подсел к нему.

- Пап, да ты чего? Всё же нормально.

Но отец ещё больше отвернулся, закрываясь от меня.

Тогда я достал из сумки бумажные салфетки и протянул ему. Он взял.

- Я не понимаю, почему ты простил меня, - тихо сказал он. - Будь я на твоём месте, я бы не простил.

Я улыбнулся.

- Ты не на моём месте.

Я придвинулся ближе и положил подбородок ему на плечо.

- И я не злюсь на тебя, - тихо сказал я.

Отец приобнял меня за плечи.

Мы закончили есть и пошли гулять по улицам Сеула.

Я рассказывал отцу про мировой тур и фанатов из разных стран. Отец то улыбался, то хмурился, иногда растерянно качал головой. Но ему было интересно слушать - я видел.

Время от времени он задавал уточняющие вопросы, много спрашивал про отношения внутри группы. Похоже, его это действительно волновало, но волноваться было не о чем.

- Тебе несложно жить с семью парнями? - внезапно спросил папа. - Всё-таки вы уже взрослые мужчины, а не подростки. Должно быть своё личное пространство.

Я улыбнулся.

- Сейчас я живу только с Чанбином, - ответил я.

- С Чанбином? Это хорошо. Чанбин мне нравится. Он добрый, открытый, искренний. Хороший человек.

Я улыбнулся ещё шире.

- А кто не нравится?

- Нет таких, - уверенно ответил папа. - Все хорошие ребята.

Я смущённо опустил глаза.

Было приятно слышать это от папы, хоть и неожиданно. Раньше мне казалось, что он ненавидит всех нас.

- Пап, а кто твой биас? - вырвались слова прежде, чем я успел подумать.

Отец на секунду растерялся.

- Биас?

Я поджал губы.

- Ну, твой любимый участник в группе, - пояснил я.

Папа улыбнулся.

- Ты, конечно, - уверенно сказал он. - Кто же ещё? Всегда радуюсь, когда в альбоме попадаются карточки с тобой.

Я рассмеялся.

На глаза попалась небольшая фотостудия, и я тут же схватил отца за рукав куртки.

- Пап, пойдём сфотографируемся! - радостно выкрикнул я.

Отец нахмурился.

- Это ещё зачем?

- Но у нас так мало совместных фотографий. Когда мы фоткались вместе в последний раз? На мой выпускной из SOPA?

- Да, наверное.

- Вот, - протянул я. - Уже триста лет прошло. Поэтому нужно новое фото.

Отец тяжело вздохнул.

- Ладно, Хёнджин, - согласился он. - Идём.

Я широко улыбнулся. И потянул отца за рукав.

Мы зашли в фото-кабинку, и я начал выбирать дизайн наших фотографий.

- Как тебе это? - спросил я.

- Мне всё равно, - спокойно ответил папа. - Выбирай, что нравится.

Я улыбнулся. И продолжил разбираться с настройками.

- Сейчас будем фотографироваться. Готовься.

Отец поправил очки, пригладил волосы и встал прямо перед камерой, сделав максимально серьёзное лицо.

Я выдавил смешок, и он растерянно посмотрел на меня.

- Пап, это не фото на паспорт.

- А что я должен делать?

- Улыбнись, покажи сердечко.

Отец нахмурился.

- Я не умею делать эти ваши новомодные штуки.

Я улыбнулся.

- Я тебя научу, - решительно сказал я.

Подошёл к отцу ближе и начал показывать разные виды сердечек. Отец старался повторять, но не сразу всё получалось.

А после мы сделали несколько классных фотографий.

И эта фотосессия нас сблизила.

Я напечатал фотографии и несколько минут просто смотрел на них, не веря, что всё это происходит на самом деле.

Отец наклонился ко мне.

- Ты всегда очень хорошо получаешься на фото, - тихо сказал он. - Такой красивый.

Я хитро улыбнулся.

- Пошли ещё сфоткаемся, - предложил я.

Папа растерянно пожал плечами.

- Ладно, если хочешь.

Мы снова зашли в фото-будку.

- Подожди, я сейчас, - бросил я и тут же выбежал из будки.

Подбежал к стеллажу, выбирая забавные ободки.

Надел на себя ободок с кошачьими ушками. Посмотрел на себя в зеркало, поправляя волосы. И широко улыбнулся.

Вернулся к отцу. Он растерянно посмотрел на меня. Покашлял.

- Хёнджин, ты ребёнок что ли?

Я улыбнулся ещё шире.

- Пап, это мило.

Отец снова покашлял.

- Ладно, если тебе так нравится.

- Я и тебе взял, - радостно сказал я.

Папа нахмурился.

- Что это?

- Ушки Микки Мауса.

- Я это не надену, - категорично заявил отец.

- Наденешь, - упрямо сказал я.

- Нет, Хёнджин. Это уже слишком.

Я проигнорировал его слова. И надел ободок ему на голову.

Отец нахмурился, а я... невольно выдавил смешок.

- Тебе смешно, да? - недовольно спросил папа.

- Ты выглядишь мило, - радостно ответил я.

Отец недовольно поджал губы.

- Хёнджин, я начальник. Мне по статусу не положено быть милым.

- Да перестань. Твои подчинённые никогда об этом не узнают.

Отец нахмурился.

- Это не смешно, Хёнджин, - строго сказал он.

- Хотя бы посмотри на себя, - улыбаясь, произнес я.

Папа неохотно посмотрел на экран. И его губы дрогнули в улыбке. Он тут же отвернулся.

- Тебе же нравится, правда? - спросил я, продолжая улыбаться.

- Нет, - коротко ответил он.

А потом выдавил из себя смешок.

Я широко улыбнулся.

- Ага, я всё слышал! - радостно воскликнул я. - Ты смеёшься.

- Вовсе нет, - сказал отец, стараясь делать максимально серьёзное лицо. Но его губы дрожали от улыбки.

- Ты улыбаешься. Я всё вижу. Даже не думай отрицать.

- Ладно, Хёнджин, - сказал папа, снимая ободок. - Поиграли и хватит.

- Эй, ты чего? Мы же еще не сфоткались.

- Я не буду в этом фоткаться, - заявил отец.

- Будешь, - упрямо сказал я.

Отец пристально смотрел на меня несколько минут, но я не отступил. Мой взгляд стал жёстче.

Папа тяжело вздохнул.

- Хёнджин... - устало сказал он.

- Давай сфотографируемся, - предложил я. - Мама будет в восторге, когда увидит эти фото.

Отец задумался.

- Хорошо, - согласился он. - Порадуем её.

Мы начали фотографироваться, но отец вёл себя сдержанно. Я видел, как ему неловко.

- Пап, хоть улыбнись, - радостно сказал я. - Мама так любит твою улыбку.

Отец улыбнулся, но я видел, что ему непросто.

- Мама сказала, что полюбила тебя за улыбку.

- Правда? - удивился отец. - Так и сказала?

Я кивнул.

- Поэтому улыбнись. Порадуй маму.

Отец улыбнулся шире. Его улыбка всё ещё была немного зажатой, но уже более искренней.

И я невольно улыбнулся, смотря на него.

Мы сделали ещё несколько совместных фотографий. Под конец папа вошёл во вкус, и окончательно раскрылся. Поэтому фотки получились потрясающими. Такими живыми, настоящими, искренними и очень милыми.

Я все распечатал и отдал папе половину. А вторую половину оставил себе. Ещё несколько минут разглядывал фото, прежде чем убрать их в сумку.

- Спасибо за эту прогулку, - тихо сказал папа. - Ты даже не представляешь, как много для меня это значит.

Я улыбнулся.

- Для меня тоже эта встреча была особенной.

Мы сели в машину, и я отвёз отца домой. Он помахал мне рукой на прощанье, и я поехал в агентство.

Когда приехал, ещё несколько минут сидел в машине, не решаясь выйти. Хотелось продлить тепло от встречи, не расставаться с ним так быстро.

Я ошибался, когда сказал, что мне не нужен отец.

Нет.

Нужен.

Ещё как нужен.

Я крепче сжал руль в руках.

Раньше у меня была только мама. А теперь есть и отец.

Я улыбнулся.

И я чертовски рад этому.

***

Я отрабатывал новую хореографию с Минхо. Не всё шло гладко, но я кайфовал от процесса. Наверное, это моя любимая хореография. По крайней мере, она подходит мне больше всего. Прямо идеально ложиться под моё тело.

Я невольно улыбнулся, разглядывая своё отражение в зеркале. А потом заметил, что мой телефон звонит.

Остановился. Подошёл ближе, поднимая телефон с пола. Проверил.

Звонил Ники.

- Алло, - ответил я.

Минхо выключил музыку.

- Хёнджин-хён, привет, - раздался радостный голос Ники в трубке. – Ты занят?

Я посмотрел на Минхо. Тот стоял у ноута, просматривая отснятый материал.

- Немного, - спокойно сказал я. – С Минхо отрабатываю хореографию.

Я увидел, как Минхо улыбнулся, услышав своё имя.

- Я не отвлекаю? – обеспокоенно спросил Ники.

- Нет, всё нормально. Что-то случилось?

- Нет, - протянул Ники. – Я тут просто недалеко от JYP... Хочешь выпить кофе?

Я улыбнулся.

- Давай.

- Тогда выходи. Я буду ждать тебя у парковки.

- Ага, - сказал я и сбросил звонок.

Минхо повернулся ко мне.

- Кто это? – спокойно спросил он.

- Ники.

- Ники? Вампирёныш что ли?

Я нахмурился.

- Не называй его так, - строго сказал я.

Минхо усмехнулся.

- Как хочу, так и называю.

Он поправил волосы.

- Что хотел?

- Ники хочет встретиться и попить кофе, - спокойно сказал я. – Хочешь с нами?

- Нет, - сказал Минхо, не задумываясь. – Я сейчас не настроен с кем-либо видеться. Хочу побыть один. И спокойно выпить кофе без лишней болтовни.

Я улыбнулся.

- Опять пойдёшь разрабатывать план по захвату мира?

Минхо улыбнулся мне в ответ.

- Само собой, - уверенно сказал он. – Тогда встречаемся через двадцать минут здесь же.

- Идёт.

Я вышёл из танцевального зала и спустился на парковку. Вышел на улицу, где Ники уже ждал меня.

- Привет, - сказал он, протягивая мне стакан с кофе.

Я улыбнулся. И взял кофе.   

- Спасибо, Ники.

Он отмахнулся.

- Как дела? – спросил Ники, отпивая кофе.

- Хорошо. Вот с отцом недавно гулял, - решил поделиться я. – Было весело. Никогда не думал, что буду так классно проводить время с отцом.

Ники заметно поник. И я напрягся.

- Что такое? – осторожно спросил я.

Он улыбнулся, но улыбка вышла фальшивой.

- Я бы тоже хотел погулять с отцом, - тихо признался он.

Я положил руку ему на плечо. И Ники отвернулся.

- Хочу домой. К родителям, - тихо сказал он. – Я очень сильно по ним скучаю.

Он улыбнулся, будто пытался сам себя подбодрить.

- Как только мне дадут отпуск, сразу же полечу в Японию. Только заскочу домой за вещами и сразу же полечу.

Я похлопал его по плечу.

- Так и будет.

Ники сам себе усмехнулся.

- Чёрт, если честно, я боюсь, - признался он. – Вдруг прилечу домой и не смогу поговорить с родителями.

Он поджал губы.

- Я так долго живу в Корее, что уже начал забывать японский. Иногда... когда смотрю аниме... уже не всё понимаю.

Я улыбнулся.

- Охайо, Ники-кун, - сказал я.

Он растерянно посмотрел на меня. А потом выдавил смешок.

- Чёрт, Хёнджин-хён, - произнёс он с улыбкой на лице. – Ты слишком мило говоришь по-японски. Так нельзя. Ты сейчас звучишь как парень из мэйдо-кафе.

Я улыбнулся ещё шире.

- Меня всё устраивает, - уверенно сказал я.

Ники прищурился.

- Не думаю, что любовь Хёнджин-хёна так же легко купить, как любовь парня из мэйдо-кафе.

Я мягко усмехнулся.

- Мою любовь нельзя купить, - уверенно сказал я. – Но за чашечку кофе я буду добрым.

Ники рассмеялся.

У него зазвонил телефон, и Ники отошёл, чтобы поговорить.

Я смотрел на него. И в этот момент почему-то подумал о Кире.

Интересно, как она сейчас?

Я отпил кофе, стараясь не думать, но мысли всё равно возвращали меня к ней. И мне захотелось разобраться. Попытаться понять. Я не мог до конца отпустить её, не зная о мотивах её выбора.

Если с отцом получилось, может, и с Кирой получится?

Может... мы просто не поняли друг друга?

Ники поговорил и вернулся.

