📖 Глава 12. 11. Герой садится за стол (Кастрианские истории, ЛвЧ, Minecraft)

1

— Цель визита? — опять раздался на весь второй зал ожидания уже набивший оскомину вопрос. Немалая часть группы вместе с Рэем вздохнула и уставилась куда-то в потолок.

Отправляясь сюда для зачета по выживанию, они все прочли краткую справку о планете и помнили, что айнианны, пожалуй, больше всех других рас Федерации любили бюрократию. Но одно дело читать об этом, и совсем другое — столкнуться с этим на практике. Ждать — группой, проходить контроль — по одному и так, словно это допрос, а не стандартная проверка прибывающих на планету, ждать остальных — тоже группой, и ни шагу в сторону…

Сейчас процесс застопорился по неизвестной причине. Была очередь Нирена, последнего оставшегося.

— Есть идеи, что там случилось? — Рила обвела взглядом группу. Кастрианцы молчали, в большинстве своем уткнувшись в разномастные конспекты и переминаясь на затекших ногах. Садиться на пол и подметать гипотетическую грязь хвостом и крыльями никто не хотел.

— Кто ж его знает. Может, решил смимикровать под местных и рухнул*, — первой высказалась Криа.

— Зная его — он скорее снесет к таргам весь астропорт, — улыбнулся-оскалился Карв. Рэй закатил глаза.

…Длинный хвост наконец выпущенного к сородичам Нирена казался каким-то помятым.

— Что ты вытворил? — немедленно насел на друга Карв, вцепившись в его пестрое плечо когтем крыла.

— Да они сумасшедшие, — скривился Нирен. — Я у них в допрос… ээ, в комнате проверки стул отодвинул, на нем же не-гуманоидам сидеть невозможно. Встал на колени. А этот как начнет выростами дергать: «Причина поступка?» — стул не подошел. Он: «Причина несоответствия?». И что я должен был делать?

— Объяснить? — вполне логично предположил Лар.

— Ага, щас! — Нирен зашипел, низко и раздраженно. — Бесполезно. Мы с жуткими формальностями когтили друг друга** до тех пор, пока он не уперся и не сказал, что при несоблюдении протокола пищать*** мне в нейтральной зоне**** до отлета с планеты. Пришлось попрощаться с хвостом и все-таки взгромоздиться на этот стул. Кстати, кто из вас его поцарапал?

*В данном контексте — ошибся, облажался.

**В данном контексте — препирались.

***Сидеть, куковать. Вообще, важной частью общекастрианского языка является бессловесный крик в строго определенной тональности, значение которого понятно на инстинктивном уровне. Так, частый прерывистый писк — просьба о помощи.

****Аналог «чистой зоны» в аэропортах.

2

Мы в ответе за тех, кого приручили. И выгуливать своих питомцев тоже надо — пусть иногда и довольно нестандартно.

— Разбирайся, — Невер с громким хлопком водрузил на стол, рядом с системным блоком, стопку документов. Поднялась пыль — бумага была весьма старой.

— А нельзя было, не знаю, прислать это все файлом? — Илья помахал рукой, разгоняя пыльное облачко.

— В те времена еще компьютеров не было, а оцифровывать все старые отчеты никто не станет, — отмахнулся Невер, отходя к окну. — Нужно понять, действительно ли этот монстр — тот же самый, что и семьдесят лет назад.

Илья плюхнулся на стул, угодив локтем ровно в центр стопки, втянул пыльный воздух и оглушительно чихнул.

— Будь здоров, — машинально отозвался Невер, не поворачиваясь от окна.

— Угу, спасибо, — кивнул Илья и зашуршал бумагой. Потом повисла тишина.

На улице происходило нечто странное. Крылатую тень, летающую туда-сюда между домами, издалека можно было принять за крупную птицу, но вблизи — нет; она слишком редко взмахивала узкими крыльями, а хвост был птичьим лишь на две трети — он почему-то торчал в стороны и… вверх.

Что-то это ему напоминало, но он никак не мог понять, что именно. А рука уже лежала на кобуре реверса — по привычке и просто на всякий случай.

Тень завершила очередной круг и резко ушла на снижение. Выставила ноги, пробегаясь по земле — и, сложив негнущиеся крылья, остановилась аккурат у единственного на всю улицу прохожего, при виде которого все сразу стало понятно.

«Вот и отправляй после этого летчика в длительный отпуск…»

— На что ты там уставился? — спросил у него за спиной Илья, оторвавшись от чтения.

— Да так, знакомого увидел, — сказал он чистую правду.

А Майк уже уходил вдаль по улице, уводя с собой странное крылатое существо, не видимое никому, кроме него… и Невера.

3

— Ты хоть знаешь, что надо делать? — Алекс смерила взглядом зачаровальный стол, с трех сторон окруженный книжными полками. Над ним, чуть заметно вращаясь, парила закрытая книга в золотистой обложке.

— Деревенские рассказывали, что это не сложнее наложения чар на наковальне, — Стив крутил в руках острейший алмазный меч. — Ну что, попробуем!

За четвертой стороной квадрата, образованного полками, почему-то терпко пахло пылью. Стив присел на корточки перед столом и вытянул руки, возлагая меч на красный бархат, сквозь который все равно чувствовался холод обсидиана. Следом пришла очередь лазурита, разложенного строго по углам — и вот тогда висящая в воздухе книга повернулась к нему и открылась, показывая три записи на страницах.

Разрушая торжественность момента, Стив озадаченно поскреб в затылке. Языка, на котором была написана книга, он не знал. И потому, постаравшись запомнить примерное написание угловатых букв, решительно ткнул в последнюю надпись.

Дышать резко стало нечем, запах пыли встал комом в горле. Рука соскользнула с книги, упав на обжегший холодом стол, озарилась слабым зеленым сиянием, которое, словно живое, потянулось к мечу — а коснувшись его, порозовело, тонкой дымкой окутывая лезвие.

Куски обработанного лазурита по краям стола истончались, истаивали, обращаясь в ничто. И точно так же таяли силы Стива — он и был бы рад оторваться от стола, но не мог.

…Книга закрылась с громким хлопком. Стив от неожиданности дернулся назад — и обнаружил, что его больше ничто не держит. На столе остался лежать только переливающийся знакомыми фиолетово-розовыми бликами меч.

Доски пола внезапно оказались лучшим на свете ложем.

— Пойдем выясним, что за чары получились? — над ним нависла Алекс.

Стив выдохнул и, глядя в потолок, хрипло признался:

— Деревенские наврали. Это ни Херобрина не просто. Из тебя как будто сама жизнь уходит. Так что выясняй… без меня, — он качнул головой; движение отозвалось болью в висках. — Я отлежусь и встану…