МойФанфик

«Да, я действительно встретил госпожу Феодору вчера во время торжеств. Севаста заблудилась после императорской прогулки. Она попросила проводить ее. Что я и сделал – доставил в целости и сохранности к дверям отведенных ей покоев. После этого я севасту не видел».

Стефан Корис снова прокрутил в голове заготовленный ответ на вопрос, который обязательно будет задан. Звучало... беспомощно. На первых порах, конечно, вряд ли кто-то будет ждать от него большего. Но едва аристократы потребуют без промедления найти и наказать причастных к исчезновению дочери наместника, не трудно догадаться, кого обвинят во всем. И, вот ирония, будут совершенно правы.

Выдохнув, резко и с горечью, юноша откинулся на спинку стула, запустил пальцы в волосы и закрыл глаза. С момента как гостья, за которую он отвечал головой, вбежала в островок луговой травы, заключенный в квадрат из колонных портиков, и пропала, прошло уже несколько часов. Еще столько же оставалось до рассвета – и вот тогда начнется. А надежда на то, что она каким-то образом снова появится, таяла на глазах.

Этого не должно было произойти. Ничего из этого.

Ни жуткая трансформация служанки, ни, тем более, исчезновение Феодоры не входили в его планы. Он должен был что-то предпринять. Как-то понять, что с ней, как-то вернуть ее назад. Как?

Стефан был бессилен – и ненавидел себя за это бессилие.

О том, чтобы ждать рядом со старым дворцом не могло быть и речи. Частичка Луга растворилась в воздухе прямо на его глазах, следом за шагнувшей в нее девушкой, обнажив сухие клумбы заброшенного сада и разбитую чашу фонтана, полную опавших листьев. Не осталось ничего, за что можно было зацепиться. А вот снесенную с петель дверь – обнаружит первый же императорский патруль.

Ему пришлось вернуться сюда, где все началось, в смежную с покоями Феодоры комнатку для слуг – и теперь она казалась ему клеткой, в которой он сам себя запер. Но здесь хотя бы был его механизм.

Стефан вскочил на ноги, прошелся от окна к двери, потом обратно, к столу. Медный диск напоминающего астролябию инструмента тускло поблескивал в свете настольной масляной лампы. Неглядя поправив латунную пластину отражателя на подставке напротив фитиля, Стефан склонился над устройством. С минуту он переводил сосредоточенный взгляд от одного нанесенного на красноватый металл символа к другому, потом быстрым и точным движением переместил стрелки, выставляя координаты старого дворца. Изобретение Феодоры – перчатка на ее руке – могло ли оно оставить... след, эхо, отголосок магического шума? Хоть что-то, что он смог бы отследить, что помогло бы понять ее судьбу!

Схватив со стола белое полупрозрачное стеклышко, он занес его над механизмом – и замер. Руку пронизала едва ощутимая, но уже знакомая вибрация. Стефан осторожно приблизил линзу к медному диску – и воздух на грани слышимости наполнился тонким, хрустальным звоном. Так было когда Магда решила своей магией помочь устройству заработать в полную силу, чтобы изучить на расстоянии перчатку Феодоры. И привлекла Дым, черный туман, окутавший ее там, в коридоре.

До сегодняшней ночи Стефан считал, что знает о своем собственном изобретении все – его возможности, потенциал и досадные ограничения. А теперь – ценой жизни Магды – узнал, насколько опасна может быть его перегрузка.

Куда придет Дым на этот раз? Сюда, в эту комнату? Или по заданным координатам, к старому дворцу, в окрестности которого, после обнаружения разнесенной в щепки двери сада, наверняка стянуты все свободные патрули? Или – если она еще жива – к Феодоре, на поиски которой он настроил свой механизм? Кем он рискует прямо сейчас?

Стефан рывком убрал руку.

Смириться с невозможностью повлиять на происходящее – ждать, зная что надежда ничтожно мала – было тяжелее всего. Только одно отличало Феодору от тех, кто до нее сгинул в этой высокой, вечно клонящейся под дуновением неощутимого ветра, траве – она была не беззащитна. Впрочем, могла ли ее магическая перчатка вообще сойти за переменную, способную повлиять на исход событий, он не мог знать наверняка. Просто... это единственное, что было иначе.

Стефан опустился на стул, придвинул ближе свое устройство и, подумав, переместил стрелки. Провел стеклом над механизмом – ни звона, ни вибрации. Кивнул – с настройкой на близкие расстояния проблем не было. И только после этого опустил заряженную стихией Воздуха белую линзу на расписанный символами медный диск.

Над устройством, в столбе неяркого холодного света возникли смутные очертания покоев Феодоры. Стефан тронул стрелки. Изображение сменилось на лестницу и часть коридора, прямо за дверью.

Он понимал – то, чем он занят, не имеет смысла.

Стрелки – вход в дом и часть внутреннего двора.

Везде было пусто. Гостевая усадьба – это последнее место, где ее стоило искать. Но перестать цепляться за иллюзию контроля Стефан не мог.

Стрелки – снова покои. Стрелки – лестница.

Над краем медного диска сверкнула яркая волшебная звездочка – и стала уверенно продвигаться к центру. Стефан подался вперед. Сердце на мгновение провалилось в бездну, и тут же подпрыгнуло и бешено застучало в горле. Дыхание перехватило, будто из легких разом вышибли весь воздух.

Девичья фигурка, подрагивающая и зыбкая в неверном магическом свете, поднималась по ступенькам.

***

Первым, что услышала Феодора, ступив на второй этаж, был резкий, похожий на взвизг, скрежет и сухой стук падения на каменный пол чего-то тяжелого. Дверь комнатки рядом с ее покоями стремительно отворилась, и Стефан застыл в проходе, не выпуская из побелевших пальцев бронзовую скобу ручки.

Всего мгновение они в упор смотрели друг на друга. Он показался ей бледнее, чем обычно. Воротник темно-серого одеяния младшего служащего был расстегнут, растрепанные волосы беспорядочными прядями падали лоб, а во взгляде Феодора успела уловить смесь облегчения и пережитого... страха? Стефан выпрямился.

- Севаста... Вы доставили мне немало беспокойства.

Его голос прозвучал тихо и хрипло, лицо приняло холодное, официальное выражение. Поздно. На ту долю секунды, что маска идеального придворного дала трещину, Феодора успела разглядеть то, что ей не предназначалось – это «беспокойство» было очень, очень сильным. Граничащим с отчаянием.

Подумать только, а днем ей казалось, что он не носит масок.

- Правда? – она расправила плечи. – С каких пор простой проход по траве вызывает такую тревогу? Не сравнить даже с погоней за самой настоящей Тенью... Ты ведь знал, что туда нельзя. «Только не туда», да, Стефан? Рассказывай, что здесь происходит.