Я поджал губы, не решаясь сказать.

Я просто хотел найти ответы, но не хотел вмешивать в это Ники. Он здесь не при чём. Его это вообще никак не касается. Это только между мной и Кирой.

Но... Сейчас он единственный человек в моём окружении, кто находится рядом с ней.

- Ники, - нерешительно сказал я, - У меня к тебе просьба.

- Да, хён. Говори.

- Ты можешь устроить мне встречу с Кирой?

Ники улыбнулся.

- Свиданку что ли?

Я нахмурился.

- Да не свиданку, - возразил я. - Просто хочу встретиться с ней и поговорить. Есть еще... незакрытые вопросы.

Ники усмехнулся и отпил кофе.

- Так что я должен делать? - спросил он. - Сказать ей, что ты хочешь поговорить?

- Нет. Не говори ей, что это я. Пусть она не знает. А то не придёт. Просто отведи её куда-нибудь, где мы сможем поговорить без лишних глаз. Справишься?

- Всё сделаю, хён, - уверенно заявил Ники. - В лучшем виде. Не волнуйся.

Я прикусил губу.

- Только не надо тащить её силой.

Ники прищурился.

- Надеюсь, до этого не дойдёт.

Я строго посмотрел на него. И Ники улыбнулся.

- Я пошутил, хён, пошутил.

Ники сделал глоток кофе. Посмотрел на меня, прищурившись.

- Так, значит, было? - тихо спросил он.

Я вскинул одну бровь.

- Что было?

Ники хитро улыбнулся.

- Ну... ты... она...

Он прикусил губу.

- Вы вместе... в постели... ты меня понял.

Я смущённо отвёл взгляд.

- Ники.

Он улыбнулся ещё шире.

- Ууууу! Я всё понял.

Ники отпил ещё кофе.

- Чёрт, хён, да ты ещё круче, чем я думал.

Я закатил глаза.

- Ники, - строго сказал я. - Разве крутость измеряется в этом?

Ники поджал губы.

- Это тоже важно, - тихо сказал он.

Я усмехнулся.

- Только Джейку не рассказывай.

Ники хитро улыбнулся.

- Не могу обещать.

Я слегка толкнул его в плечо. И Ники громко рассмеялся.

- Ники, я серьёзно. Не хочу, чтобы Джейк на меня злился.

- У него всё равно не было шансов, - улыбаясь, сказал Ники.

Я крепко сжал стакан с кофе в руках.

Я точно хочу с ней встретиться?

Наверное... нет. Но придётся.

Я должен найти ответы. Иначе не смогу отпустить её. И мысленно буду всё время к ней возвращаться.

А я не хочу.

Просто хочу забыть её.

Навсегда.

***

Я шёл по коридору. Каждый шаг отдавался эхом, ударяя по вискам. Редкие прохожие удивлённо оборачивались на меня, но я не обращал внимание.

Не хотел.

Ещё пара шагов, и я у двери. Потянул ручку, открыл. И застыл в дверях.

Кира посмотрела на меня, и мы встретились взглядом. Она испугалась. И медленно поднялась со стула.

- Хёнджин? - растерянно спросила она.

Ники усмехнулся.

Я зашёл в комнату. Закрыл за собой дверь. Посмотрел на Ники.

- Я вас оставлю, - сказал он.

Кира нахмурилась.

- Ники, - недовольно произнесла она.

- Это я попросил его, - признался я.

Кира снова посмотрела на меня. И схватилась за спинку стула.

Ники подошёл ближе и остановился напротив меня.

- Я буду снаружи, - сказал он. - Постучу, если будут проблемы.

- Спасибо, - тихо сказал я.

Ники улыбнулся и вышел из комнаты. Закрыл за собой дверь.

Я снова посмотрел на Киру. Она всё так же стояла у стула.

Я усмехнулся.

- Ты не убегаешь.

- А должна? - удивилась Кира. - Это же я причинила тебе боль, а не ты мне.

- Я рад, что ты это признаешь.

Кира опустила взгляд.

- Зачем ты здесь? - устало спросила она.

Я поджал губы.

- Мне нужны ответы, Кира, - уверенно заявил я.

Кира тяжело вздохнула и села обратно на стул.

Я сделал шаг ближе.

- Скажи честно, Кира, ты любила меня? Хотя бы чуть-чуть?

Кира растерянно посмотрела на меня.

- Конечно.

Я поджал губы.

- Скажи мне правду, - потребовал я.

Кира встала со стула.

- О чём ты? Почему думаешь, что я вру тебе?

- Потому что я тебе не верю, - уверенно ответил я.

Кира опустила взгляд.

- Это моя вина... - тихо сказала она.

- Кира! - сорвался я.

Она подняла взгляд и посмотрела на меня.

- Я любила тебя, - уверенно произнесла она. - Любила, люблю и буду любить.

Я усмехнулся.

- Больше не надо любить меня. Мне это не нужно.

Я сделал шаг назад.

- Ты хоть сама веришь своим словам?

- Почему ты так говоришь? - растерянно спросила Кира.

Я усмехнулся.

- Если бы ты и правда любила меня, ты бы так не поступила.

Кира тяжело вздохнула.

- Ты не знаешь, что произошло, - тихо сказала она.

- Скажи мне, - потребовал я.

- Если скажу, ты будешь винить себя. А виновата только я.

Я закатил глаза.

- Хватит строить из себя жертву. Говори уже.

Кира молчала. Сидела, опустив голову вниз.

- Ты так и будешь молчать? - недовольно спросил я.

Кира тяжело вздохнула.

- Я пыталась покончить с собой, - тихо призналась она.

Моё сердце пропустило удар.

- Что? - слова вырвались сами собой. - Что ты сказала?

Кира подняла взгляд и посмотрела на меня.

- Тебе не послышалось, - сказала она чуть громче. - Да, я пыталась покончить с собой.

Я сделал шаг назад.

Было страшно в это верить.

- О чём ты говоришь? - растерянно спросил я. - Я не понимаю. Когда это было?

Кира тяжело вздохнула.

- Это неважно, Хёнджин.

Я подошёл ближе.

- Как это неважно? - возмутился я. - Говори, раз начала. Или думаешь, что я смогу отпустить после этого?

- Хёнджин...

- Это из-за меня? Из-за меня, да?

Кира опустила взгляд.

- Из-за меня, - призналась она. - Это я всё испортила. Потому что боялась. Но не тебя. Я боялась себя. Боялась любить. Считала, что не заслуживаю твоей любви. Что разрушаю тебя.

Она тяжело вздохнула.

- Я считала, что без меня тебе будет лучше. Но знала - ты не отпустишь. Даже если не будешь любить, всё равно не отпустишь.

Кира усмехнулась.

- Я думаю, ты никогда не любил меня. Ты был зависим.

- Это не так, - возразил я.

- Так, - уверенно сказала она. - Сама того не замечая, я привязала тебя к себе. Я была абьюзером. А ты - моей жертвой.

Я недовольно поджал губы.

- Я не жертва. И не смей меня так называть. Я любил тебя. И это был мой выбор.

Кира устало провела ладонью по лицу.

- Даже если так, эта любовь разрушала тебя. Я разрушала тебя. Я не дала тебе ничего хорошего, одну лишь боль.

Её глаза покраснели.

- Просто мне нечего было дать, - сказала она, всхлипывая. - У меня ничего не было, кроме боли.

Я сделал шаг назад.

Отвернулся.

Я не позволю её боли задеть меня.

- Я знала, что ты не отпустишь, - продолжила Кира. - Знала, что не позволишь уйти и будешь держаться за меня до последнего. И тогда мне пришла в голову совершенно отчаянная мысль. Я подумала - если меня не станет, тебе будет легче.

Она замолчала.

- Я не смогла сказать тебе, - тихо произнесла Кира. - Я испугалась. Знала, что не смогу. Поэтому не пришла.

Она тяжело вздохнула.

- Я поехала на мост... И почти сделала это.

Кира закрыла лицо рукой. И я слышал, как она плачет.

В груди всё сжималось, и было страшно впускать эту боль. Но я не мог иначе.

Мне не было всё равно, как бы я себя не уговаривал.

- Прости меня, - плача, сказала Кира. - Прости меня, прошу. Это я во всём виновата. Это я была слишком слабой. Я не заслужила твоей любви.

Мои глаза покраснели. И я отвернулся.

Понимал, за что она извиняется, но, глядя на неё, прощение хотелось просить мне. За то, что не уберёг, за то, что не стал тем человеком, которому она смогла бы открыться, довериться, рассказать о своей боли. Я был бесполезным для неё. Как бы сильно я ни старался, я все это время был бесполезным. И в самый страшный, в самый тяжёлый для неё момент я не оказался рядом.

- Я знаю, что это было ошибкой, - призналась Кира. - И виню себя за это. Но я не могла поступить иначе. Хёнджин... если бы я осталась, стало бы только хуже.

Я поджал губы.

И всё же... она могла сказать. Могла открыться, довериться, поделиться своей болью. И ей бы не пришлось проходить через это в одиночестве.

Но.

Она решила иначе. Потому что не верила в мою любовь. Или не хотела верить.

Ей было плевать на меня. Плевать на мои чувства.

Я отвернулся.

Было невыносимо слушать её признание.

Я пришёл за ответами, а не за болью. Но получал лишь боль.

В груди снова начало ныть, но я не хотел верить.

- Я виню себя! - сорвалась Кира. - Каждый день виню себя! За, что сделала с тобой!

Её глаза снова покраснели. И она отвернулась.

- Если бы я могла вернуться в прошлое, - тихо сказала она, - Я бы никогда так не поступила.

Кира стояла ко мне спиной, но я слышал, как она всхлипывает. Её плечи подрагивали, и она была более хрупкой, чем обычно.

Хотелось подойти и обнять. Хотелось крепко прижать её к себе, успокоить, сказать, что всё в порядке.

Но я этого не сделал.

Внутри всё сжималось от боли, но я не хотел верить её слезам. Я боялся, что её боль перекроет мою, и я перестану чувствовать свою боль. Боялся, что боль накроет меня, а я даже этого не замечу.

- Мне жаль, - сказал я, и эта фраза показалась какой-то чужеродной.

Кира обернулась и растерянно посмотрела на меня.

- Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, - продолжил я. - Но прошлое нельзя изменить.

Я натянуто улыбнулся.

- Надеюсь, сейчас у тебя всё хорошо.

Я развернулся, собираясь уйти.

- Будь счастлива, Кира, - бросил я напоследок.

- Хёнджин! - отчаянно крикнула она.

Я остановился.

Кира подошла ко мне.

- Прости, - тихо сказала она, боясь смотреть мне в глаза.

Я поджал губы.

- Хватит извиняться. Я на тебя не злюсь.

Внутри разрывало от боли, но я пытался сдержать себя.

- Мне всё равно, - соврал я.

Кира протянула руку, и я сделал шаг назад.

- Не трогай меня, - строго сказал я.

Кира виновато поджала губы.

- Могу я задать тебе вопрос? - нерешительно спросила она.

- Задавай.

Кира отвернулась.

- Нет, ничего.

Я нахмурился.

- Задавай.

Она посмотрела на меня. И её глаза снова покраснели.

- Ты меня больше не любишь?

Я застыл.

Не знал, что ответить.

Хотелось соврать. Так было проще. Но я решил сказать правду.

Лжи и так было слишком много.

Я покашлял, пытаясь придать голосу уверенности.

- Я не отказываюсь от своих слов. Если сказал, что люблю, значит, люблю. Моё сердце не изменилось. Но я не нахожу в себе сил, чтобы простить тебя.

Кира поджала губы.

- Подожди, - тихо сказала она и побежала к столу.

Я смотрел на неё, не понимая, что происходит.

Кира вернулась с маленьким листком бумаги в руках. Свернула и протянула мне.

- Что это? - растерянно спросил я.

- Это мой домашний адрес, - спокойно ответила она. - И код от дверного замка.

Я недовольно поджал губы.

- Кира, я не приду, - уверенно сказал я.

Она положила листок в карман моей куртки.

- Хотя бы подумай.

- И думать не буду, - уверенно произнес я.

Кира нахмурилась.

- Тогда выкини, - спокойно сказала она.

- Викину, - упрямо заявил я.

Кира посмотрела на меня так, что мне стало не по себе.

Она смотрела на меня дольше, чем было положено. И я чувствовал, что меня тянет к ней.

Я отвёл взгляд, пытаясь защититься. А она... просто ушла.

Вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Я выдохнул.

Слишком резко. И почувствовал в груди неприятную боль.

Она ушла. Снова. Она ушла. И оставила меня.

Я нервно убрал волосы с лица.

Это я должен был уйти. Я! Не она. А я! Я должен был уйти первым. Я должен был оставить её.

