— Желание за желание?

Илья смущается не меньше, чем она сама пару минут назад, и нервным движением смахивает набок непослушную русую челку:

— С моей работой? Да я уже и загадывать что-то конкретное боюсь.

Никогда не знаешь, что ждёт тебя в следующую минуту жизни. Ребята убедились в этом сразу, как только попали в Детский Дом, в котором творится всякая чертовщина. Начиная странным поведением воспитателей, а заканчивая внезапной пропажей детей...

Им осталась доломанная на квантовом уровне стационарная реверсирующая установка и эта отсеченная ветвь событий. И все усиливающийся холод.

_____________________________________

При вмешательстве в прошлое неслучившееся настоящее продолжает существовать, даже если Вселенная его «не запоминает».

— Тебе больно, — говорит она, не глядя прямо на Нео. Ей не требуется смотреть, она видит его и так — разумом, а не последовательностью сигналов от зрительных нервов.

— Я в порядке, — практически моментально огрызается он и принимается яростно шуровать гнутым металлическим прутом в углях. Пламя поднимается выше. — Настолько, насколько это возможно последний месяц.

— Тридцать девять дней и три часа, — автоматически уточняет Бренна время от появления «зеленого неба». — И ты не в порядке.

Известив, что теперь они будут работать вместе, их не столько представили, сколько предъявили друг другу:

— Агент Сигнум.

— Агент Невер.

(Сборник драбблов с вечным статусом «закончен»)

Со временем мир начинает смотреть на Петю в ответ. И этот взгляд сотен невидимых глаз — пронзительно-рентгеновский, как у Невера, только во много раз хуже.

«Мы тебя видим», — словно говорит этот взгляд.

«Ты — аномалия».

«Аномалии подлежат устранению».

Для Невера Джек — загадка.

В досье на пса — много сухих формулировок о том, чем он может быть опасен или полезен, и ничего о том, кто или что он такое.

Вечером пятого дня к нему в кабинет без спроса и предупреждения заваливается Илья.

— Что ты тут делаешь? — не отрываясь от документации, раздраженно спрашивает Невер. — У тебя еще должен быть отпуск.

— Да я вот… шел мимо, решил тебя проведать — Алиса сказала, что можно, — смущенно отзывается он, подходя. — Ты вон бухтишь, что я вне миссий на улице не бываю, а сам не лучше.

Он закрывает глаза и честно пытается заснуть.

И тогда темнота под веками оборачивается ослепительным куполом ярко-синего в черноту неба, где нужно бороться за каждый глоток иссушающего разреженного воздуха, за каждый метр высоты.

Быть спецагентом — это значит уметь действовать в самых разных условиях и выполнять свою работу, даже когда многое оказывается не тем, чем виделось, и охотник внезапно становится жертвой, союзник — врагом, а катастрофа — спасением.

— Невер, что это за фигня? — Илья перелистал девственно чистые страницы один раз, потом второй, будто надеялся, что от этого там снова появятся его торопливые каракули. — Это… еще одна аномалия? Мы что-то сделали не так?

— Это как раз-таки обычное явление. Мы же вернулись назад во времени, туда, где твое письмо еще не написано.

«Эпсилон» множество лет стоял и продолжает стоять на страже безопасности Земли и человечества. Однако и он не всесилен.

Существуют аномалии, которые невозможно исследовать и ликвидировать, и монстры, чей возраст многократно превышает срок человеческой жизни и которые также не поддаются устранению.

Все, что может в таких случаях сделать организация — наблюдать и по возможности сдерживать аномальные объекты.

Их нашла явившаяся на сигнал бедствия медбригада организации. К тому времени выдохлись они оба: и бьющийся в судорогах необъяснимо седой Илья, захлебывающийся сиплым криком, и удерживающий его Невер.

«Пополнение» является точно к назначенному времени.

— Агент… — начинает Невер, слыша у двери кабинета шаги, поднимает взгляд от экрана компьютера и замирает — кажется, забыв моргать.

— Эвер, — подсказывают ему.

— Что ты такое?! — выплевывает он твари прямо в лицо и почти досадует, когда выражение оного не меняется ни на йоту.

— Помощь. Которую ты старательно сводишь на нет.

Ее глаза — тоже очевидно нечеловеческие, без радужки и с залитым резким серебром белком.

— Это иллюзия. И ты, убегая, забираешься в нее все глубже.