Феодора вздернула подбородок и приготовилась встретить сопротивление.

Стефан сжал губы и медленно выдохнул, не сводя с нее изучающего взгляда, – и словно позволил себе не доигрывать партию, начатую с фальшивой ноты.

- Заходите. Поговорим, – произнес он с усталой решимостью и отступил в сторону, приглашая ее в тускло освещенную комнату за своей спиной.

Феодора оторопела. Да, она рассчитывала на капитуляцию – и была готова за нее побороться. Но чтобы так... В чем подвох? Но если она действительно хочет получить ответы придется идти до конца.

Левая рука непроизвольно легла поверх правой, прямо на медальон в центре перчатки – и Стефан это увидел. Хорошо, пусть знает, что она не безоружна. Феодора шагнула вперед и огляделась.

Массивные сундуки вдоль стен, пара тяжелых стульев у входа, и еще один, ближе к окну, у добротного, приземистого стола. Опрокинутый. Видимо, его падение она и слышала чуть раньше. Зато на столе – временный штаб, мелькнула мысль. Масляная лампа на подставке с отражающим экраном, перо, чернильница, стопка бумаги, несколько листов исписаны... и механизм со шкалами и стрелками в деревянном корпусе, над которым повисло неяркое но – Феодора сразу поняла – магическое сияние. Такое же излучали ее хрустальные бусины, попадая в медальон по центру перчатки. В голубоватом столбе света подрагивали очертания лестницы, по которой она только что поднималась.

Стефан закрыл дверь и, мимоходом подняв упавший стул, подошел к устройству. Сдвинув закрепленные на оси стрелки, он пристально, почти что с вызовом, посмотрел на Феодору. Дожидался реакции – поймет ли она.

Она поняла – образ над медным диском сменился, Феодора узнала свои покои.

- Ты следил за мной, – выдохнула она.

- Да.

Никаких оправданий. Никаких хитросплетений. Вчера ее именно это в нем и подкупило. Теперь же все похолодело внутри.

- На кого ты работаешь?

- Ни на кого.

- Правда?! – она почувствовала, что закипает. – И давно у нас магические артефакты в свободном доступе у тех, кто ни на кого не работает?

- Этот механизм я собрал сам.

Спокойствие, с которым Стефан отвечал на ее вопросы, злило еще больше.

- Как?! Это не то, что под силу каждому второму.

- До того, как Исидор Мелир стал вашим учителем, его учеником был я, – отрезал он.

- Что-то он не говорил мне, что у него были еще ученики.

- Ну зато мне о том, кто станет его следующей ученицей, он сообщил.

Мир перед глазами Феодоры пошатнулся, рассыпался на кусочки и опять сложился, обретая новую ясность. Это устройство на столе, и то, как он вел себя – все вставало на свои места.

Она прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствует. Конечно, учитель не был обязан отчитываться, кому еще он доверил свои знания. Он и без того столько сделал для нее. Но все же... Будто сокровенная часть ее прошлого стала принадлежать не ей одной.

Не стоило умничать о книгах и путешествиях – впечатление хотела произвести, глупая. А ему тоже так говорили – «очень хороший человек»... Понятно теперь. Как Стефан, должно быть, потешался над ней. Больше она не позволит.

- И что же тогда ты не выучил, что пришлось следить за мной? – Феодора вздернула подбородок.

Не без злорадства она отметила, что Стефана ее слова задели.

- Хотел убедиться, что мое изобретение лучше того, что соорудили вы, – холодно произнес он.

- Лучше?! Вот это... приспособление, чтобы следить за девушками в соседних покоях? – Феодора вложила в ответ весь сарказм, на который была способна.

Глаза Стефана угрожающе сузились.

- Ну это мера вынужденная, создавался он не для этого, – Стефан выдержал паузу и продолжил уже тише, будто сказанное не предназначалось для ее ушей. – Впрочем, вы здесь. Так почему бы не проверить.

Не сводя с нее взгляда, он потянулся к своему механизму. Предчувствие неминуемой опасности захлестнуло Феодору. Страшная догадка – сейчас он нападет, отберет или сломает ее изобретение, ее детище! – полоснула по нервам, и без того натянутым как струны. В висках запульсировало. На долю секунды раньше, чем Стефан тронул стрелки и переместил белое стекло, Феодора привела в действие перчатку. Коротко замахнувшись, она отправила крошечный концентрированный заряд сжатого воздуха прямиком в медный диск.

Раздавшийся грохот показался ей оглушительным. Уши заложило, отдача едва не сбила с ног. Порыв ветра, ударил в лицо, заставляя зажмуриться.

Барьер?! Кто атакует с помощью барьера? Если только это и не атака вовсе... Запоздало Феодору осенило – Стефан хочет увидеть ее механизм в действии. А она, сама того не желая, предоставила ему такую возможность!

Феодора отступила назад, к двери, и постаралась не поворачиваясь нащупать ручку.

- А вы скоры на расправу, севаста, – раздался насмешливый голос. – Разве вы не хотели объяснений? Останьтесь.

- Думаю, я видела достаточно.

Быстрым движением Стефан сменил белое стекло на зеленое. За спиной Феодоры раздалось тихое потрескивание, запахло смолой и свежей древесиной. Дверь ощетинилась сучками и пустила побеги. Сплетаясь между собой, они намертво запечатали проход, и поползли по стенам в разные стороны.

Феодора нахмурилась и решительно провернула наруч на манжете. Энергия огня послушно потекла в ладонь, но уже через мгновение слух резанул знакомый звонкий хруст, и красный хрустальный шарик ударился об пол.

- Проблемы?

Стефан не спрашивал – он утверждал. И в одном этом слове было столько горького разочарования.

- Как только здесь будет стража, проблемы будут у тебя.

- Так и есть. Мне не жить, – он мрачно хмыкнул. – Кстати, а репутация папы выдержит, когда выяснится, что его дочка заигрывает с магией?

Феодора похолодела. «Ты понимаешь, что ты наделала? Ты притащила с собой на праздник оружие», – снова зазвучал в ее голове голос старшей сестры. Злость горячей волной поднялась в груди, вытесняя страх.

- Не думай о моем папе. Вот об этом подумай.

Рывком она активировала следующий огненный заряд и, не дожидаясь, пока тот оформится, уперла ладонь прямиком в ожившую дверь. Дерево сразу же занялось. Крошечные язычки пламени разбежались по переплетенным магическим побегам, выжигая чужое заклинание. Оно рассыпалось зелеными искрами под аккомпанемент жалобного, похожего на стон множества тонких голосков, треска. Наслаждаясь потрясением на лице Стефана, Феодора отдернула руку.