Какого чёрта она творит? Ещё и эта бумажка с адресом. Неужели правда думает, что я побегу к ней?

Я усмехнулся.

Не дождёшься.

В комнату зашёл Ники. Он растерянно посмотрел на меня.

- Хён, что-то случилось?

Я не ответил. Не смог.

Просто вышел из комнаты.

- Хён! - крикнул Ники мне вслед.

Я не обернулся.

Побежал.

Не за ней - от неё.

Я хотел защитить себя. Спасти от той боли, что она мне причинила.

Хотелось забыть, удалить из памяти всё, что она сказала. Хотелось не думать о ней. Не вспоминать.

Я хотел защитить свою гордость. Хотел сохранить себя.

Или то, что осталось от меня после этого разговора.

***

Я вернулся домой.

Внутри меня всё ещё трясло, и я уже не пытался это скрыть - ни от стен, ни от себя.

Я боялся... за себя.

Мне казалось, что мне стало лучше, что я исцеляюсь. Но когда увидел её, то снова скатился во тьму.

Я прошёл в комнату. Сел на кровать.

Перед глазами, словно кино, пролетали сцены нашей встречи.

Было страшно смотреть на неё. Я понимал, что это Кира. Я чувствовал, что это она.

И Кира не была такой, как в нашу первую встречу. Но от неё всё равно веяло чем-то незнакомым. Чем-то чужим?

В когда-то любимых мною глазах застыла вечность.

Я тяжело вздохнул.

Да, я шёл за ответами. Но я также надеялся... даже если себе не признавался... что между нами наступит весна. Но сегодня я понял, что наши цветы завяли... И уже никогда не расцветут.

Почему твоя любовь похожа на одиночество? Почему ты спрятала в себе любовь, а теперь хочешь её вернуть?

В тот день... что ты чувствовала? Почему ты пришла именно к этому решению? Я любил тебя... наверное... слишком сильно, слишком щедро. Я душил тебя своей любовью - или тебя уже не было рядом со мной?

Я слишком долго отсутствовал. И стал чужим для тебя.

Не думай, что можно закрыть на это глаза, что можно просто отмахнуться.

Мы уже не те. И как раньше уже никогда не будет.

Я достал листок с её адресом из кармана.

Ты знаешь, что я хочу вернуться. Но я не вернусь.

Я устал. И больше не хочу этого. Не хочу эмоциональных качелей.

Не думай, что со мной можно так поступать.

Нет.

Мои чувства - это не игрушка. Это привилегия.

Я не из тех парней, кого легко поцеловать.

Я усмехнулся - коротко, без радости.

Хоть ты и думаешь иначе. Потому что для тебя я всегда был слишком открытым...

Ты можешь любить меня, если это твой выбор.

Но мой выбор - не любить.

Я сжал листок бумаги, собираясь выкинуть.

Внезапно дверь открылась, и в комнату заглянул Чанбин.

Я вздрогнул. И быстро спрятал листок обратно в карман.

- Джини! - громко позвал Чанбин. - Пошли есть.

Я улыбнулся. Но внутри меня всё ещё трясло.

- Да, сейчас, - сказал я. - Только куртку сниму.

Чанбин скрылся за дверью.

Я снял куртку и повешал в шкаф. Затем вышел из комнаты.

Пришёл на кухню и сел за стол. Чанбин тут же поставил передо мной тарелку, и я невольно улыбнулся.

- Поешь, - тихо сказал он. – А то что-то бледный какой-то.

Я неловко поправил волосы.

- Я в порядке, - соврал я.

И тут же нахмурился.

Зачем я снова вру?

Чанбин не заметил. Сел за стол и начал есть.

Я опустил взгляд. Тяжело вздохнул. И тоже начал есть.

Услышал, как кто-то вводит код на замке. И повернулся в сторону двери.

Щёлкнула дверь, и в квартиру вошёл Минхо. Я невольно удивился — он обычно предупреждает.

- Что пришёл? - вырвалось у меня.

Минхо закатил глаза, как будто мой вопрос был лишним.

- Я не могу к вам прийти что ли?

Я смутился и улыбнулся.

- Ты можешь приходить в любое время.

- Зачем тогда спрашиваешь? - голос его был чуть раздражённым.

Я пожал плечами, чувствуя неловкость.

- Просто.

Минхо опустился за стол рядом со мной. В комнате пахло едой, Чанбин сосредоточенно доедал ужин, шумно двигая палочками по тарелке.

– Есть будешь? – не отвлекаясь, спросил он.

Минхо покачал головой.

– Не голодный. Поел уже.

Его голос был слишком уверенным, как будто он заранее готовился к вопросу.

Чанбин только улыбнулся и продолжил жевать, а я, наоборот, не мог избавиться от ощущения, что с Минхо что-то не так.

- С Ханом что ли поссорился? - осторожно спросил я, глядя на него.

Минхо бросил на меня недовольный взгляд, в котором читалось предупреждение.

- Нет, - уверенно ответил он, - С Ханом не ссорился.

- Точно? - не удержался и снова спросил я.

Он резко толкнул меня в плечо.

– Хёнджин, не беси, – сказал твёрдо, почти угрожающе.

Я виновато улыбнулся, стараясь разрядить обстановку.

– Прости.

– Ешь давай, – приказал он, и в его голосе прозвучало то же знакомое упрямство, которое почему-то всегда заставляло меня подчиняться.

Минхо отвёл взгляд, постучал пальцами по столу.

- Хан, - тихо сказал он, - Хан там опять... Опять музыку сочиняет. А я спать хочу. Вот и ушёл.

Я бросил на него короткий взгляд. Минхо тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и провёл рукой по волосам.

- В общем, - он выдохнул, словно решаясь, - Можно я сегодня у вас посплю?

- Да не вопрос, - сразу ответил я, - Ложись в мою постель.

- Эй! - внезапно выкрикнул Чанбин.

Я вздрогнул.

– Это что сейчас было?! – он почти подскочил. – В смысле, в твоей постели?! Нет! Пусть на диване спит!

Я неловко улыбнулся, пытаясь его успокоить.

- На диване неудобно, - осторожно сказал я, - Он же гость. Пусть спит в моей постели.

– А ты где будешь спать? – Чанбин уставился на меня так, будто я сказал что-то ужасное.

- С ним.

Грохот кулака о стол заставил меня снова вздрогнуть.

– Нет! – выкрикнул Чанбин, глаза у него горели. – Вы не будете спать вместе! Не допущу!

Минхо усмехнулся уголком губ, явно наслаждаясь этим зрелищем.

– Да что с тобой? – растерянно спросил я. – Это же Минхо.

Глаза Чанбина заметались, будто он сам испугался своих слов.

– Может… – он замялся, – Может, я тоже хочу спать с тобой…

Я моргнул, не понимая. Что это сейчас было? Он же не всерьёз? Или всерьёз?

Я неловко улыбнулся, стараясь перевести всё в шутку.

– У тебя есть своя постель.

– У Минхо тоже есть своя постель! – резко выпалил Бини.

Я сжал губы. Вот оно. Значит, дело не в постели и не в удобстве. Дело во мне.

Чанбин ревновал. Как друг. Как брат, которому казалось, что я принадлежу только ему.

Минхо, конечно, не упустил шанс подлить масла в огонь. Он усмехнулся, обнял меня и нарочно прижался ближе.

– Смирись, Чанбин, – произнёс он лениво, почти с насмешкой. – Сегодня Хёнджин будет моим.

Я закатил глаза. Минхо всегда умел дразнить, и сейчас его игра раздражала сильнее обычного.

Чанбин подскочил, кулаки сжаты, лицо красное. Я даже испугался, что он кинется на Минхо.

– Хватит! – резко сказал я. – Что вы тут устроили?!

Внутри было странное чувство: будто меня действительно тянут в разные стороны, и я не знаю, на кого реагировать первым.

Чанбин тяжело вздохнул, опустился обратно на стул, но выражение лица оставалось мрачным. Минхо же довольно усмехнулся, словно только что выиграл спор.

– Ведёте себя как дети, – выдохнул я, раздражённо глядя то на одного, то на другого. – Если это так важно, я сам лягу на диване.

– Нет, – тихо сказал Чанбин, сжав губы. – Спи в постели.

И тут Минхо положил голову мне на плечо — не всерьёз, не с нежностью, а чисто чтобы ещё сильнее позлить Бини.

– Я обниму Хёнджина за тебя, – протянул он.

Я сжал зубы.

Всё, хватит.

– Минхо, – строго сказал я. – Прекрати.

Внутри было только одно чувство: как же трудно иногда быть между двумя друзьями, которые тянут тебя каждый в свою сторону.

***

Я лежал в постели.

Сон не шёл.

Повернул голову, смотря, как спокойно спит Минхо, обнимая подушку.

Невольно улыбнулся.

Он кажется таким нормальным, когда спит.

Я отвернулся и посмотрел в потолок. Тяжело вздохнул.

Вспомнил Киру. Нашу сегодняшнюю встречу. И в груди неприятно заныло.

Она снова ушла первой. Специально. Чтобы показать свою власть надо мной.

Думала, что я побегу за ней?

Не сегодня.

Но бумажка с её адресом всё ещё лежит в моём кармане. И она знает, что я поеду. Она ждёт меня.

Я устало убрал волосы с лица.

И я знаю, что поеду. Не хочу, но поеду. Потому что не могу ей отказать...

И у нас будет секс. Она снова получит меня. Потому что я отдам себя... без остатка. Не потому, что хочу... а потому что не могу иначе.

У меня есть границы, но для неё... их не существует.

Она всегда получала то, что хотела. Я всегда отдавал себя, даже когда не хотел. Я просто не мог ей отказать... и сейчас не смогу.

Я соглашался на секс, а затем... всегда было больно. Потому что она ломала меня.

Почему после удовольствия всегда была боль? Это та цена, которую я должен платить?

И всё равно продолжаю тянуться за удовольствием, даже понимая, что потом будет больно.

Я поджал губы.

Она сказала, что она - абьюзер, а я - её жертва.

Нет.

Я не жертва.

Я - объект.

Не субъект, а объект.

Объект её желаний. Объект желаний моих фанаток. Объект чьих угодно желаний, но только не своих собственных.

Я не умею защищать себя.

Не умею выставлять личные границы.

Потому что мне не хватает гордости. Не хватает самоуважения. Не хватает любви к себе.

Я не умею сказать «нет, ты меня не получишь». Не умею отказывать.

Я тяжело вздохнул.

Я не знаю, как отказывать.

Не знаю, как защитить себя.

Внезапный удар в живот, и я вылетел из собственных мыслей, вновь оказавшись в суровой реальности. Подскочил на постели, не сразу поняв, что произошло. А потом бросил взгляд в темноту, где лежал Минхо. Он развалился, намереваясь выпнуть меня из моей же постели.

Я недовольно поджал губы и грубо толкнул его в плечо, мстя ему за удар.

Минхо что-то промычал, но не проснулся. Тогда я снова толкнул его в плечо, не скрывая раздражение.

Минхо резко соскочил. И испуганно уставился на меня.

- Хёнджин? - растерянно спросил он, вглядываясь в моё лицо, - Что ты... Что ты?

Глаза сузились, взгляд стал жёстче.

- Какого чёрта ты забыл в моей постели? - недовольно спросил он.

Тогда я снова толкнул его в плечо, срываясь.

- Это ты в моей постели! - возмутился я. - Забыл?

Взгляд Минхо снова стал растеряным. Он оглянулся по сторонам.

- А, точно. Я же сегодня у тебя сплю.

Я недовольно покачал головой.

- Зачем ты разбудил меня? - проворчал Минхо.

- Ты меня в живот ударил.

- И?

Я недовольно закатил глаза.

И зачем я только согласился его пустить?

- Если это всё, то молчи, - резко сказал Минхо. - И не смей меня будить.

Он уже начал обратно ложиться, как я толкнул его в спину.

- Минхо! - сорвался я.

Минхо тут же навалился на меня. Прижал к постели. Я растерянно посмотрел на него.

- Что ты...

Минхо закрыл мне рот ладонью.

- Тише, - прошептал он, - Не шуми. А то сейчас Чанбин проснётся.

Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но Минхо не отпускал.

И тут внезапно раздался стук в стену. Я вздрогнул.

- Чем вы там занимаетесь?! - послышался голос Чанбина из-за стены.

Я испуганно посмотрел на Минхо. Тот скривил губы в ехидной улыбке.

— Доигрался? — протянул он с насмешкой.

Я недовольно приподнял бровь и снова дёрнулся, пытаясь вырваться. Мы со всего размаху ударились лбами.

— Ай! — выругался Минхо, хватаясь за голову.

— Ай, Минхо! — простонал я, потирая лоб. — Ты мне сейчас мозг вышиб!

— Сам дёрнулся! — возмутился он. — А виноват снова я, да?!

