📖 Глава 3. О будущем

Туманный вечер обволакивал Зверополис густой, липкой полутьмой, прорезаемой холодными полосами света от уличных фонарей да скользящими туда-сюда огнями фар. Буйволсон сидел на террасе и медленно пил чай. Долгожданный отпуск наступил, и теперь капитан полиции наслаждался семейным покоем. Его настроение было приподнятым, хотя нет-нет да и омрачалось иногда.

Уже почти год бок о бок с Буйволсоном служит его сын Гилберт. Отважный и крепкий полицейский, не уступающий отцу в его молодые годы, был полон сил и энергии, только в его глазах уже слабо горел тот идеалистический огонёк, который старший Буйволсон потушил в себе давно. И знал, что гореть ему оставалось недолго. Гилберт не только со слов отца знал, что служба в полиции связана с трудностями, болью и кровью. Буйволсон видел в сыне себя, вспоминая о своих первых годах в полиции, верил в его будущее… но всё равно боялся, что город сломает его, как сломал многих других. Раньше он мечтал о другом будущем для Гилберта — о семейном и безоблачном будущем, без переживаний и разочарований. И его надежды сбылись — Гилберт уже женат, он скоро станет отцом, а у самого Буйволсона подрастает дочь.

При этих мыслях Буйволсон улыбнулся. Он ждал внуков, представлял, как будет играть с ними, возить на природу, а в некоторых мечтах воображал, как отвозит их на чудесное озеро с водопадом, — туда, где познакомился с бабушкой. Красивые места видал и Гилберт, благодаря не только родителям, но и друзьям отца.

И опять морщины пробороздили лоб. Друзей у него много, но служба в полиции и преступники отнимают даже их. Кто-то становится предателем, кто-то жертвует собой.

— Папа? — тихо спросил Гилберт, нарушив тишину.

Буйволсон прогнал с широкой морды печаль и вздохнул, откинувшись на спинку кресла-качалки.

— Ты даже в отпуске о работе думаешь? — с улыбкой спросил Гилберт.

— Не совсем, Гил, — признался Буйволсон. — Мысли о будущем.

— Во время отпуска вайб должен быть соответствующим, — подмигнул сын.

— Во время отпуска времени свободного много, сын, — вздохнул Буйволсон, — а дверей и стен от мыслей нет.

— Так, — следом вздохнул и Гилберт, — ну-ка, делись своими мыслями. А то и мне не по себе, а завтра на работу ещё.

Он придвинул стул и сел рядом с отцом. После минутной паузы, потраченной на то, чтобы допить чай, Буйволсон заговорил:

— Смотрю на тебя и вижу, каким крепким мужчиной ты растёшь, Гил. Особенно сильнее ты кажешься в образе будущего отца, у которого будут сразу двое детей.

— А я сестрёнкой обзавёлся почти четыре года назад. Кринж, да? — с ухмылкой спросил Гилберт. Потом посерьёзнел. — Сказать ты хотел другое, папа. Вижу, как хмуришься, говоря о том, что гордишься мною.

Буйволсон быстро поднял голову.

— Так и есть, Гил. Ты сомневался? Ты — молодой герой Зверополиса, я был старше на два года, чем ты сейчас, когда получил первую награду. Я горжусь тобой и верю в твоё будущее… хоть и желал другого.

— Ну, желал, и что? — не смутился Гилберт. — Ты сам сказал мне, что своё будущее нужно строить самому.

— Его тебе и желаю, Гил, — сказал Буйволсон. — Чтобы в нём было меньше разочарований, боли и ошибок.

— Ошибки бывают у каждого, — возразил Гилберт. — Но почему говоришь о своих ошибках ты, герой полиции уже… сколько лет?

— Может, я и герой, — пожал мощными плечами Буйволсон. — Но иногда кажусь просто полицейским, который видел слишком много дерьма… слишком много смертей и боли. А потом прихожу в себя, после стольких лет, и понимаю, что жизнь всегда спешит, идёт своим ходом. Мы черствеем, не хватает времени оплакивать и скорбеть по тем, кого рядом нет.

Такие моменты бывали нередки, и отпуск отца был не тем временем для них, и Гилберт почувствовал, как задумчивость отца передаётся и ему. Буйволсон пододвинул к Гилберту чашку с остывающим чаем. Три глотка согрели изнутри, но всё равно не прогнали мыслей и оживших воспоминаний.

— Я хотел бы будущее, в котором остался МакРог, — пробормотал Гилберт. — Чтобы он, как и мы с тобой, получил награду из лап мэра, стоя на сцене, а не посмертно…

— Верно, — помрачнел Буйволсон ещё больше. — Приходится оплакивать и лучших друзей. Мы с Шеймасом в Академии вместе учились… а из тех, с кем я начинал свой путь в полиции, остался один Дарий. Страх берёт, как время летит и с какой скоростью, с каким равнодушием оно отбирает близких и родных.

Буйволсон замолчал. Гилберт — тоже. Оба вспоминали МакРога, громадного носорога, способного без большого труда приподнять полицейский автомобиль, его заразительный смех, доброе сердце и готовность всегда прийти на помощь. В такие моменты страх и уныние подкрадывались незаметно, ледяной лапой сжимая сердце. Страх Буйволсона за себя, за Гилберта, за всех, кто каждый день рискует жизнью, защищая огромный Зверополис и друг друга.

— Я всё сделаю, чтобы у тебя не было такого будущего, Гил, — теперь голос Буйволсона звучал твёрже. — Даже если не удастся, сдаваться нельзя.

Буйволсон встал, подошел к окну и посмотрел на засыпающий город, надеясь, что вместе с ним заснут пробудившиеся не к месту страхи. Спустя полминуты он услышал скрип стула, тихие шаги и почувствовал прикосновение к своему плечу.

— Даже если не удастся, это не отнимет у меня веры в тебя, — сказал Гилберт. — Мы справимся.