И огонь взревел с неожиданной яростью, обдав Феодору нестерпимым жаром. В ужасе она отпрыгнула в сторону, глядя как пожар, цепляясь за ростки ожившего дерева, распространяется за пределы двери. В считанные мгновения пылала уже вся стена и мебель вокруг.

Стефан тихо выругался и все так же ловко сменил зеленое стекло на синее – поток ледяной воды хлынул по горящей стене, испаряясь прежде, чем достигнуть пола. Комнату заволокло плотными белыми клубами.

Внезапно в механизме Стефана что-то сорвалось. Селектор на боковой шкале перескочил, издав резкий хруст, так похожий на тот, с которым выкидывала заряды ее собственная перчатка. Синее стекло на медном диске раскололось. В следующую секунду холодные струи с шумом пролились по всей комнате, опрокидывая стулья, разбрасывая массивные сундуки, словно щепки.

Феодора успела заметить, как Стефан закрывает собой свое устройство, и полетела на пол под тяжестью обрушившейся на нее воды. Она сжалась в комок, подобрав под себя ноги и защищая руками голову. Острый, окованный железом угол впился в плечо, пропоров отданный ей старшей сестрой шарф. Лампа погасла, и все стихло. Феодора тихонько заскулила от боли.

А потом дыхание перехватило, будто на горле сомкнулись чьи-то пальцы. Воздух стал густым и тяжелым. Тишина взорвалась оглушительным звоном в ушах. И Феодора мгновенно вспомнила липкое чувство ужаса от чего-то потустороннего, ползущего по коридору за дверью ее покоев. И в сером свете приближающегося утра она увидела, как белесый пар над дверью пронизали тонкие ленты черного дыма.

В нескольких шагах от нее из-за перевернутого стола поднялся Стефан. Он с трудом выпрямился, прижимая к груди механизм и несколько стекол, и посмотрел прямо в сгущающуюся под потолком тьму. Феодоре показалось, что самообладание, которое до этого при ней не подвело его ни разу, наконец, дало трещину. Он застыл на месте, и его взгляд стал мертвым, как у обреченного, принявшего свою судьбу. И она почему-то сразу поняла, что это за судьба – перед глазами встала неестественно прямая поза служанки, и непроницаемая чернота, растекающаяся пятнами по ее коже.

Медленно, будто с трудом прорываясь сквозь невидимую преграду, тьма потянулась к ним, выбрасывая вперед длинные щупальца живого тумана. Переборов оцепенение, Феодора вскочила на ноги. В два прыжка она преодолела разделяющее их со Стефаном расстояние, схватила его за плечи и что было сил развернула к окну.

- Не стой! Беги!

На мгновение их взгляды встретились, и Стефан будто впервые ее увидел. Или просто вспомнил о ее существовании – и о своем.

Вместе и не сговариваясь они распахнули створки. Феодора выбрала зеленую бусину и вцепилась в плющ, оплетавший снаружи стены гостевой усадьбы. Впитав магию, тонкие стебли окрепли под ее руками, уплотнились, как канаты. Она запрыгнула на подоконник и повисла на них, проверяя надежность.

- Есть! Сюда!

Внутри механизма перчатки хрустнуло – снова. Плющ, за который держалась Феодора затрещал. Она ахнула и постаралась перенести вес тела обратно на ноги, но было поздно. Феодора заваливалась назад, с ужасом наблюдая, как медленно удаляется от нее оконная рама. В глазах потемнело. Ступни потеряли опору.

Падение остановилось в самый последний момент. Феодора ударилась о стену, больно содрав колени. Стефан держал ее за руку.

- Подтягивайтесь. Скорее.

- Должно быть, здесь громыхнуло! – раздалось за стеной, отделяющей гостевую виллу от парка.

На входе во внутренний двор показалась императорская стража. Лишь то, что окно комнатки для слуг находилось не по центру фасада, выиграло им со Стефаном несколько мгновений. Еще пару шагов – и они окажутся как на ладони. В отчаянной надежде на чудо Феодора прильнула к стене.

Свободной рукой Стефан поставил механизм рядом на подоконник. Феодора не видела, что именно он сделал, но почувствовала, как кожу обдало холодом, а воздух вокруг пошел рябью, будто разогретый на полуденной жаре. Барьер!

Тихо переговариваясь, пятеро стражей вышли на середину внутреннего двора.

- Тут все спокойно.

- Это еще ни о чем не говорит.

- Или говорит. Что кто-то грохот праздничного салюта от диверсии не отличает.

Стараясь не издавать ни звука, Феодора уперлась ступнями в стену. Стефан подтянул ее наверх. Едва она основа оказалась внутри, вернулся звон в ушах, стало тяжелее дышать. Стефан кивком головы указал вглубь комнаты – тьма змеиным клубком так и висела над дверью.

- Пару часов назад кто-то расколошматил в щепки дверь в сад у старого дворца, – произнес внизу патрульный. – Это тянет на диверсию?

- И что ты предлагаешь? Ворваться в спальню к спящим гостям?

Стражники во дворе замолчали.

Оставив Стефана следить за барьером, Феодора осторожно прокралась вглубь комнаты и присмотрелась.

Дымное облако распласталось по стене. Источаемая им аура ледяного ужаса никуда не делась, но вперед оно больше не рвалось. Несколько туманных щупалец, извиваясь, отчаянно цеплялись за потолок, но большинство просачивались в коридор сквозь щель над дверью, образовывая на опаленной штукатурке потеки непроницаемой черноты. Смертельная ловушка оказалась в ловушке – что-то, будто магнитом, тянуло черный туман к себе. И что бы это ни было, ему нужно было помочь.

Феодора повернула наруч, выбирая последнюю оставшуюся белую бусину. Затаив дыхание, она дождалась, пока заряд полностью сформируется в ладони, плавно качнула рукой и отправила светящийся шарик вертикально вверх. Тягучую секунду спустя тот ударился в потолок со звуком, похожим на тихий вздох. Мягкая воздушная волна разошлась кругами, как от брошенного в воду камня, встряхнув клубившиеся под сводом клочья тумана.

Ощущение гнетущего присутствия навалилось на плечи, подминая под себя – и вдруг растворилось. Звон в ушах взвизгнул раненым зверем – и все стихло. В мгновение ока тьма выскользнула из комнаты. Колени Феодоры подкосились и она в изнеможении опустилась на пол.

- Найдите того, кто отвечает за эти покои, – раздалась снаружи команда. – Пусть возьмет нескольких служанок и вместе проверим, как там гости.

- Это они о нас, – бесцветным голосом произнесла Феодора и обернулась.

Опустившись на пол у окна, Стефан смотрел прямо перед собой, будто просчитывал в уме что-то, а потом снова взялся а механизм. Быстро передвинув стекло и сменив настройки, он секунду помедлил и коротким рывком сместил селектор. До слуха донесся грохот. Где-то за домом прогремел хлопок, едва ли не сильнее того, что привел стражников сюда.