— Конечно ты! — сорвался я. — Если бы отпустил, этого бы не было!

Лицо Минхо стало жёстким, глаза сузились.

— Ещё слово — и я тебя к кровати привяжу. Чтобы вообще не дёргался.

Я уставился на него в упор. В комнате повисло напряжение, будто грядёт смертельная дуэль.

Минхо прищурился. Наклонился ближе.

Он слишком близко. И это было неправильно… но почему-то не хотелось, чтобы он отстранился первым.

И тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Чанбин: волосы растрёпаны, футболка надета навыворот, глаза — в полусне, но полный ужаса.

— Да чем вы тут, чёрт возьми, занимаетесь?! — заорал он так, будто застал нас за преступлением.

Я не выдержал и расхохотался. Смех вырвался из меня так громко, что стены задрожали.

Минхо тоже сдался, согнувшись пополам от хохота.

А Чанбин стоял посреди комнаты, хлопая глазами и явно пытаясь понять, что ему делать.

- Что происходит? - растерянно спросил он.

Я встал с постели и подошёл к нему.

- Ничего не происходит, - спокойно сказал я, пытаясь его успокоить. - Мы просто разговаривали.

Чанбин нахмурился.

- Вы не просто разговаривали, - возразил он.

Минхо усмехнулся.

- Завидуй молча.

Я бросил на Минхо недовольный взгляд.

- Всё в порядке, Бини, - сказал я, выпроваживая его. - Иди спать. Завтра всем рано вставать.

- Но вы не спите, - возмутился Чанбин.

- Сейчас мы тоже будем спать, - уверенно сказал я.

Чанбин не хотел уходить, но мне удалось его выпроводить. И закрыть дверь.

Я обернулся и посмотрел на Минхо. Тот улыбнулся.

Я недовольно поджал губы.

- Чего улыбаешься?

- Чанбин ревнует.

- А ты только и рад.

Минхо усмехнулся.

- Это забавно.

Я вернулся и сел на постель. Устало поправил волосы.

- Что случилось? - спросил Минхо.

Я поджал губы.

- Ничего, - соврал я.

Не хотелось говорить ему, что я виделся с Кирой. Он не одобрит. Будет злиться.

И будет прав.

Я сам жалею, что поехал к ней.

Хотел найти ответы, но только ещё больше запутался. Ещё и эта бумажка с её адресом... Надо будет утром выкинуть, чтобы не было соблазна вернуться.

- Хёнджин, - позвал меня Минхо.

- А?

Минхо нахмурился.

- Посмотри на меня, - потребовал он.

Я опустил глаза.

- Посмотри. На. Меня.

- Не хочу.

Минхо взял меня за подбородок и развернул к себе. Я растерянно посмотрел на него.

- Чёрт... - тихо выругался Минхо.

Я поджал губы.

- Я вижу страх в твоих глазах, - тихо сказал он.

- Я тебя не боюсь, - уверенно произнес я.

- Я знаю.

Минхо отпустил.

- Кого ты боишься? - спросил он.

Я поджал губы.

- Никого, - соврал я.

Минхо протянул руку и положил ладонь на мою грудь.

Я растерянно вскинул брови, а он нахмурился.

- Сердце бьётся слишком быстро, - тихо сказал он. - Дело плохо.

Я улыбнулся.

- Может, это ты меня возбуждаешь.

Минхо прищурился.

- Я же о серьёзных вещах говорю, - недовольно сказал он.

- Я тоже.

Минхо усмехнулся.

Я придвинулся к нему ближе.

- Хочешь меня? - прошептал я.

Минхо отвернулся. Усмехнулся. А затем повернулся ко мне.

- Хочу, - уверенно сказал он.

Я выдавил из себя смешок.

Минхо наклонился ближе, и его дыхание обжигало мне кожу.

- Даже не надейся, Хёнджин, - прошептал он мне на ухо. - Ты меня не получишь.

Я улыбнулся.

В комнату ворвался Чанбин.

- А всё слышал! - закричал он.

Минхо закатил глаза.

- Ты под дверью подслушивал что ли?

- Чанбин, да... ничего не было, - растерянно сказал я. - Мы же просто шутили.

- Знаю я ваши шутки, - возмутился Чанбин. - Где только доля шутки.

Минхо снова закатил глаза.

- Ты просто не понимаешь наших шуток.

- И не хочу понимать, - уверенно сказал Бини.

Он схватил меня за руку. Потянул на себя.

- Хёнджин, пошли.

- Куда? - растерянно спросил я.

- Сегодня ты будешь спать со мной.

Я нахмурился.

- Почему я должен уходить из своей комнаты?

Внезапно Чанбин залез на кровать и сел между нами, потеснив Минхо к стене.

- Тогда сегодня я буду спать с вами, - заявил Бини.

Минхо недовольно поджал губы.

- Ты слишком толстый, - проворчал он. - И втроём мы не поместимся. Кровать рассчитана на двоих.

- Ничего, - уверенно сказал Чанбин, - Потерпишь.

Минхо прищурился.

- Почему я должен терпеть?

Я тяжело вздохнул.

- Тогда я пойду спать на диване, - сказал я, вставая с постели.

Чанбин схватил меня на талию, притянул к себе. Прижал слишком крепко, и стало неловко.

- Эм, Чанбин? - растерянно сказал я. - Что происходит?

- Я тебя не отпущу, - уверенно заявил Бини. - И буду держать тебя всю ночь, чтобы ты не упал.

Я смущённо отвёл взгляд.

- Не нужно.

Минхо усмехнулся.

- Хоть держи его, хоть нет, но Хёнджин мой.

Чанбин нахмурился.

- Ещё слово, и я выкину тебя на улицу, - пригрозил он.

- Чанбин, - строго сказал я. - Перестань.

Чанбин виновато отвёл взгляд.

- Я же о тебе беспокоюсь.

- Минхо мне не угрожает, - уверенно сказал я.

Чанбин вздохнул.

- Спи давай, - тихо сказал он.

Я поджал губы.

Попытался вырваться, но не вышло.

Минхо усмехнулся.

- Когда Чанбин уснёт, можешь перебраться в мои объятья, - прошептал он.

- Минхо! - выкрикнул Чанбин, и я на секунду оглох на одно ухо.

Минхо недовольно закатил глаза.

- Я же хотел спокойно поспать, - недовольно сказал он. - А не участвовать в этом цирке.

- Ты можешь пойти домой, - уверенно произнес Чанбин.

Минхо улыбнулся.

- А ещё не закончил с Хёнджином.

Чанбин открыл рот, но не успел сказать.

- Хватит! - выкрикнул я. - Быстро спать!

Парни замолчали.

Я тяжело вздохнул. Попытался уснуть, но не выходило.

- Всё, я сплю на полу, - заявил я.

- Даже не думай, - возмутился Минхо.

- Кто на полу, тот предатель, - сонно сказал Чанбин.

Я рассмеялся. Минхо тоже улыбнулся.

А потом я повернулся на бок. Закрыл глаза.

Было страшно.

Наверное, я зря задал тот вопрос Минхо, но... не мог иначе. Мне хотелось знать, что я всё ещё важен, всё ещё значим. Что меня можно хотеть, можно любить... и не просить ничего взамен.

Я знал, что не могу задать этот вопрос кому угодно.

Кто-то бы солгал. Кто-то бы пожалел. Кто-то бы взял то, что я не собирался отдавать.

Минхо был единственным, кто мог сказать правду — и не сделать из неё оружие.

Мне не нужно было прикосновение. Мне нужно было знать, что меня можно хотеть — и при этом не забирать. Не ломать.

Я хотел убедиться, что желание не всегда заканчивается болью.

Когда он сказал «хочу», я впервые не почувствовал себя униженным.

А когда добавил, что я его не получу, я понял — именно так и выглядит безопасность.

Я тяжело вздохнул.

И в этот момент я пообещал себе одну простую вещь: больше никогда не доказывать свою ценность тем, кто уходит первым.

Если меня можно хотеть — значит, со мной всё в порядке. Даже если это никогда ни к чему не приведёт.

Я поудобнее устроился, но всё равно было слишком тесно.

Уже через несколько минут я провалился в сон.

***

Мы с Чанбином пришли домой к Феликсу и Сынмину. Сегодня решили собраться там, и Феликс был рад этому. Приготовил брауни, заказал еду. Не удивлюсь, если он сделал генеральную уборку перед нашим приходом.

Феликс встретил нас с широкой улыбкой на лице. Только он умеет так тепло улыбаться. И его объятья всегда слишком искренние. Феликс просто не умеет лгать, и если любит - не скрывает это.

Я прошёл в гостиную. Чонин уже сидел на диване.

- О, Хёнджин, - радостно сказал он. - Чанбин. Рад вас видеть.

Я улыбнулся. И подошёл к дивану. Сел рядом с ним.

Чонин тут же взял меня за руку.

- Хёнджин, - улыбаясь, тихо сказал он.

Я поправил ему волосы.

- Ты как?

- Всё супер, - ответил Чонин, и я ему верил.

Обернулся, высматривая Чанбина. И внезапно ко мне подошёл Минхо.

Я нахмурился.

- Ты тоже здесь?

- Конечно, - ответил Минхо с привычным упрямством. - Не рад меня видеть?

Я улыбнулся.

- Ты же знаешь, что рад.

- Знаю.

Я похлопал по дивану, приглашая Минхо сесть. И в этот момент откуда-то взялся Чанбин. Он резко сел рядом со мной на диван, едва не придавив мне руку.

Я нахмурился.

Что он делает?

Минхо недовольно скрестил руки на груди.

- Это моё место.

Чанбин свёл брови.

- Я уже занял.

Минхо закатил глаза. И сел мне на коленку.

Я растерянно посмотрел на него. Но ничего не сказал.

- Эй! - выкрикнул Чанбин.

И я почувствовал, как Чонин вздрогнул.

- Ты что творишь? - недовольно спросил Чанбин.

Минхо усмехнулся.

- Занимаю своё место, - уверенно сказал он.

- Займи другое место, - недовольно произнес Чанбин.

- Здесь только один диван.

- Тогда сядь на пол.

- Сам на полу сиди.

Я нахмурился.

- Да в чём вообще проблема? - с непониманием спросил я. - Пусть Минхо сидит на коленке, если хочет. Он не тяжёлый.

Минхо улыбнулся.

- У тебя коленка жесткая, но я потерплю.

Я вкинул бровь.

- Что это она жёсткая?

- Мышц много, - сказал Минхо и шлёпнул меня по коленке. - Хороший квадрицепс накачал.

Я улыбнулся.

- Не трогай его! - сорвался Чанбин.

Я нахмурился.

Да что происходит?

- Не ссорьтесь, пожалуйста, - растерянно сказал Чонин. - Всё же нормально было.

К нам подошёл Феликс.

- Минхо, поможешь мне?

- Нет, - резко ответил Минхо. - Я занят.

Феликс недовольно поджал губы.

- Минхо, пошли. Ты нужен на кухне.

Минхо закатил глаза.

- Я не для этого сюда пришёл.

- Минхо. Просто помоги.

- Ладно, - уступил Минхо. - Ничего без меня сделать не можешь.

Минхо встал. И я заметил, как Чанбин не сводит с него глаз.

Я покашлял.

Было некомфортно.

Я чего-то не знаю?

Дверь открылась, и в гостиную зашли Бан Чан с Ханом. В руках у них были стаканы с кофе.

При виде Бан Чана я невольно улыбнулся.

Сейчас он быстро разрулит эту ситуацию.

Бан Чан поставил стаканы с кофе на стол. Осмотрел нас всех. Нахмурился.

- Сынмин где?

Феликс поднял на него взгляд.

- В ванной.

- Всё ещё?

Бан Чан постучал пальцами по столу.

- Ему плохо?

Феликс улыбнулся.

- Он моется.

- Хорошо, - выдохнул лидер группы.

- Минхо, а ты почему на кухне? - удивился Хан. - Ты же грозился, что не будешь сегодня готовить.

- Не буду, - недовольно сказал Минхо.

- А что тогда?

Минхо скривил губы, смотря в сторону Чанбина.

- Хёнджин, что происходит? - прошептал Чонин мне на ухо.

Но я не знал, что ему ответить.

В комнату зашёл Сынмин, вытирая мокрые волосы полотенцем.

- О, уже все здесь? - спросил он. - Хорошо.

Я встал с дивана.

- Раз освободил ванную, то я займу.

Чонин потянул меня за руку.

- Не уходи, - тихо сказал он.

Я нахмурился.

- Ты чего? Всё будет нормально, - произнес я, пытаясь его успокоить.

И перевёл взгляд на Минхо. Тот стоял, излучая привычную уверенность. И мне стало спокойнее.

Я улыбнулся. И Минхо показал мне сердечко.

