МойФанфик

Музыка снова играет. На этот раз — классика. А Джуди лежит в постели, одно ухо занято наушником. За несколько дней до Нового года её свалила с ног болезнь.

Ник почти не отходит от Джуди, просто переселившись к ней. Помогает, чем может. И заслуживает в ответ не один взгляд, полный любви и благодарности. Боль, терзающая горло, будто его рвут на части, ощущается слабее.

— Морковка, ты куда встала? — подпрыгивает Ник, видя выходящую в коридор Джуди.

Он прислоняет швабру к стене и подходит к Джуди — сонной, ослабевшей, осунувшейся, даже с потускневшим взглядом таких всегда ярких глаз. Но она даже сквозь слабость улыбается.

— Ник, я просто ставила планшет на зарядку. Или ты не позволишь мне в моём же доме забрать мой планшет?

— Я не хочу позволять тебе вставать из-за всякой ерунды, когда у тебя жар, — возражает Ник. — Ты могла просто попросить меня.

— Кто-то предложил вымыть полы, а я не отвлекаю, — ухмыляется Джуди. — А то будешь говорить, что я тебя в рабство взяла!

Она смеётся, но смех обрывается, переходя в приступ кашля.

— Так, быстро в кровать! — командует Ник, а Джуди закатывает глаза. — Или мне тебя отнести?

Через две минуты Джуди вновь лежит под одеялом, а на тумбочке стоит планшет. Джуди выключает классику и наполняет стакан морсом, купленным Ником. Поворчав для порядка, пусть Джуди и видит, что в его глазах прыгают бесенята, Ник садится рядом с Джуди и гладит её по макушке, потом — по щеке.

— Хочу, чтобы ты поправилась быстрее. Как мы будем Новый год вместе встречать?

— Встретим, — обещает Джуди. — Я сама не хочу вместо пушечных залпов с Бэй-Киперс слышать свой кашель.

— Не переживай, — отмахивается Ник. — Моего иммунитета на двоих хватит. Можно?

Он указывает на морс, затем берёт пакет — и под внимательным взглядом Джуди встаёт, идёт на кухню за чистым стаканом. Он помнит её слова, что нельзя пользоваться той же, что и больной, посудой. Джуди одобрительно кивает и говорит:

— А я не хочу слышать твой искажённый болезнью голос, когда он похож на рычание Дария.

Ник уносит стакан на кухню, моет, ставит сушить и возвращается к мытью пола. Нет, он не испытывает никакого недовольства, ему приятно заботиться о Джуди. Привести полы в порядок — несложно, а Морковке будет приятно. Незачем ей во время болезни страдать ещё больше.

— Я думал — не успею! — Запыхавшийся Ник влетает в кухню, чуть не размахивая коробкой с тортом, пока Джуди накрывает стол на двоих. — Всех прорвало на лаймовые торты!

— Ха, я говорила тебе — покупать надо раньше, — отвечает выздоровевшая Джуди, ставя на стол обожаемую Ником тилапию в кляре.

— Морковка, ты — чудо! — восхищается Ник после ужина. — Я очень люблю твой винегрет, но боюсь, в мой желудок уже ничего не поместится!

— После прогулки захочешь, — подмигивает Джуди.

А прогулка длится долго — и этого времени Нику с Джуди хватает, чтобы вспомнить хорошее, что было с ними в уходящем году, помечтать о том хорошем, что может ждать их в году грядущем. Год для обоих радужным не выдался, но о плохом они говорят вскользь.

— Я тебе рассказывала — мои родители каждый раз совершают такую прогулку перед наступлением Нового года, — говорит Джуди, когда они с Ником подходят к дому. — Говоря о хорошем, они чувствуют, как тепло согревает их изнутри, а плохое, когда они входят в дом, остаётся снаружи и развеивается ветрами будущего.

— Давай и у нас будет так же, — предлагает Ник. — Согласна?

Затем наклоняется и целует Джуди. Потом сощуривается.

— Знаю, что согласна!

Уже в кухне Джуди наливает себе и Нику чай, пока Ник всё же доедает винегрет, и отрезает по куску торта. А стрелки часов неумолимо ползут к полуночи. И когда раздаётся первый залп пушек на Бэй-Киперс, Ник уже стоит перед Джуди с подарком.

— Закрой глаза, — просит Ник.

Джуди послушно исполняет просьбу. Шорох обёрточной бумаги, длящийся несколько секунд.

— Можно!

Джуди открывает глаза, а сердце пропускает один удар. Ник держит в лапах великолепную диадему с морковками, а в её центре — с распахнутыми объятиями улыбающаяся Джуди. Серебряная диадема украшена рубинами-морковками, а сама Джуди ярко блестит золотом. Живую Джуди до краёв переполняют восхищение и благодарность.

— Ник, это… — шепчет она.

И не находит слов от восторга. Но они и не нужны. Ник надевает диадему ей на голову.

— Я хочу, чтобы ты сияла даже ярче этой диадемы, — тихо говорит он, целуя Джуди. — С Новым годом, моя любимая и дорогая Морковка!

После последнего залпа пушек он подхватывает Джуди и кружится с ней в праздничном вальсе по кухне. И вновь целует.