- Снова! – донеслось со двора.

- Не здесь! Оранжерея к востоку!

Раздался топот быстро удаляющихся шагов.

- Ушли. Все.

На ватных ногах Феодора подошла к окну и села на пол рядом со Стефаном. Прижавшись спиной к стене она обвела глазами комнату – лужи на полу, закопченные стены, обожженная дверь с торчащими из нее скрюченными угольками побегов, мебель, раскиданная ударом воздуха и потоками воды. Тупой, ноющей болью напомнило о себе плечо. Неудержимо захотелось разрыдаться.

- Мы чуть не убили друг друга, – прошептала она, и обняла себя руками, стараясь унять бьющий ее озноб.

Стефан молча поставил на пол между ними свою астролябию, выставил стрелки и опустил на диск одно из чудом уцелевших стекол – красное. Огонь. Феодора насторожилась. Но секунды текли, и ничего не происходило. Пока внезапно она не осознала, что мокрая одежда больше не холодит.

Тяжелая, промозглая сырость перестала липнуть к коже. Сухое тепло, как от нагретого солнцем песка, незаметно наполнило комнату. Подернулась мельчайшей рябью зеркально-гладкая поверхность луж и принялась отступать, обнажая камень пола. Воздух сделался прозрачным, легким, почти невесомым.

Мокрый шарф начал подсыхать и стянул плечи. Непослушные волосы немедленно распушились.

Феодора зачарованно уставилась на круглое красное стеклышко на медном диске. Потрясающе, какими разными оказались в итоге их со Стефаном механизмы. Ее перчатка была прикладным инструментом, рассчитанным на немедленное действие. У него – прибор для контроля, точный и требовательный. А в основе – наставления одного и того же человека. И его прощальный подарок – потускневший от времени осколок старинного Зеркала.

Одного из восьми Зеркал-порталов, разбившегося много веков назад над озером Свитязь.

Невольно Феодора протянула руку и помахала ладонью над механизмом, ожидая почувствовать жар – эпицентр творящихся кругом изменений. Ничего. Стефан улыбнулся.

- Это не источник. Механизм воздействует на пространство равномерно. Селектор, – он указал на вышедшую из-под контроля деталь, – задает радиус области воздействия. Ну и... работает через раз.

Феодора вздохнула.

- Одна осечка у тебя против двух моих. Можешь записать себе победу, я не против.

- На самом деле, я предпочел бы, чтобы у вас осечек не было.

- Помнится, ты хотел доказать, что твой механизм лучше.

- Я хотел довести его до ума. Он не закончен – и как будто не хочет быть. Устраняешь один сбой, тут же появляется новый. Точно упираешься в потолок, который не преодолеть, что бы ни делал. Знакомо?

Феодора закусила губу – отпираться было сложно. Стефан кивнул и продолжал.

- Я надеялся, что ваше устройство готово. Думал, если проанализирую его, смогу адаптировать под себя ваш принцип, вычислю изъян и устраню. А вместо этого узнал, что у вас те же проблемы, что и у меня, – произнес он с горечью. – Учитель ждет, что я закончу работу. Результат важен для него, а я в тупике. Как он, должно быть, разочарован.

- Он не стал бы давить! Только не он! – Феодора замотала головой. – Ты рано сдался. Если учитель Исидор передал тебе знания и дал осколок Зеркала, значит он доверяет.

- Да, так он и сказал – что доверяет. Но пару месяцев назад прислал мне помощь, – холодно ответил Стефан. – Магда привезла от него письмо. А я умею читать между строк.

- Магда?

- Служанка, которая стала Тенью.

- Учитель прислал к тебе чародейку? Мне показалось, ты не слишком жалуешь магов.

- Он написал, что иногда для достижения цели мы обязаны принять помощь, даже если она от тех, кто нам не нравится, – процитировал Стефан письмо, которое, подумалось Феодоре, он знал наизусть. В его голосе промелькнули знакомые интонации Исидора Мелира. – Учитель написал, что Магда многим ему обязана. Я устроил ее во дворец. С ней дело, действительно, пошло быстрее. Она доставала материалы, заряжала стекла. Это было деловое сотрудничество. И она явно была не в восторге. Ей хотелось быстрее с этим разобраться.

- Как случилось, что она... – Феодора не смогла закончить.

- Я использовал свое устройство, чтобы на расстоянии изучить ваше. Его мощности не хватало. Тогда Магда вложила в него свою магию, усилила. Она и раньше говорила, что надо заставить механизм работать на пределе. Так он разом проявит все изъяны, легче будет править. Я считал, что это опрометчиво. Вот она и проявила инициативу, показала мне, наглядно. И я даже был благодарен. Все почти получилось, – Стефан мрачно усмехнулся. – А потом пришел Дым.

На какое-то время между ними опустилось тяжелое молчание. Феодора опустила голову на руки.

- Папа просил не думать о магии, по крайней мере, до возвращения домой. Если бы я послушала его и не притащила с собой перчатку, ничего бы не случилось.

- Перестаньте, – с раздражением отозвался Стефан. – Я хотел использовать вас. Надеялся на ваш прорыв, потому что перестал надеяться на свой. Я поставил на карту все и решил играть грязно. Мне жить с тем, что из этого вышло.

- С разнесенными в пух и прах покоями например.

Он неопределенно пожал плечами.

- Вода высохнет. За дверь, пострадавшую от очень неудачно упавшей лампы, конечно, придется ответить. Но это, по крайней мере, не из разряда сделок с совестью.

А что из разряда Феодора понимала и сама – Магда. И механизм, нет, механизмы, которые привлекли –

- «Дым» – это ведь то, что появилось там, над дверью?

- Да. Учитель Исидор так называл туман черного цвета. Он изучал его.

- Учитель посвятил тебя в свои исследования?

Феодора почувствовала легкий укол ревности. Они ведь проводили в беседах каждую свободную минуту – но всегда говорили... о ней.

- Если бы. Я наблюдал издалека. Но когда ему удавалось добиться прорыва, или подтвердить теории, он, да, рассказывал что-то. Не мог сдержать чувств.

Об Исидоре Мелире Стефан говорил с нескрываемой теплотой. Феодора улыбнулась.

- Хотела б и я послушать... Учитель Исидор не жил в доме, только приходил в условленные часы. Он обустроил себе мастерскую в Новгороде. Должно быть, все его озарения случились там. Без меня, – она вздохнула, не скрывая сожаления. – Так он говорил о Дыме?

- Да. Ему удалось подтвердить его связь с Лугом.

- Тем самым, что на месте пепелища, оставшегося после Огненного Бедствия?

Стефан кивнул.

- И с его очагами, такими, как та трава в которую вы попали. Учитель их называл «брызги» Луга.