- Хёнджин! - резко выкрикнул Чанбин. - Иди уже в ванную.

Я нахмурился.

Нет, это ненормально. И я не собираюсь терпеть.

Я пошёл в ванную. И прежде чем скрыться за поворотом, обернулся. Я думал, что Чанбин будет смотреть на меня. Но нет. Он следил за Минхо. А Минхо просто помогал Феликсу на кухне, не обращая на меня внимания.

Я нахмурился.

Значит, дело не во мне. А в Минхо. Но что они не поделили?

Я зашёл в ванную и встал у зеркала. Руки устало опустились на раковину.

Я не понимаю, что происходит. И меня это пугает.

Сполостнул лицо холодной водой, но лучше не стало. Я всё ещё чувствовал дискомфорт внутри, и не мог это игнорировать.

Открыл дверь, собираясь выйти. И в коридоре столкнулся с Чанбином.

Нахмурился.

- Хорошо, что ты здесь, - сказал я. - Нам надо поговорить.

- Да, надо, - согласился Чанбин. - Мне тоже есть, что тебе сказать.

Я поджал губы.

- Ты ничего не хочешь мне объяснить? - спокойно спросил я.

- Это ты должен мне объяснить.

- Я тебе ничего не должен.

Чанбин нахмурился.

- Я всё знаю, Хёнджин, - тихо сказал он. - Я всё слышал.

- О чём ты? - растерянно спросил я.

Чанбин отвёл взгляд.

- Я понимаю, что чувствам не прикажешь. Но это не выход.

- Какой ещё выход? Ты можешь нормально сказать?

Чанбин тяжело вздохнул.

- Я знаю, что ты влюбился в Минхо.

Мои глаза расширились от удивления.

- Чего? - вырвались слова.

Я сделал шаг назад.

- Ты сам не понимаешь, что говоришь, - растерянно сказал я.

- Я-то всё понимаю, а вот ты - нет, - уверенно произнес Чанбин. - Ты ошибочно думаешь, что с Минхо тебе будет лучше.

- Да ничего я не думаю, - возразил я. - И я не влюблён в Минхо, о чём ты?

Чанбин недовольно поджал губы.

- Я понимаю, что ты не хочешь говорить об этом, - уверенно сказал он. - Но я всё слышал. Слышал, как ты предложил ему себя.

Я закатил глаза.

- Не было такого.

- Хёнджин... - его голос стал мягче. - Прошу тебя, не надо. Минхо сломает тебя.

- Нет, - уверенно сказал я. - С Минхо я вне опасности.

- Ты ошибаешься.

- Нет.

Чанбин смотрел на меня несколько минут, пытаясь прочитать мои мысли. И меня бесило от того, каким он видит меня.

Почему он думает, что я такой слабый? Что я не могу защитить себя?

- Ты всё неправильно понял, - уверенно сказал я. - Между мной и Минхо ничего нет. Никто из нас ни в кого не влюблён. И хватит об этом.

Я собирался уйти, но Чанбин схватил меня за руку.

- Хёнджин!

Я недовольно поджал губы.

- Ты не понимаешь, - сказал Чанбин, и его голос дрожал. - Если между тобой и Минхо... Если между вами что-то произойдёт, это будет конец. Для всех нас. Для всей группы.

Чанбин нахмурился.

- Вы уже не сможете общаться, как раньше. Не сможете находиться вместе в одной комнате. Вам будет неловко. И нам всем тоже.

Я закатил глаза.

- Да ничего не будет, - уверенно сказал я. - Я и Минхо, мы по девушкам.

Я щёлкнул перед носом Чанбина.

- Алло, Чанбин. Очнись.

В коридоре появился Феликс.

- Что вы тут застряли? - спросил он с осторожностью.

Он подошёл ближе. И встал рядом со мной. Его рука легла мне на плечо.

- Проблемы? - спросил он у Чанбина.

Чанбин нахмурился.

- Да, проблемы, - признался он. - Хёнджин спросил у Минхо, не хочет ли он его.

Феликс удивленно вскинул брови. А затем посмотрел на меня.

- Хёнджин, ты перегрелся? Или захотелось острых ощущений?

Я улыбнулся.

- Наверное, и то и другое.

- Так, а Минхо что на это сказал?

- Сказал, что хочет меня.

Феликс выдавил смешок.

- Ничего другого я от него и не ожидал.

Я улыбнулся.

- И ты считаешь, что это нормально? - возмутился Чанбин.

- Да, - спокойно ответил Феликс. - А что такого? Это же Хёнджин и Минхо. Они всегда так общаются. Они вообще не умеют нормально общаться друг с другом.

Я мягко усмехнулся.

- Мы умеем.

- Но не хотите, - уверенно сказал Феликс.

Я поджал губы.

Сказать было нечего.

- Что вы тут делаете? - спросил подошедший Чонин. - Что-то случилось?

Чанбин нахмурился.

- И ты пришёл?

Чонин выпрямил спину, пытаясь выглядеть увереннее.

- Пришёл, а что? Нельзя?

- Тебя это не касается, - недовольно произнес Чанбин.

- Прекрати, - строго сказал я. - У меня нет секретов от Чонина.

- Тогда расскажи ему, - сказал Чанбин так, будто это приказ, а не просьба.

Чонин подошёл ближе и взял меня за руку.

- Что случилось, Хёнджин? - осторожно спросил он.

- Чанбин думает, что я влюбился в Минхо, - признался я.

Чонин растерянно вскинул брови.

- Это неправда, - уверенно сказал я. - Между мной и Минхо ничего не изменилось.

К нам подошёл Хан.

- А чего это вы тут? - растерянно спросил он.

- Минхо хочет Хёнджина! - сорвался Чанбин.

Глаза Хана округлились, но лишь на мгновение. Он неловко покашлял.

- Ну, ладно, - спокойно сказал он. - Ничего нового.

Чанбин нахмурился.

- Ты сейчас серьёзно?

- А ты? - растерянно спросил Хан. - Вы правда собрались, чтобы обсудить это?

- Я тоже не понимаю, что тут обсуждать, - уверенно сказал я. - Чанбин всё неправильно понял, но отказывается это признавать.

- Они спали вместе! - закричал Чанбин.

Феликс растерянно посмотрел на меня.

- Да мы просто спали в одной постели, - уточнил я.

- Вы не просто спали, - возразил Бини. - Я всё слышал.

- Ну, мы ещё разговаривали, - признался я.

Феликс мягко усмехнулся.

- Минхо любит почесать языками.

Я слегка толкнул его в бок, и Феликс рассмеялся.

- А, теперь понятно, куда Минхо тогда ушёл, - задумчиво сказал Хан. - Пошёл приставать к Хёнджину.

Хан улыбнулся.

- Хорошо, а то я переживал за него.

- И не зря переживал, - недовольно сказал Чанбин.

- О чём ты? - удивился Хан. - С Хёнджином безопасно.

Я невольно улыбнулся.

Хан считает меня безопасным. И от этого приятное тепло растекается по телу.

В коридоре появился Сынмин. Быстро осмотрел нас всех и улыбнулся.

- У вас тут тайное общество? - спросил он. - Я тоже хочу вступить.

- У нас не тайное общество, - возразил Хан. - Мы просто болтаем.

- О чём? - с любопытством спросил Сынмин.

- Хёнджин и Минхо хотят друг друга, - недовольно сказал Чанбин.

Я нахмурился.

Когда он уже успокоится?

Сынмин скривил губы.

- Тю, а я думал, что-то интересное.

Феликс выдавил смешок.

- И чего вы тут все собрались? - раздался строгий голос Бан Чана.

Я мгновенно напрягся. Но в то же время почувствовал облегчение - сейчас он всё разрулит.

Бан Чан убрал руки в карманы, медленно подошёл, смеря взглядом каждого из нас.

Нахмурился.

- Что вы задумали?

- Это всё Хёнджин и Минхо! - сорвался Чанбин.

Я закатил глаза.

Бан Чан повернулся к Чанбину.

- Говори.

Чанбин поджал губы.

- Хёнджин и Минхо... Они... хотят переспать друг с другом.

- Это не так, - возразил я.

Бан Чан выставил руку вперёд.

- Сначала я послушаю версию Чанбина, - спокойно сказал он.

Я нахмурился.

- Я слышал, как они сказали, что хотят друг друга, - произнес Чанбин, едва сдерживая эмоции.

- При каких обстоятельствах это было? - спокойно спросил лидер группы.

- Они были в комнате.

- Вдвоём?

- Да.

Бан Чан недовольно покосился на меня.

- Чем они там занимались?

- Лежали в постели! - сорвался Чанбин.

- Почему они лежали в постели?

Чанбин пожал плечами.

- Ну, спали... - неуверенно сказал он. - Или собирались спать.

Бан Чан нахмурился.

- Так они спали или собирались спать?

Чанбин отвёл взгляд.

- Я думаю, что они целовались, - тихо сказал он.

- Ты это видел?

- Нет.

Бан Чан посмотрел на меня.

- Хёнджин?

- Мы не целовались, - уверенно сказал я.

- Целовались! - возразил Чанбин.

- Если ты не видел, почему так уверен? - спокойно спросил Бан Чан.

- Ну... Это же Минхо и Хёнджин.

- Ты хоть раз видел, чтобы они целовались?

- Нет.

Чанбин виновато опустил глаза.

Бан Чан посмотрел на меня.

- Доигрались? - спокойно спросил он. - Смотрите, до чего довели Чанбина.

- Да мы же просто прикалываемся, - ответил я, оправдываясь. - Что в этом такого?

- Я давно говорил вам перестать флиртовать друг с другом, - недовольно сказал лидер группы. - От этого одни проблемы.

- Если им комфортно, пусть флиртуют, - вступился за меня Феликс. - И фанатам нравится смотреть на взаимодействие Минхо и Хёнджина.

Бан Чан нахмурился.

- Фанаты - это не показатель, - уверенно сказал он. - Они шипперят всех нас.

- Да что с вами? - растерянно спросил Чанбин. - Вы правда не видите проблемы?

- А с тобой что? - спокойно спросил Бан Чан. - Чего ты так завёлся? Это же Хёнджин и Минхо. Ты их уже столько лет знаешь.

- Сейчас Хёнджин эмоционально нестабилен, - уверенно сказал Чанбин. - Он не осознаёт, что делает.

Я вскинул бровь.

- С чего вдруг? - растерянно спросил я.

- Ты ведёшь себя странно в последнее время.

Бан Чан посмотрел на меня.

- Хёнджин?

- Я в порядке, - соврал я.

Бан Чан нахмурился.

- Что случилось?

Я поджал губы.

Говорить не хотелось. Но и скрывать тоже.

- Я виделся с Кирой, - тихо признался я.

Тишина ударила слишком сильно.

Бан Чан покашлял, пытаясь разрядить обстановку.

- Я к ней не вернусь, - уверенно сказал я.

Лидер группы нахмурился.

- Это решать только тебе.

- А с Минхо что?! - сорвался Чанбин. - Откуда в этой истории взялся Минхо?

Я виновато опустил глаза.

- Это я втянул его, - тихо сказал я.

Чонин крепче сжал мою руку.

- Я... я не думал, что всё будет так, - нерешительно продолжил я. - И не хотел проблем. Просто... Между мной и Минхо нет романтических чувств. Но я тянусь к нему. Да, признаю. Я тянусь к Минхо, потому что ищу его защиты. И рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним я чувствую себя значимым, любимым, желанным. И мне ничего не нужно отдавать взамен. Только рядом с ним.

Феликс обнял меня.

- Хёнджин... - тихо сказал он.

И в этот момент я заплакал.

Бан Чан тяжело вздохнул.

- Чёрт, - тихо выругался он.

В коридоре появился Минхо. И я отвёл взгляд, боясь смотреть на него.

Он всегда видит меня насквозь, а я не хочу, чтобы он сейчас видел.

- Что вы тут делаете? - строго спросил Минхо. - Меня что ли обсуждаете?

- Конечно, тебя, - улыбаясь, ответил Сынмин. - Нам же больше обсудить некого.

Минхо усмехнулся.

- Я так и знал.

- Блин, Сынмин, зачем ты сказал ему? - возмутился Хан.

- И правильно, - уверенно произнес Минхо. - Нечего шептаться за моей спиной.

Он посмотрел на меня.

- Хёнджин, ты чего плачешь?

Я поджал губы. И Феликс крепче обнял меня.

- Он из-за тебя плачет, - недовольно сказал Чанбин.

- У Хёнджина нет причин плакать из-за меня, - уверенно произнес Минхо.

Он прищурился.

- Это ты его довёл, Чанбин?

- Почему сразу я? - возмутился Бини.

- Ты странный в последнее время.

Чанбин нахмурился.

