антиутопия для нетакусиков вотэтода
Десептиконы превратились в игрушки и попали в вашу квартиру.
Чудом сохранившийся дневник ученого-океанолога и иезуита, повествующий о его паломничестве к Эдемскому саду...
По мотивам игры Water Womb World
Комплекс — это сооружение, в котором тянутся вены проводов, торчат хрящи железных креплений, туго сплетаются лимфоузлы газовых труб с вентиляционными артериями, обвивая металлическую обшивку его туши. Идеальная система, приводящая к балансу всё, что в ней находится. Но тебе не повезло оказаться помехой в искусственном организме, и он уже оскалил на тебя многоярусную пасть. Будь быстрее, хитрее, агрессивнее, всё, что придет на ум, и тогда, возможно, тебе повезёт в этой неравной борьбе.
«А остальное не важно» (англ.)
До Эрид — четыре года полета и поле непаханое межкультурной коммуникации.
С годами, по мере того как лето становится прохладнее, а зима — суровее, имя Райланда Грейса все чаще звучит в церквях, мечетях, святилищах, храмах, синагогах и во всевозможных общинах по всему миру, больших и малых. Ему молятся о безопасности, мудрости, крепком здоровье. Его образ встречается повсюду, — на граффити, молитвенных карточках, фресках, статуях, — изображение хитрой лисы рядом с ним распространяется как лесной пожар, став символом сообразительности и изобретательности. Его имя — в шепелявом шепоте маленького ребенка, читающего молитвы перед сном, и в сердцах тех, кто раньше ни во что не верил.
«Райланд Грейс, — говорят они. — Ты проделал такой долгий путь, но тебе еще многое предстоит. Защити нас. Спаси нас. Да пребудут с тобой мудрость и проницательность. Мы верим в тебя. Помни о нас. Спаси нас».
На расстоянии почти двенадцати световых лет от Земли Райланд Грейс вздрагивает и просыпается на борту «Аве Марии», а в голове у него эхом раздается собственное имя.
(«инородное тело» — лат.)
Когда я рылся в ящике письменного стола, мне под руку попался спичечный коробок. Я не помнил, чтобы держал запас спичек в таком месте, и на пробу встряхнул находку. Внутри коробка одиноко перекатилось что-то мелкое — и в тот же миг я с содроганием вспомнил, что именно.
Перидот стиснула зубы, едва сдерживая раздражение. Квадрадот снова крутился рядом, рассыпаясь в комплиментах, будто не замечая, как они действуют на неё, словно наждачная бумага по стеклу.
Этот Петербург наводнён оборотнями всех мастей и видов, что всячески стараются мимикрировать под обыкновенное население. Нормальных по-настоящему людей в нём осталось не так уж и много, и Павел Петрович - один из них. А может и нет. Кого может надёжно скрывать человеческий облик, и что делать, если полностью скрывать животную сущность не удаётся?
Что делать, если пришелец, только что собиравшийся тебя сожрать, стал человеком? Нуу, почти...
Если твоя жизнь ограничена железными, обвитыми титановой обшивкой рёбрами Комплекса, то вряд ли ты сможешь что-то в ней изменить. Индустриальная гниль найдет каждую трещину, проникнет внутрь еле заметными метастазами, и ты сам не поймешь, когда от тебя самого мало что останется.
Воздух над прибрежными скалами дрожал от напряжения. Высоко в небе парили три фигуры — Ехидная Ляпис, Славная Ляпис и сама Ляпис Лазурит, — а внизу, на земле, стояли Стивен и Ляпис, глядя вверх с выражением тревоги и недоумения.
Ляпис Лазурит и Перидот Хризолит — лучшие подруги. Их связь крепка, а взаимопонимание кажется почти абсолютным. Но есть одна проблема: со дня знакомства они ни разу не сливались.