- «Брызги» Луга, – задумчиво повторила Феодора, будто попробовала слова на вкус. – Странное название...

- Он считал, что звучит романтично. Говорил, Луг накатывает на барьеры, как волна. А раз есть волна, должны быть и брызги.

- Похоже на него – разглядеть прекрасное даже в страшном. Откуда только взялись здесь эти «брызги»? Луг же далеко.

- Дым их и переносит. Те, что ближе к Лугу, в Пограничных землях, стабильнее, могут держаться годами. Те, что дальше – как повезет.

- Значит, Дым не только нападает и превращает в Теней?

- Наоборот. Учитель говорил, что Дым не агрессивен. Его привлекают сильные вспышки магии. Особенно те, которые не похожи на естественные. Иногда, уходя, он оставляет «брызги», присмотреть. Случайный контакт может быть опасен, да, но чтобы что-то заставило его атаковать...

Стефан замолчал и нахмурился. Феодора догадалась – дважды за сегодняшнюю ночь произошло то, что противоречило всему, чему он привык доверять безоговорочно. Дым именно что напал на Магду, и был непрочь напасть на них, после того, как постоянные осечки механизмов приманили его снова – если бы что-то не помешало ему.

Но сама Феодора раньше не знала даже этого. Мысленно она сопоставила то, что сказал Стефан с тем, что видела своими глазами – темное облачко, окутавшее Зеркало-портал в ночном небе, островки травы, возникающие и исчезающие в клочках черного тумана. Для Дыма, казалось, не существовало никаких преград – ни в этом мире, ни в, получается, Старом. Выходило, что Луг в любой момент мог соткаться из ничего прямо под ногами.

От внезапной догадки мороз пробежал по коже, несмотря на согретый магией воздух. Феодора лихорадочно вцепилась Стефану в запястье.

- Так вот как заболела мама! Соприкоснулась с Дымом. Или с «брызгами», – выпалила она, не заботясь о том, как, должно быть, невпопад это звучит. Впрочем, слухи о загадочной болезни, сгубившей вторую жену новгородского наместника, ходили при дворе. – Эти «брызги», ты знал, что они за дверью?! Давно они там? Видел их раньше?

- Нет.

- Только не обманывай! Ты пытался предупредить меня, не хотел, чтобы я туда бежала!

Стефан покачал головой.

- До этой ночи я «брызг» не видел, – твердо ответил он. – Я видел то, от чего они разбрызгиваются. Могу сопоставить.

Феодора потрясенно ахнула и медленно отпустила его руку. В Отражениях не было никого, кто не знал бы о Луге – но мало кто мог описать его не с чужих слов.

- Ты видел Луг вблизи?

- Да. И мне хватило. Я чуть не погиб тогда. Достаточно, чтоб никому такой судьбы не желать.

- Но со мной не случилось ничего...

- Так уж и ничего? – Стефан внимательно посмотрел на нее. – Феодора, то, что вы соприкоснулись с Лугом и вернулись невредимой, это чудо. И объяснить его я могу только тем, что на руке у вас была перчатка. С осколком Зеркала внутри. Не хотите рассказать, что там произошло?

Феодора отвела взгляд и снова прижалась спиной к стене. Какое-то время сидели молча. Стефан не прибавил к сказанному больше ни слова, давая ей подумать, что говорить – и говорить ли вообще. Вот только с кем еще ей обсудить свое путешествие по мирам?

- Видение, которое показало мне Зеркало прошлым вечером, начало сбываться, – решилась Феодора.

И рассказала, что случилось после того, как она шагнула вслед за Тенью в луговую траву и полетела в чужую ночь на свет электрического маяка, умолчав только о встрече с сестрой на улицах Константинополя, потому что эта тайна принадлежала не ей одной.

Стефан слушал вдумчиво, не перебивая.

- Значит, «брызги» Луга соединяются между собой, – наконец, произнес он.

- И Дым сдувает их с одного места и переносит на другое, – Феодора плавно взмахнула руками, изображая поток воздуха, – Все, как ты сказал. А Тень бежала от островка к островку и злилась! Шутка ли, я б тоже была в ярости, если б мне не давали попасть, куда мне надо.

Ее вывод произвел впечатление. Стефан чуть подался вперед.

- Объясните?

Глаза Феодоры загорелись мрачным торжеством. Она набрала воздуха в легкие и зачастила –

- Как только я прошла через «брызги», моя перчатка оказалась связана с Тенью. Ее гнев и отчаяние я чувствовала, как свои. Можно сказать, мы были настроены друг на друга. Ну или я была настроена на нее. А она – настроена бежать вперед, – Феодора подняла к лицу руку в перчатке и постучала ногтем по круглому медальону с лункой. – Мне как будто веревку к руке привязали и тянули. Разыграли передо мной спектакль. Протащили по мирам, чтобы что-то показать? А Тень использовали как буксир, мешали ей. Чтобы не бежала слишком быстро? Или бежала туда, куда нужно? Кому нужно? Если бы меня куда-то не пускали – я бы тоже злилась. Но хотелось бы знать, на кого.

Феодора выжидающе посмотрела на Стефана. Тот молчал, обдумывая каждое ее слово.

- Показали четырех волшебниц? – переспросил он, наконец.

- Да. Гармоничную четверку.

- А тянули, я так понимаю, за осколок Зеркала?

Феодора скорчила рожицу.

- Если только не позарились на серебряный медальон, в который он убран.

Они рассмеялись. На секунду пережитое во время погони за Тенью показалось фантастическим приключением, а не поставленной по чьей-то властной воле пьессой, где Феодоре была отведена роль марионетки на ниточке.

- Что думаешь? – выдохнула она.

Стефан откинулся назад, на стену, закрыл глаза, и его лицо стало непроницаемо серьезным.

- Ничего хорошего, – произнес он. – Если все так, что-то... или кто-то управляет Дымом в обоих мирах. Переносит «брызги» туда, куда хочет. Водит или сбивает с толку Тень. И имеет доступ к нашим механизмам. К осколкам в них, по крайней мере. Мне это не нравится.

Пока Феодора обдумывала смысл устроенного для нее шоу, Стефан видел на саму конструкцию сцены. Он пересказал в точности то, что она чувствовала, пока бежала за Тенью, но так, что ей стало не по себе. Феодора притихла, но уже через секунду упрямо вскинула голову.

- Пусть так. Отказаться от своего механизма я все равно не готова. Он нужен мне, и я его закончу. В видении была подсказка. И теперь, когда оно начало сбываться, я тем более не стану скидывать его со счетов. Жаль только, что я так и не узнала, куда ушла Тень.

- В сам Луг в Пограничных землях? – Стефан пожал плечами. – Просто гипотеза.

Они замерли, молча глядя друг на друга – слишком убедительная гипотеза.