- Мы обсуждали тебя и Хёнджина, - спокойно сказал Бан Чан.

Минхо прищурился.

- А есть, что обсуждать, Чани?

- Твой флирт с Хёнджином.

- И? Хёнджин мой парень, - уверенно сказал Минхо. - И я могу флиртовать с ним столько, сколько захочу.

Я невольно улыбнулся.

Минхо так уверенно отстаивал нашу дружбу, что даже стало как-то не по себе.

Бан Чан закатил глаза.

- И почему ты выбрал именно Хёнджина?

- Он самый сексуальный из вас, - улыбаясь, ответил Минхо.

Бан Чан неловко покашлял.

- Хёнджин, - позвал он меня. - А ты что скажешь?

Я поджал губы.

Не знал, что сказать.

- Он не обязан сейчас ничего объяснять, - уверенно сказал Минхо. - И не обязан нести ответственность за чужой выбор.

Я улыбнулся.

Минхо сделал шаг ко мне, и Феликс тут же встал передо мной, закрывая.

Они молча стояли, смотря друг на друга. И Феликс отступил. Отошёл в сторону, пропуская.

Минхо подошёл ближе и встал напротив меня. Улыбнулся и поправил мне чёлку.

- Соберись, Хёнджин, - тихо сказал он. - Иначе они не отстанут от тебя. И задушат своей заботой.

Я улыбнулся.

- Минхо, прости, - виновато сказал Чанбин. - Я был не прав.

Минхо посмотрел на него. Задержал взгляд.

- Разговор окончен, - уверенно произнес он и пошёл на кухню.

И в этот момент я почувствовал, что на душе стало легче.

Феликс улыбнулся.

- Пошлите есть, пока еда не остыла, - сказал он.

Напряжение между нами начало уходить.

- Я уже очень сильно проголодался, - признался Хан.

- Да, я тоже, - подхватил Чонин.

Сынмин улыбнулся.

- А это было весело, - радостно сказал он.

Феликс положил руку ему на плечо.

- Пошли, - тихо сказал он.

Я улыбнулся и пошёл за ними.

Ко мне подошёл Чанбин.

- Джини, - виновато сказал он. - Прости.

Я улыбнулся.

- Всё нормально.

- Я просто боялся, что потеряю тебя, - признался Бини. - Поэтому был таким резким.

- Ты меня не потеряешь, - уверенно сказал я.

- Идёмте, - подгонял Бан Чан.

И мы пошли на кухню.

***

Я прилетел в Милан для встречи с Донателлой Версаче. Она подготовила эскизы моих будущих костюмов для мирового тура, и ей не терпелось показать мне.

Модный дом Versace встретил роскошью и богатством. Он совершенно контрастировал с тем, что я обычно привык видеть. Будто это здание сошло с картины именитого художника, и в реальности не существует.

Но оно существует. И, что самое странное, мне непривычно ощущать себя его частью. Хоть и безумно нравится.

Я сделал несколько селфи во дворе дома. Фанаты наблюдали за мной из-за забора, и я помахал им. Показал сердечко, отдавая свою любовь.

Ко мне вышла Донателла Версаче. И она выглядела как настоящая икона стиля.

- Доброе утро, Хёнджин, - сказала она со спокойной улыбкой на лице.

Я улыбнулся.

- Утро и правда доброе, - согласился я.

Медленно снял очки, любуясь, как солнце играет на фасаде здания.

- Пойдёмте, - спокойно сказала Донателла.

И я последовал за ней.

Донателла привела меня в свой кабинет и показала эскизы. Я с интересом рассматривал каждый, представляя себя в этой одежде.

- Мне нравится этот красный цвет! - восторженно воскликнул я.

Донателла улыбнулась.

Я примерил образы, которые она подготовила для меня. И сразу почувствовал себя особенным. Благодаря одежде Versace я чувствую в себе больше энергии. Чувствую себя стильным. Я уверен в этом. В этих образах есть моя собственная сила.

Остановился у зеркала, рассматривая своё отражение. Пару минут просто смотрел, проверяя – это точно я? Было слишком странно. Я себя не узнавал. В хорошем смысле.

Я выглядел слишком роскошно.

И мне это чертовски нравилось.

Раньше я был просто мальчишкой, который носил дорогую одежду, чтобы придать себе значимости. Но каждый раз, когда я приходил в бутик, я чувствовал себя чужим. Будто мне здесь не место.

И это было правдой.

Я был чужим.

Раньше я проверял себя – имею ли я право носить брендовую одежду? Имею ли я право быть роскошным? Не буду ли я выглядеть странно в дорогой одежде?

Сейчас всё изменилось.

Я больше не гость — я часть этого мира.

Я больше не спрашиваю себя – могу ли я быть роскошным? Я знаю – могу. Я и есть роскошь. Я – тяжелый люкс.

Даже в драных джинсах.

Ко мне подошла Донателла Версаче.

- Нравится? – спокойно спросила она.

Я смущённо улыбнулся.

- Нравится, - уверенно ответил я.

После примерки Донателла предложила выпить кофе, и я не стал отказывать. Хоть и знал, что мне не предложат Американо со льдом, а обычный Американо я не очень люблю.

Донателла предложила мне сесть за стол. Её движения были мягкими, плавными, она не суетилась. Знала, что ей это не нужно. В каждом её движении, в каждом шаге я чувствовал непоколебимую уверенность. Я чувствовал в ней силу.

Но Донателла не давила своим статусом, не пугала им. Она не пыталась никому ничего доказать – ей это было ненужно. Донателла выглядела как человек, который знает цену деньгам, но не хвастается своим богатством. Она будто говорила: деньги – это просто деньги, но есть вещи куда важнее.

В её руках была сила и власть, и она знала об этом. Но не хотела смущать меня. Донателла вела себя так, будто между нами не существовало разницы.

Но разница была.

И я не хотел притворяться, что я такой же.

Нам принесли кофе.

Я сделал глоток, и невольно поморщился.

Донателла улыбнулась и придвинула мне шоколадку.

Я улыбнулся ей в ответ.

- Хёнджин, Вам нравится в семье Versace? – спокойно спросила она, отпивая кофе из чашки.

- Для меня честь быть частью этой семьи, - уверенно ответил я.

Донателла улыбнулась.

- Я ведь спросила не об этом.

Я смущённо отвёл взгляд.

- Мне не нравится лесть, - спокойно сказала она. – Я люблю искренность.

Донателла отпила ещё кофе.

- Но люди редко бывают искренни со мной.

- Может, вы сами редко бываете искренними с другими? – предположил я.

Она растерянно посмотрела на меня. И я смущённо улыбнулся.

- Люди не бояться открываться с теми, кто открыт, - добавил я.

Донателла внимательно посмотрела на меня.

- А Вы считаете себя открытым человеком? – поинтересовалась она.

- Нет, - уверенно ответил я. – Но я стараюсь быть открытым.

Донателла улыбнулась.

- Именно такой человек и нужен бренду, - уверенно сказала она. – Настоящий, искренний, живой.

Она поправила кольцо на пальце.

- Сейчас слишком много искусственного, - продолжила она. – Машины начинают заменять людей, а люди... сами становятся как машины. Бояться говорить правду, потому что это социально не одобряется. Бояться быть яркими, быть собой. Стараются понравиться. И это видно.

- Я не стараюсь понравиться, - уверенно сказал я. – Я просто ищу себя.

Донателла улыбнулась.

- И этим нравитесь. Именно поэтому я выбрала Вас.

Я смущённо отвёл взгляд.

- Мне правда нравится бренд, - признался я. – Я чувствую себя частью мира моды. Потому что это очень сильно перекликается с искусством. Сочетание цветов, фактур... каждая одежда – это маленькая история.

Я улыбнулся.

- Конечно, гораздо интереснее говорить об одежде, созданной вручную. Такая одежда уникальна, необычна, она цепляет взгляд. Но даже одежда из масс-маркета может иметь свою удивительную историю.

- В зависимости от того, кто её носит? – поинтересовалась Данателла.

- Не всегда, - возразил я. – Иногда история может прийти извне. Например, если в этой одежде произошло что-то значимое.

Я смущённо улыбнулся.

- Или кто-то случайно пролил кофе. Кто-то – это я.

Донателла улыбнулась.

- Даже из пятна от пролитого кофе можно сделать рисунок, - уверенно добавил я.

- И вы не выводите пятна от кофе? – спросила Донателла.

- Не всегда. Мне нравится хранить воспоминания.

Я отпил кофе.

Снаружи донёсся восторженный крик фанатов, и Донателла подошла к окну, чтобы посмотреть.

- Кажется, это к Вам, - спокойно сказала она.

Я вскинул бровь.

- Почему сразу ко мне? Может, к Вам.

Донателла улыбнулась.

- Надеюсь, что не ко мне, - тихо произнесла она.

Я подошёл к окну. Выглянул.

Снаружи стояли мои фанатки. Они размахивали плакатами и выкрикивали моё имя.

Я улыбнулся.

- Если собираетесь к ним выйти, я позову охрану, - сказала Донателла.

- Зачем охрану? – удивился я. – Я же просто выйду на балкон.

- Вы не знаете, зачем пришли эти люди. И не должны им доверять.

Я нахмурился.

- Если боитесь отпускать меня одного, пойдёмте вместе, - предложил я.

- Я не пойду, - резко сказала Донателла. – Я не доверяю тем людям.

Я поджал губы.

- Вы боитесь? – осторожно спросил я. – Из-за Вашего брата, да? Из-за Джанни Версаче?

Донателла отвернулась.

- Боитесь, что Ваша жизнь закончится так же, как и его? – тихо спросил я.

Донателла поправила волосы.

- Джанни не знал своего убийцу, - ответила она, продолжая смотреть в окно. – Он просто вышел за кофе.

Донателла поджала губы.

- У того... человека не было причин убивать моего брата. Он просто так захотел.

Я отвернулся.

Было стыдно, что я поднял эту болезненную тему.

Донателла улыбнулась. Но я знал, что она просто защищается. И внутри ей очень больно.

- Я до сих пор не могу поверить, что Джанни больше нет с нами, - тихо сказала она. - Мы все очень по нему скучаем.

Она проверила телефон.

- Извините, - бросила она. – Мне нужно ответить по работе.

И уже через минуту скрылась за дверью.

А я остался стоять у окна.

Было стыдно.

Прошёл к столу. Сел.

Фанаты за окном продолжали звать меня. Но я не вышел.

Не хотел.

Знал – если выйду, Донателла будет переживать за меня. А я не хотел тревожить её ещё больше.

Донателла вернулась. И я тут же встал со стула. Подошёл ближе и протянул ей руку.

Она растерянно посмотрела на меня.

- Хёнджин?

Я улыбнулся.

- Давайте мы вместе выйдем на балкон, - предложил я. – Не бойтесь - я буду защищать Вас.

- А кто будет защищать Вас?

Я смущённо отвёл взгляд.

- Есть такой человек, - признался я. – И даже не один. Их много. И я чувствую их защиту, даже когда их нет рядом. Поэтому мне не страшно.

Я улыбнулся.

- Если честно, иногда я даже устаю от их защиты. Потому что они слишком настойчиво пытаются защитить меня, а мне хочется немного свободы. Но я всё равно благодарен им за всё, что они для меня делают.

Я прикусил губы.

- Особенно Минхо.

Донателла улыбнулась.

- Кто такой Минхо? – поинтересовалась Донателла.

- Мой старший брат, - уверенно сказал я.

Донателла удивилась.

- А разве Вы не единственный ребёнок в семье?

- Мы не кровные родственники, - смущаясь, произнёс я. – Но Минхо мне ближе всех. Кажется, он знает меня лучше, чем я сам себя знаю. Поэтому ничего не получается от него скрыть. И он всегда оказывается рядом, когда я в нём нуждаюсь.

Я мягко усмехнулся.

- Если честно, это немного пугает. Как он понимает, что именно в этот момент нужен мне? Временами я даже боюсь открывать шкаф с одеждой – вдруг он там сидит.

Донателла улыбнулась.

- Джанни был таким же. Тоже постоянно опекал меня, и меня это раздражало. Но сейчас я понимаю, что он был прав.

Я снова протянул ей руку.

- Идёмте? – спросил я.

Донателла смущённо улыбнулась, но взяла мою руку. И я крепко сжал её.

- Рядом со мной с Вами ничего не случится, - уверенно сказал я.

Мы вышли на балкон. И крик фанатов сразу же ударил по ушам.

Я помахал фанатам. И перевёл взгляд на Донателлу.

Она улыбалась, махала фанатам. Но я чувствовал, как дрожат её руки.

Знал – ей непросто.

Но если она вышла на балкон, смогла довериться – это уже огромный шаг к преодолению боли.

И я рад, что именно я стал тем человеком, кто сказал – выход есть.