- Так Луг, получается, собирает их, что ли? – выдохнула Феодора. – Тени чародеев?

Она вскочила с пола – так резко, что едва не потеряла равновесие. Задев коленом угол вынесенного на середину комнаты сундука, Феодора зашипела от боли, опустилась на крышку, обхватила плечи руками и уставилась прямо перед собой.

Стефан тоже поднялся.

- Чародеи – носители магии. Магия – кровь нашего мира. Без магии... – он подхватил ее мысль. – Без магов Отражения всего лишь оболочка, копия. Возможно, дело в этом.

- Кровь нашего мира... Только и слышишь. Император так говорит, и Советы, и учитель... А мама не была чародейкой. Для Луга она была пустой. Неинтересной. Поэтому она просто... умерла. А Магда...

- Ее забрали, потому что она была нужна.

- Силы стихийные, Тени – это не болезнь, не эпидемия. Это охота!

Глаза Феодоры распахнулись от ужаса. Она уже не могла остановить поток образов – и подступающую панику.

Может быть так, что Луг, год за годом отгрызающий по кусочку от мира, в котором они жили, на самом деле, наступает не только на землю – он одновременно высасывает «кровь», делая «плоть» все более хрупкой, податливой. А что будет, когда, обладающих магией не останется совсем?

В опасности были не только чародеи, и не только те, кто мог случайно или по злой прихоти соприкоснуться с Дымом, или ступить в траву, оказавшуюся и не травой вовсе. В опасности были все.

Феодора снова оказалась на ногах, заметалась между раскиданной потопом мебели.

- Неужели учитель Исидор еще не докопался? – зашептала она. – Хотя, наверное, не каждый день побегаешь по «брызгам» Луга вслед за Тенью. Вдруг он просто не знает? Надо сообщить ему. Он бы помог все проверить. И если подтвердится, то, Советы Чародеев, император, сообщить нужно всем!

- Феодора!

Стефан перехватил ее руку. Неожиданное прикосновение заставило ее застыть на месте, слова застряли в горле. Реальность вокруг снова обрела очертания.

- Советы и император, я думаю, они знают, – горькая усмешка прозвучала в его словах, будто Стефан и не ожидал ничего другого. – По крайней мере, знают достаточно, чтобы понимать, чем это грозит. Подумайте, Академии открыты тридцать лет назад. Они привозят сюда чародеев из Старого мира.

- И правда...

В уме всплыл разговор с сестрой на пепелище – о тайнах, унесенных в могилу. Феодора забыла, что в стенах дворцов и собраний не всегда говорят прямо, а иногда не говорят вообще.

- Что вы собирались делать после того, что видели в Зеркале и когда бежали за Тенью? До нашего с вами разговора, что вы собирались делать?

- Пересобрать перчатку. И искать тех четырех волшебниц.

- Пересобирайте. Ищите. А я узнаю, где сейчас Исидор Мелир.

- Зачем тебе помогать мне? – Феодора прищурилась – Все еще надеешься на мой прорыв вместо своего?

- Да.

Опять это «да»! Она сжала губы. Взгляд Стефана смягчился. Оба хмыкнули, одновременно.

- Потому что я тоже не готов отказаться от своего механизма. Он нужен мне так же, как ваш нужен вам. Но и забыть о том, что и он, и Дым, запросто могут быть взяты под контроль извне – ради того, чтоб привлечь внимание к нескольким чародейкам – я тоже не готов. Нам не обойтись без помощи учителя. Но каждый должен заниматься тем, в чем от него будет больше толку. И раз уж на мою долю не пришлось мистических откровений... – Стефан развел руками. – Чем я могу заслужить ваше прощение?

Феодора задумалась. С чего начать поиски Исидора Мелира, она и представить не могла. Учитель ушел так, что было ясно – он не хочет, чтобы за ним последовали. Но Стефан знал его таким, каким сама Феодора его не знала никогда. Так может у него, у человека, который обманул ее, шпионил за ней, чтобы украсть ее идеи... пытался предупредить ее об опасности, не направил против нее ни одного заклинания, держал ее за руку, когда она болталась там, за окном – а под потолком клубился Дым, а внизу стоял патруль императорской стражи... Может, у него и есть шанс.

- Ладно, – проговорила она. – Будешь должен мне услугу.

С трудом подавленное отчаяние на лице Софии посреди руин старой усадьбы всплыло в памяти. Совсем скоро они вернутся в Новгород, а сестра останется при дворе одна – лицом к лицу с теми, кто не гнушается никакими методами.

- Мне, или тому, за кого я попрошу, – закончила Феодора.

Стефан кивнул.

- Справедливо.

Нужен был знак. Феодора огляделась по сторонам. Потоки воды смыли в угол бронзовую чернильницу на цепочке. Закрывающая горлышко пробка была на месте. У стены за перевернутым столом нашлось перо. Несколько искореженных бумажных листов присохли прямо к каменному полу. Как там сказала ее старшая сестра, когда увидела, на что способен ее механизм?

Значит, ты умеешь проходить сквозь стены?

Оторвав тонкую полоску бумаги, всю в разводах от расплывшихся чернил, Феодора быстрым, летящим почерком вывела: «Стефан Корис умеет смотреть сквозь стены».

- Поможешь тому, у кого будет вот это, – она продемонстрировала записку Стефану, скатала ее в трубочку и спрятала в свою перчатку. – Всё.

Вместе они вышли из комнаты. Феодора проскочила несколько шагов до двери в свои покои, приоткрыла ее, юркнула внутрь и, развернувшись за порогом, глянула в просвет на Стефана.

- Увидимся. Скоро.

Парк за окнами все еще лежал в густой тени, но небо с востока уже занялось утренним розовым.

- Постарайтесь поспать.

Феодора кисло улыбнулась и тихо закрыла за собой дверь. Остатки сил мгновенно покинули ее, едва она осталась одна. Выпутываясь на ходу из шарфа, она доковыляла до постели и повалилась на смятые простыни.

***

Стефан не двигался с места еще несколько мгновений прежде чем, наконец, направиться к лестнице. Под ногами что-то тихо звякнуло. Он нагнулся и поднял подвеску в виде миниатюрного круглого зеркальца в раме из крошечных кусочков смальты красного, зеленого, синего и белого цвета. Цепочка порвана, стекло делила пополам свежая трещина.

Кулон Магды. Странно, раньше он казался Стефану не более чем дешевым оберегом. Но, если присмотреться, филигранная работа и, судя по всему, старинная. Точь-в-точь одно из Зеркал-порталов. Даже разбитый, он покалывал пальцы словно наэлектризованный.

Магия. Мощная энергия текла сквозь него – совсем недавно.

Стефан нахмурился и, помедлив немного, убрал подвеску в сумку на поясе.