Да, не сразу. Да, просто не будет. Но первый шаг уже сделан.

А это уже очень много.

***

По дороге в отель я попросил завести меня в торговый центр. Захотелось немного пошопиться.

Когда ещё я смогу пошопиться в Милане?

Зашёл в отдел и начал ходить между рядами, с любопытством разглядывая одежду.

Менеджер Сон и охрана стояли в стороне. Я знал – они видят меня, но не мешают. И это придавало мне уверенности.

На вешалке я заметил серое худи. Достал, с интересом разглядывая.

Да, это не Versace, но мне нравится. А если нравится, надо брать.

Нашёл свой размер, проверил длину рукавов и уже собрался идти на кассу, но остановился. Достал телефон из кармана и набрал Сынмина.

- Алло, - раздался сонный голос друга в трубке.

- Спал что ли? – улыбаясь, спросил я.

- Нет, - уверенно ответил Сынмин. – Просто глаза закрыл на минуту.

Я рассмеялся.

- Что звонишь? – спросил Сынмин.

- Я тут такое классное худи нашёл. Серое. Думаю, тебе понравится.

- Покажи.

Я включил камеру, показывая ему одежду.

Сынмин улыбнулся.

- Классное, - уверенно сказал он. – Мне тоже возьми.

Я улыбнулся.

- У нас будет couple clothes.

- Да, couple clothes, - подхватил Сынмин. – Супер.

 Я мягко усмехнулся.

- Фанаты могут подумать, что мы встречаемся.

- Да пофиг, - отмахнулся Сынмин.

В камеру влез Хан.

- О, Хёнджин, - растерянно сказал он. – А ты где?

Я улыбнулся.

- В Милане.

- Что ты там делаешь? – удивился Хан.

- Он шопится, - улыбаясь, сказал Сынмин.

Хан нахмурился.

- Ну да, логично. Чуть что, так Хёнджин сразу идёт за шмотками.

Я рассмеялся.

- И что купил? – поинтересовался Хан.

- Я нашёл классное худи для меня и Сынмина, - сказал я, показывая одежду в камеру.

- Я тоже такое хочу.

Сынмин удивлённо вскинул брови.

- А там есть ещё? – спросил он у меня.

- Да, есть, - ответил я, проверяя размеры.

- Тогда Хану тоже возьми, - попросил Сынмин. – Я деньги переведу. За себя и Хана.

Я нахмурился.

- Да брось. Какие деньги? Ничего не надо.

Хан улыбнулся.

- У нас будет couple clothes, - радостно сказал он.

- Тогда уже не couple, раз нас трое, - возразил Сынмин.

- А как тогда? – удивлённо спросил Хан. – Triple?

- Как? – растерянно переспросил Сынмин. – Triple?

- Да, triple, - уверенно ответил Хан.

- Точно так?

- Да. А разве нет?

Сынмин улыбнулся.

- Слышал, Хёнджин? – спросил он. – У нас будет triple clothes.

Я рассмеялся.

Взял ещё одно худи и прошёл на кассу. Расплатился.

Улыбнулся, представляя, как мы втроем будем ходить в одинаковой одежде.

***

Тэмин позвонил и предложил встретиться. Я согласился не раздумывая.

И вот мы уже сидим в кофейне.

Пахнет свежим кофе, играет приятная музыка, случайные посетители болтают за соседним столиком, обсуждая новую дораму.

Тэмин отпил немного кофе и задержал взгляд на стакане. Лёд медленно плавился, опускаясь по стенкам.

Он поджал губы, а затем перевёл взгляд на меня. Его лицо озарила улыбка.

- Хёнджин, - радостно позвал он, - Если бы ты мог вернуться в прошлое и изменить одно событие, что бы ты изменил?

- Ничего, - не раздумывая, ответил я.

Тэмин удивился, а я слегка улыбнулся.

- Я бы хотел пережить эту боль заново, - добавил я. - Чтобы в конечном итоге снова оказаться здесь. В этом кафе. С тобой, хён.

Тэмин улыбнулся, а я опустил взгляд. Лёд всё ещё спускался по стенкам стакана.

- Даже те моменты, когда было хуже всего... Когда было больнее всего, - мой голос стал тише, - Я бы пережил их заново. Потому что именно они сделали меня тем, кто я есть сейчас. И я ни о чём не жалею.

- Даже о ней? - внезапно спросил Тэмин.

Я подумал о ней, о себе того времени, о всех проблемах... о бесконечных нервных срывах. И понял, что не хочу ничего менять.

- И о ней тоже, - уверенно ответил я, - Я бы отпустил её снова.

Тэмин отвёл взгляд в сторону. Поправил кольца на руках.

- А я... - тихо сказал он, - А я бы изменил. Изменил бы кое-что в прошлом, если бы мог.

Он тяжело вздохнул.

- Чтобы спасти дорого мне человека.

Я понимал, о ком говорит Тэмин. Поэтому не решался спрашивать.

Тэмин попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

- Я даже завидую тебе, - сказал он. - Я бы многое изменил, если бы только мог.

Он сказал это тихо, словно боялся, что прошлое услышит и снова причинит боль.

Тэмин отпил ещё немного кофе.

- Иногда я жалею, что стал айдолом, - признался он. - Но потом ругаю себя за это.

- Хён... - тихо сказал я, - Не надо так.

Тэмин смущённо улыбнулся.

- Мне слишком нравится быть айдолом, хоть это и сложно. На сцене я живу. Всё остальное - подготовка к тому, чтобы жить эти несколько минут.

Я тяжело вздохнул.

- Я тоже люблю сцену, хён. Но сцена - это только часть жизни. Это не вся жизнь.

- Но только на сцене я точно знаю, что нужно делать, - прячась за улыбкой, сказал Тэмин, - А в жизни - нет. В жизни мне приходится учиться быть собой.

Его слова резанули. Услышать такое от Тэмина было невыносимо больно. Потому что я понимал его слишком хорошо. Я жил с этой болью, дышал ею, пока однажды не научился отпускать.

А он — нет.

Тэмин снова поправил кольца на руках и широко улыбнулся, будто хотел скрыться за этой улыбкой.

- Но я больше не хочу быть идеальным, - тихо сказал он, - Я хочу быть честным.

И в этот момент он выглядел именно таким — честным, как никогда.

Тэмин говорил спокойно, но в его голосе слышалась усталость. Не физическая — другая. Та, что накапливается годами, когда слишком долго стараешься быть сильным.

Я посмотрел на него — и вдруг понял, как редко он позволяет себе быть настоящим.

Не идеальным артистом. Не вдохновением для других. Просто человеком.

В каждом его движении, в каждом взгляде была тихая грусть — не от того, что он потерял, а от того, что слишком долго жил, ничего не теряя.

Слишком осторожно. Слишком правильно.

Я хотел что-то сказать — что он не обязан быть примером. Что ему можно просто дышать, ошибаться, быть несовершенным.

Но не смог.

Потому что знал: эти слова не нужны. Он сам уже всё понял.

Тишина между нами была почти тёплой.

Лёд окончательно растаял. И только редкий гул за окном напоминал, что мир продолжается.

Я подумал, что, может, в этом и есть смысл — в таких разговорах.

Когда никто никого не спасает.

Когда просто сидишь рядом и делишь с кем-то тишину.

***

Я вернулся домой. Зашёл в свою комнату. И сел на кровать.

Устало убрал волосы с лица.

Тело ломило после сегодняшней тренировки. Хотелось просто упасть и уснуть. Прямо так. В одежде.

Но заставил себя подняться.

Открыл шкаф, собираясь переодеться в домашнее. И на глаза попалась куртка.

Я опустил взгляд.

Знал, что бумажка с её адресом всё ещё лежит в моём кармане. И было стыдно.

За самого себя.

Я не позволю себе любить её.

Резко потянулся к куртке и достал бумажку. Смял. Швырнул в угол комнаты.

А затем сел на кровать.

Вздохнул, убирая волосы с лица.

Достал телефон из кармана. Открыл фотографии, пролистал и нашёл фото с Кирой. Открыл.

На фото были мы. Я и она. Она смотрела на меня влюблёнными глазами, а я смотрел в камеру. Улыбался.

Я приблизил фотографию, рассматривая её лицо.

Каким я был в её глазах? Она сказала, что любила меня. И... сейчас любит. Но я не хочу верить её словам. Я не хочу верить её слезам.

Всё кончено.

Даже если захочу вернуться к ней - не вернусь.

Я усмехнулся.

Если вернусь, выходит, я и сам себя не уважаю.

Я зашёл в «Контакты». Открыл её номер.

Интересно, она хоть раз звонила? Она вообще знает, что я её заблокировал?

Кажется, нет.

Она сказала, что винит себя, но... даже ни разу не позвонила.

Выходит, не так уж сильно ей нужно моё прощение.

Я нажал «Разблокировать номер». И случайно позвонил...

Пошли гудки.

Один.

Второй.

Я тут же сбросил.

Чёрт.

Почему она разблокировала меня? Она ждала, что я позвоню?

Нет. Наверное, она просто удалила мой номер.

Я нервно убрал волосы с лица.

Она увидит пропущенный и перезвонит. И что я ей скажу?

Нет, я должен опередить её. Позвоню и скажу, что случайно позвонил ей. Чтобы она ни на что не надеялась.

Я снова набрал её номер. Пошли гудки.

Один.

Второй.

Третий.

Я усмехнулся.

Она снова игнорирует меня. Нет, она совсем не изменилась.

Собирался отключить звонок, как внезапно услышал:

- Алло.

Сердце пропустило удар.

- Алло, - сказал я, но мой голос сорвался. - Привет. Эм... Это Хёнджин. Хёнджин.

- Я знаю, что это ты, - спокойно произнесла Кира.

- Откуда? - удивился я.

- Ты сам дал мне свой номер.

- Ты его всё ещё не удалила?

- Нет.

Я поджал губы.

Чёрт.

- Ты мне звонила? - вырвались слова.

- Нет, - растерянно ответила Кира.

- Эм... ладно.

Чёрт, да что я вообще делаю?

- Хёнджин, у тебя что-то случилось? - обеспокоенно спросила Кира.

- Нет, - ответил я, стараясь звучать спокойно.

- Тогда зачем ты позвонил?

Я нервно сглотнул.

Не знал, что ответить.

- Давай встретимся, - вырвались слова.

Я зажал себе рот рукой.

- Зачем? - растерянно спросила Кира.

- Хочу тебе кое-что сказать, - мой голос дрожал. - Я ещё не всё сказал.

- Ладно, - согласилась Кира. - Давай встретимся.

Я услышал шелест бумаги.

- Ты свободен завтра в три часа? - спросила она.

- Занят, - резко ответил я.

Я снова услышал шелест бумаги.

- А в воскресенье в девять вечера?

Я поджал губы.

- Давай.

- Хорошо, - спокойно сказала Кира. - В парке Ёидо будет нормально?

Я нахмурился.

- Кира, - резко позвал я.

- Что? - растерянно спросила она.

- Это не свидание.

- Я знаю.

Я усмехнулся.

- Тогда зачем тебе приходить?

- Что? - растерянно спросила Кира. - О чём ты? Ты же сам сказал, что хочешь поговорить.

Я снова усмехнулся.

- Хочешь послушать мою болтовню?

- Хочу.

Я недовольно поджал губы.

- Ты точно придёшь?

Тишина.

- Кира?

- О чём ты? - растерянно спросила Кира. - Ты ведёшь себя странно.

- В прошлый раз ты не пришла, - напомнил я.

- Когда такое было?

Я усмехнулся.

Она уже забыла об этом? Потому что это что-то неважное?

- Полтора года назад, Кира, - недовольно сказал я. - Забыла что ли?

Снова тишина.

- Кира?

- Прости... - тихо сказала она. - Пожалуйста, прости меня, Хёнджин. Я виновата.

Я усмехнулся.

- Ты каждый раз будешь извиняться?

- Пока ты не простишь меня, - уверенно ответила она.

Я снова усмехнулся.

- Я не собираюсь прощать тебя. Не надейся.

Тишина.

- Просто приходи, - сказал я.

- Я приду, - уверенно произнесла Кира.

Я усмехнулся.

- Не приходи, если не хочешь.

- Я приду, - упрямо сказала она. - Обязательно приду.

Я снова усмехнулся.

- Если не придёшь, я не расстроюсь.

- Хёнджин... - тихо сказала Кира. - Зачем ты так?

- Пока, - резко сказал я и сбросил звонок.

Я около минуты смотрел на телефон. Даже когда экран погас, я продолжил смотреть.

И зачем я позвонил? Зачем предложил встретиться?

Я же не хочу её видеть.

Я тяжело вздохнул, убирая волосы с лица.

Может, не идти? Я ведь не обязан.

Я усмехнулся.

И тогда она узнает, каково это - ждать и не дождаться.

Я поджал губы.

Чёрт.

Я не буду, таким как она. Я выше этого.

В комнату заглянул Чанбин.

- Эй, Джини! - позвал он. - У тебя всё хорошо?

Я оторвался от телефона.

- А?

Чанбин нахмурился.

- Тебе кто-то пишет? Это сасен-фанатка?

Я растерянно посмотрел на него.

- Почему сразу сасен-фанатка?

- Но ты же слышал, что случилось с Йени? Кто-то опять продал его номер телефона сасен-фанатке. И она названивала ему несколько дней, пока он её не заблокировал. Но даже после этого она продолжила названивать ему, только уже с других номеров.

Я тяжело вздохнул.

- Да, я знаю. Он поделился со мной.

Чанбин снова нахмурился.

- Эти люди чокнутые.

- И не говори.

Я устало убрал волосы с лица.

- Эй, Джини, - снова позвал Чанбин. - У тебя точно всё в порядке?

- Да, - растерянно сказал я. - Чего пристал?

- В последнее время ты какой-то странный. Задумчивый.

Я мягко усмехнулся.

- Я всегда задумчивый.

Бини качнул головой.

- В последнее время ты особенно задумчивый.

Я улыбнулся.

- Старею.

Чанбин нахмурился.

- Тебе всего двадцать четыре.

- Но, но, но! - возразил я. - Мне уже двадцать четыре.

- Говоришь так, будто это много.

Я поджал губы.

А ведь Кире скоро тридцать один.

Чёрт.

- Джини! - снова позвал Чанбин.

- А?

- Да что с тобой?

Я растерянно отвёл взгляд.

- Не знаю, - признался я. - Я и правда веду себя странно.

Чанбин нахмурился.

- Тогда сегодня пораньше ляг спать. Не сиди всю ночь в телефоне. И не ешь ничего на ночь.

Я недовольно поджал губы.

- Чего раскомандовался?

Чанбин скрестил руки на груди.

- Да не командую я, - растерянно сказал он. – Просто беспокоюсь.

Он переступил с ноги на ногу.

- Опять перегибаю, да?

Я улыбнулся..

- Пока нормально, но не увлекайся.

Чанбин смущённо отвел взгляд.

- Я стараюсь, правда, - тихо признался он. – Но пока не очень получается.

- Всё у тебя нормально получается, - возразил я. – Перестань.

Чанбин улыбнулся.

- Ты снова виделся с Кирой? – внезапно спросил он.

Я вздрогнул. Будто меня застали с поличным.

- Хёнджин?

- Нет, - резко сказал я. – Не виделся и не планирую.

Чанбин нахмурился.

- Если соберёшься с ней встретиться, не ходи один, - задумчиво сказал он. – Возьми Феликса или Минхо.

- Зачем? – удивился я.

- Для моральной поддержки.

Я мягко усмехнулся.

- Какая моральная поддержка от Минхо? – улыбаясь, спросил я. – Он только всё испортит.

- Зря ты так. Минхо никогда ничего не портит.

Я поджал губы.

- Я же пошутил.

- Ладно, - сказал Бини, выдыхая. – Если нужна будет помощь, зови. Я буду за стенкой.

Я улыбнулся.

- Хорошо.

Когда Бини ушёл, я снова остался один. И от этого стало ещё тревожнее.

Я понимал, что не должен идти.

Нет. Не то.

Я не хочу идти. Но должен.

Потому что нужно поставить точку.

Окончательно.

Если не пойду, то так и не смогу отпустить её. А я не хочу держать. Не хочу бороться за неё, за свои чувства к ней.

Я не отрицаю, что люблю её. Но не хочу позволять себе любить.

Именно поэтому я пойду.

Не к ней. А к последней точке.

***

Я приехал в парк Ёидо.

На улице уже было темно, но довольно душно. Я поднял глаза к небу.

Пасмурно. Надеюсь, дождя не будет.

Эта встреча не может быть ещё хуже.

Я подходил к мосту и заметил, что Киры нет. Невольно улыбнулся.

Она не пришла. И впервые меня это радует.

- Хёнджин, - раздался голос за спиной.

Я вздрогнул.

Обернулся и увидел Киру.

- Чёрт, - тихо вырвались слова.

Кира улыбнулась.

- Спасибо, что пришёл. Я ценю это. Правда.

Я недовольно поджал губы.

- Не очень-то хотелось приходить.

Кира снова улыбнулась.

- Ты злишься. Значит, тебе не всё равно.

- Мне всё равно! - вырвались слова.

Кира поджала губы.

- Ладно, - тихо сказала она. - Так о чём ты хотел поговорить?

- Мы так и будем стоять на улице? - недовольно спросил я. - Я устал и не хочу стоять.

- Может, в кофейне посидим? - предложила Кира. - Я куплю тебе кофе.

Я хитро улыбнулся.

- Тогда я выберу себе кофе подороже.

Кира закатила глаза.

- Не увлекайся.

Я усмехнулся.

- Ещё десерт возьму.

Кира недовольно поджала губы.

- Ладно, - неохотно согласилась она. - Идём.

Мы пришли в кофейню, и я завис перед меню, выбирая себе кофе. Заказал кофе мокко со взбитыми сливками и клубничный торт.

Если будет больно - пусть хотя бы будет сладко.

Кира растерянно посмотрела на меня.

- У тебя ничего не слипнется?

- Нет, - уверенно ответил я.

Она закатила глаза. Я покашлял, пытаясь отвлечься.

Мы слишком быстро снова стали нормальными. Будто ничего не произошло.

Но произошло слишком многое. И как раньше уже никогда не будет.

Кира тяжело вздохнула.

- Сколько за всё? - спросила она у кассира.

- Двадцать шесть тысяч вон, - назвал сумму парень за кассой.

Кира недовольно поджала губы и достала карту из кошелька. Протянула кассиру.

Я выставил руку вперёд.

Она удивилась.

- Я заплачу, - заявил я.

- Ещё чего, - возмутилась Кира. - Я плачу.

Я проигнорировал её. Достал карту и протянул кассиру.

Парень растерянно посмотрел на нас.

- Возьмите мою карту, - настаивал я.

Кира толкнула меня.

- Нет, мою.

- Я могу посчитать вас отдельно, - растерянно сказал кассир.

Я недовольно поджал губы.

- Не надо отдельно, - упрямо сказал я. - Я плачу.

- Да что ты себе позволяешь? - возмутилась Кира. - Я не позволю тебе заплатить за меня.

Я положил карту на прилавок. Резко развернулся к ней. И... обнял.

Я не хотел обнимать её. Только преградить ей путь. Но руки сами потянулись к ней. Сами сомкнулись на её талии.

Я прижался. Слишком близко. И стало страшно.

Я боялся отпустить. Боялся посмотреть в её глаза. Поэтому просто держал, всё крепче прижимая её к себе.

Кира замерла. Она молчала. Ничего не делала.

Просто замерла.

Кассир растерянно посмотрел на нас.

- Быстрее оплатите, пока я её держу! - выкрикнул я.

- А, да, - отозвался парень и взял мою карту с прилавка.

- Хёнджин... - прошептала Кира.

Её руки дрогнули. Карта выпала, глухим ударом упав на пол.

Кира ожила. Смущённо улыбнулась.

Её руки всё ещё дрожали, но она подняла их. Погладила меня по спине и прижалась ближе. Обняла меня. Так крепко, что дыхание сбилось.

Она прижалась ещё сильнее, и её губы едва коснулись моей шеи.

Я резко оттолкнул её.

- Не трогай меня! - вырвались слова.

Кира виновато опустила глаза.

Я отвернулся.

Стало стыдно.

Но я пытался удерживать контроль над ситуацией.

- Ваша карта, - сказал кассир, протягивая мне карту.

Я быстро взял карту и убрал в карман.

Боялся смотреть на Киру.

Всё ещё было слишком неловко. Моё тело пылало от желания, но я пытался это скрыть.

Мы взяли кофе и сели за столик.

Я изо всех сил пытался делать вид, что ничего не произошло. Хотя это было сложно.

Но, кажется, Кира тоже чувствовала себя неловко.

И это успокаивало.

Я отпил немного кофе.

- Ну... эм... как у тебя дела?

Кира не смотрела на меня.

- Нормально, - тихо ответила она. - А у тебя?

- Всё хорошо.

- Я рада.

Я поджал губы.

О чём ещё спросить?

Слов не находилось, поэтому я продолжил пить кофе.

- Сейчас работаете над новым альбомом? - спросила она.

- Да. Скоро камбэк.

- Понятно.

Снова тишина.

Я поджал губы.

- Что-то разговор не клеится.

- Да, согласна.

Я отвёл взгляд.

- А о чём мы раньше разговаривали?

Кира отпила кофе.

- Ну... обсуждали мои проблемы.

Она смутилась и поправила волосы.

- И занимались сексом.

Я прищурился.

- Не сексом, а любовью, - поправил я.

Кира улыбнулась.

- В чём разница?

- Я любил тебя.

Кира смущённо отвела взгляд. И отпила кофе.

Я хитро улыбнулся.

- Хочешь меня?

Кира поперхнулась. И начала кашлять.

Я усмехнулся.

- Что? - растерянно спросила она.

- Хочешь меня? - повторил я свой вопрос.

Кира растерянно посмотрела на меня.

- Это шутка?

- Просто ответь, - потребовал я.

Кира облизнула губы, нервно поправила волосы.

- О таком не спрашивают, - тихо сказала она.

Я усмехнулся.

- Хочешь меня или нет?

Кира смущённо опустила глаза.

- Хочу, - призналась она. - А кто не хочет?

Я снова усмехнулся.

- Много кто.

Кира поджала губы.

- Например?

Я пожал плечами.

- Мне нужно спросить каждого в этом кафе?

Кира улыбнулась.

- Не надо. Я и так знаю.

Я улыбнулся.

- И кто же?

- Минхо.

Я усмехнулся.

- Насчёт него не уверен.

Кира удивлённо вскинула брови.

- Шучу, - поспешил сказать я.

- Ну и шутки у тебя, - тихо произнесла Кира. - Я уже успела испугаться.

Я усмехнулся.

- Никто не получит меня без моего согласия, - уверенно заявил я.

Я отпил кофе.

- Ты в первую очередь.

Кира отвела взгляд.

- Что происходит между тобой и Минхо? - внезапно спросила она.

Я усмехнулся.

- Какая тебе разница?

- Он пугает меня, - призналась она.

Я улыбнулся.

- Да, тебе стоит его бояться, - согласился я.

- А тебе?

- Мне - нет.

Я отпил немного кофе.

- Минхо опасный, - продолжил я. - Он как хищник. Но я в его стае. И он будет защищать меня. До конца.

Я усмехнулся.

- Так что тебе не стоит попадаться ему на глаза.

Кира нервно поправила волосы.

- Что это значит? - растерянно спросила она. - Он может ударить меня при встрече?

Я закатил глаза.

- За кого ты его принимаешь? - возмутился я. - Минхо не бьёт людей.

Я отпил кофе.

- Он бьёт словами. И он убьёт тебя быстрее, чем ты успеешь это заметить.

Кира нервно дёрнулась на стуле.

Я хитро улыбнулся.

- Он не тронет тебя, если я не разрешу.

Она недовольно поджала губы.

- Тебе смешно, да?

- Да.

Я отпил кофе.

- Ты больше не сможешь сломать меня, - уверенно сказал я. - Так что даже не пытайся.

Кира растерянно посмотрела на меня.

- Я и не пытаюсь. Зачем мне ломать тебя?

Я усмехнулся.

- Я часто задавал себе этот вопрос, - признался я. - Но так и не нашёл ответа.

- Хёнджин, я...

Я выставил руку вперёд, и она замолчала.

- Я больше не один, Кира, - уверенно сказал я. - И Минхо не единственный, кто будет защищать меня. Так что не лезь.

Кира недовольно поджала губы.

- Ты собираешь армию против меня?

- Ты сама её собрала.

Кира тяжело вздохнула.

- Зачем ты впутываешь в это других? Это только между нами.

Я усмехнулся.

- Что между нами? Между нами уже давно ничего нет.

Кира снова вздохнула.

- А Ники ты зачем впутал в это? - недовольно спросила она. - Мне же с ним работать.

Я улыбнулся.

- Тогда не зли его.

Кира поджала губы.

- Я понимаю, что ты злишься. Но это уже слишком. Ты становишься жестоким.

Я усмехнулся.

- Я защищаю то, что мне дорого, - уверенно сказал я.

- И что ты защищаешь?

- Себя.

Я резко встал со стула.

- Разговор окончен.

И быстрым шагом пошёл к выходу.

- Хёнджин! - крикнула Кира.

Я не обернулся.

Просто ушёл.