***

Стук в дверь разбудил ее.

Феодора подскочила на постели, спешно натягивая одеяло поверх порванного, серого от грязи платья. В дверях, балансируя с громоздкой утварью для омовения, появилась незнакомая молодая служанка и поспешно согнулась в поклоне.

- Я разбудила вас, севаста?!

- Не страшно.

Феодора проследила глазами, как женщина легко ступая пересекла комнату, поставила на столик у зеркала таз и плавно наклонила над ним кувшин. Тонкая струя со звоном разбилась о серебряное дно, с тихим журчанием вода поднялась до краев. По поверхности, словно кораблики, поплыли несколько ярко алых лепестков. Положив рядом свежее полотенце, служанка бросила на застывшую в кровати госпожу вопросительный взгляд – не нужно ли чего.

Феодора мотнула головой.

- Ступай. Я соберусь сама.

Женщина снова почтительно поклонилась и вышла. Сквозняк потянулся ей вслед занавесками, но, едва дверь закрылась, передумал. Полупрозрачная ткань, невесомая, как рукава танцовщиц, мягко опустилась по сторонам открытого окна. Звук шагов растаял в коридоре. Феодора помедлила, слушая, как вплетаются в тишину позднего утра шепот слуг и шелест ветра в листве. В голове разливалась болезненная пустота. Мир будто замер.

Пересилив оцепенение, Феодора опустила ступни на шелковый ворс ковра, и время понеслось вперед, отсчитывая минуты до конца поездки в столицу – поездки, в которую позавчера она едва заставила себя собраться.

Ущерб, причиненный событиями безумной ночи, дал о себе знать немедленно. Вся в царапинах и ссадинах. На сбитых коленях засохли бурые корки. На правом предплечье, там, куда врезалось окованное металлом ребро сундука – шишка и огромный фиолетовый синяк. Тело бунтовало против любого движения. Казалось, ныла каждая мышца, каждая клеточка.

Феодора закусила губу, медленно потянулась и заставила себя расправить плечи. Длинное платье скроет это непотребство – главное, чтобы его не выдало лицо.

Принесенная служанкой вода была приятно прохладной – не обжигающе ледяной, как в уличном фонтанчике, из которого ее наскоро умывала София, прежде чем посадить в паланкин – и еле уловимо пахла лавандой. Феодора тщательно ополоснула лицо и руки, протерла влажным полотенцем шею и плечи, с трудом расчесала спутавшиеся в колтуны волосы. Взбрызнув водой непослушные кудряшки, она, как могла, пригладила их, закрутила в низкий пучок и воткнула в него все заколки, что привезла с собой.

Надев парадное платье, Феодора пристально изучила свое отражение в зеркале и слегка поморщилась. Ничего общего с гордыми совами Нотара – взъерошенный воробей в жемчугах. Подумав немного, она достала по наитию захваченную с собой шаль, накинула на голову зеленый шелк с вышитым гладью в том же тоне узором из перышек, закинула один конец на спину и расправила складки на плечах. Глянула в зеркало, кивнула – сносно. Пусть думают, что дочь наместника демонстрирует скромность – все лучше, чем невычесанную паутину в волосах.

Безнадежно испорченный хлопковый сарафан и порванный шарф Софии отправились в дорожный сундук. Между ними – зря привезенные отвертки, чтоб не гремели. Самое важное – механизм, перчатку – с собой, в ридикюль. Феодора окинула взглядом комнату – не забыла ли чего в смятых на кровати простынях – и вышла за дверь.

Стефан ждал – скрестив на груди руки, опирался на колонну, разделяющую два высоких арочных окна напротив ее покоев. Он выпрямился навстречу Феодоре и поклонился официально.

- Доброе утро, севаста.

- Доброе утро, господин Корис.

Застегнутый на все пуговицы Стефан. Только тени под глазами выдавали, что ночь была трудной.

Коротким кивком на дверь он приказал топтавшимся рядом служкам забрать вещи. Феодора посторонилась, пропуская их в комнату, и уже через пару секунд те несли ее сундук вниз по лестнице.

- Ваш паланкин подан, севаста.

- Хорошо.

Ласковое тепло окутало Феодору, как только они вышли в окруженный портиками, укромный дворик гостевой виллы. Солнце стояло высоко, напитывая жаром облицованные мрамором стены, выложенные мозаикой дорожки и поздние розы на клумбах. По центру негромко бормотал фонтан.

Спокойствие переполнило Феодору – и стало невыносимым.

Не выдержав, она бросила быстрый взгляд на окно второго этажа. Не то, открытое, с колыхающимися занавесками, рядом с которым проснулась, а соседнее, из которого едва не выпала. Будто желала убедиться, что события этой ночи оставили след не только на ее теле. Окно было закрыто.

- Не беспокойтесь об этом, – тихо произнес Стефан.

Заметил.

Он подал ей руку, чтобы помочь сесть в паланкин. Она сжала губы – и его пальцы, чуть сильнее, чем следовало, чтобы почувствовать опору.

Почувствовала.

Опустились занавески, отгородив ее от мира. Паланкин покачнулся и поплыл. Стефан пошел рядом.

На главной аллее они остановились.

- Ваша старшая сестра, севаста.

Феодора встрепенулась.

- Да. Я хочу попрощаться.

Открыв сумку, она нашла перчатку, достала из нее свернутую в крошечный рулончик записку и зажала в руке.

Стефан Корис умеет смотреть сквозь стены.

София стояла вместе с папой и сестрами в тени раскидистого платана. Госпожа Аглая с маленьким Андреем в нескольких шагах от них, расположились на мраморной скамье. Чуть дальше по аллее у паланкинов в почтительном молчании ждали слуги.

Феодора направилась к родным. Папа обернулся. Его внимательный, цепкий взгляд скользнул по лицу дочери, по ее задрапированной зеленой шалью фигуре. Он приветственно кивнул – со сдержанной нежностью, но Феодоре показалось, что тревожная морщинка на мгновение мелькнула между бровей Константина Нотара.

Это игра в скромницу насторожила его – папа не из тех, кого можно обмануть кротким видом. Но даже сквозь необходимый налет придворного официоза Феодора почувствовала, как доволен он, что младшая дочь не осталась ждать остальных, прячась за занавесками паланкина, как сделала бы в другой раз. Наместник протянул ей руку. Феодора улыбнулась и ускорила шаг.

Прощались тепло. София обняла папу, с бесстрастным почтением поклонилась Аглае, дала напутствия Зое, Ирине и Анне. Феодора подошла последней, чтобы остаться наедине. И все, что хотела сказать, вылетело из головы.

Строгая и царственная, с уложенной волосок к волоску прической, в атласном платье глубокого синего цвета с вышитым поясом и накидке, скрепленной на плече брошью в виде золотой звезды с восемью лучами, старшая сестра, казалось, была на своем месте среди этих мраморных стен, подстриженных кипарисов и каскадных фонтанов. У Феодоры от беспокойства за нее сжалось сердце.

- Попробуй не расстраивать отца, – шепнула София.

Феодора вымучила улыбку. Сестра вздохнула и усмехнулась тихонько. Совсем как папа, когда Феодора не смогла дать ему обещание не думать о магии.

- Хотя бы будь аккуратна.

Феодора закивала.

- Ах, София, – словно в порыве чувств она поймала ее руку в свои. Записка перекочевала из ладони в ладонь. – Береги себя!

Безупречная София и бровью не повела.

- Уж постараюсь, – серьезно ответила она, и сестры обнялись.

Константинополь за воротами дворца гудел как улей. Феодора знала теперь, как он поет от радости, затихает в благоговении, и ревёт от ужаса. Сейчас, снова, он пел.

Череда паланкинов потянулась на другой конец города, к Зеркалу-порталу в саду Императорского Архива. Не одни Нотара сегодня возвращались домой.

В просвет между занавесками Феодора выхватывала четкие полосы света и тени на стенах и алые гирлянды маков на фоне высокого голубого неба. Поток горожан рябил яркими цветами выходных одежд, сияли металлические пластины на доспехах замерших на своих постах стражников.

С широкой главной перспективы, заключенной с обеих сторон в колонные портики, под которыми устроили свои прилавки вездесущие торговцы, паланкин свернул к Архиву. Феодора ожидала тишины, но на узких улочках, пустых в ночь их приезда, царило оживление.

Желающие пройти через портал толпились в очередях к писарям. Чиновники восседали за столами под навесами из льняного холста прямо у открытых дверей в канцелярии на первых этажах. Их помощники сновали туда-сюда, проверяя достаточно ли бумаги и чернил, принося и унося толстые, переплетенные в кожу талмуды. В воздухе висел монотонный гул голосов и шорох бумаги.

Люди расступались, пропуская паланкины знати, высматривали, сколько еще их втекает в бутылочное горлышко улочки. Многие были заранее одеты по моде Старого мира. На лицах напряженное нетерпение – проход приостановлен, Зеркала возвращены, чтобы отправить важных господ в их пределы.

И к Феодоре пришло осознание, что она, действительно, уезжает. И не в щелочку за прохожими ей бы сейчас подглядывать. Мысли запрыгали хаотично и понеслись вперед. Нужно ли было сказать Стефану о Софии? Их договоренность в силе? Каким образом он сообщит ей, если найдет учителя?

Когда паланкин остановился и Стефан откинул занавески, Феодора была уже совсем в смятении.

- Ты мне не пиши. Я сама найду способ связаться, – вынырнув из водоворота своих мыслей пробубнила она, сосредоточенно и деловито, и оперлась на предложенную руку.

- Слушаюсь, царевна, – легкая усмешка промелькнула в голосе Стефана.

Феодора подняла на него взгляд – и время будто запнулось о невидимую преграду.

С мягкой улыбкой на лице он смотрел прямо на нее, немало не заботясь о том, как должен смотреть простой слуга на дочь наместника. Впрочем, он с самого начала... Щеки мгновенно запылали. От чего? От возмущения или... Сейчас точно подходящее время, чтобы заметить, насколько пронзительно-голубые у него глаза?

Феодора сжала губы, вздернула нос и отвернулась. Стефан поклонился.

- Доброго пути, – тон вежливый, официальный.

- Да. Благодарю, – выдавила она, кивнула, стараясь не смотреть, и на ватных ногах отправилась к папе и сестрам.

***

Феодора заняла место рядом с остальными Нотара. Спина чуть прямее, чем нужно, чтобы смотрелось естественно. Голова скромно покрыта, а нос – задран. И щеки порозовели. От чего? От возмущения или...

Стефан привычно спрятал улыбку, но глаз не отвел. Разве что взгляд обрел безопасное, ничего не значащее выражение.

Он был достаточно наблюдательным, чтоб разглядеть, что она не часть этой бесконечной церемонии. То, что без видимых усилий давалось ее сестрам, от нее требовало предельного внимания. Которое всегда можно было направить на вещи поинтересней. Казалось бы, что проще, опусти глаза, смотри вниз. Нет – Феодора смотрела прямо. И мыслями была далеко.

Выслушав напутственную речь, Нотара, наконец, прошли к порталу. По ту сторону Зеркала текла река, на противоположном берегу виднелись белокаменные палаты с деревянными теремами.

Голова Феодоры чуть склонилась к плечу, мелькнули выбившиеся из-под зеленой шали непослушные золотистые прядки у виска, и Стефану показалось, что она сейчас обернется – на мгновение стало тесно в груди. Но она одернула себя в последний момент и шагнула сквозь старинное выпуклое стекло.

Справилась, княжна.

Врата в Новгород закрылись. Чародеи-хранители обступили Зеркало и немедленно занялись открытием портала между мирами, которому теперь предстояло работать уже без перерыва всю праздничную неделю. Делегация провожатых из императорского дворца засобиралась в обратный путь. Стефан, в соответствии со своим положением, встроился в конец длинной вереницы придворных, когда его слуха достиг тихий гул поднимающегося в небо Зеркала.

Стефан остановился, обернулся через плечо и посмотрел в отражение.

Светловолосая девушка – Феодора – в простом белом платье бежала босяком по пустому ночному городу. Замысловатый механизм, закрепленный поверх кожаной перчатки на ее правой руке, тускло поблескивал в свете масляных фонарей. Всюду были маки. Красные цветы торчали из горшков и кадок у входных дверей. Пронзительно алые гирлянды болтались на балконах и, провисая подобно бусам, перекидывались с крыши на крышу через улицу. Истоптанные, помятые лепестки усыпали мостовую.

Феодора бежала туда, где вереница огней на фасадах домов мерцая тонула в темноте. Там в клубах черного тумана бесформенной грудой стен, крыш и куполов громоздился город. Будто вышедший из ночных кошмаров, одновременно знакомый и чужой Константинополь нависал, давил, грозя уничтожить хрупкую светлую фигурку.

Внезапно тьма сменилась ярким светом. Стены раздвинулись и пали. Маковое месиво под ногами обернулось высокой луговой травой. Ветер зелеными волнами гнал ее к горизонту, вслед за клонящимся к закату солнцем, где в хаотичном беспорядке возвышались колоссальные каменные столбы. Их окутанные дымкой силуэты выступали над равниной, как кости гигантского древнего чудовища.

Феодора остановилась, вглядываясь вдаль. Ее перчатка вспыхнула, огненный вихрь обвился вокруг запястья.

С трудом переставляя ноги в высокой траве, Феодора пошла вперед.