Когда небеса окрашиваются кровью, а сама реальность трескается под тяжестью древнего зла, в глубинах Шио рождается дитя пламени, в чьих жилах течёт сила, способная подчинить себе весь Асхан.

Пока юный наследник растёт вдали от адских земель, скрытый от глаз врагов, грядёт час, когда ему придётся сделать выбор, стать воплощением воли своего отца или превзойти её.

И тогда начнётся новая эра — эра огня, крови и абсолютной власти.

Известив, что теперь они будут работать вместе, их не столько представили, сколько предъявили друг другу:

— Агент Сигнум.

— Агент Невер.

(Сборник драбблов с вечным статусом «закончен»)

В их тупиковом таймлайне в расчеты отдела аналитики вкралась ошибка, и положение суперпозиции здесь, в прошлом, распалось слишком рано. Они-из-прошлого исчезли, так и не вступив в переговоры с первым Прародителем.

А у Ильи-из-настоящего в мозгах давно не было необходимых для двустороннего контакта нейроструктур.

Быть спецагентом — это значит уметь действовать в самых разных условиях и выполнять свою работу, даже когда многое оказывается не тем, чем виделось, и охотник внезапно становится жертвой, союзник — врагом, а катастрофа — спасением.

Их нашла явившаяся на сигнал бедствия медбригада организации. К тому времени выдохлись они оба: и бьющийся в судорогах необъяснимо седой Илья, захлебывающийся сиплым криком, и удерживающий его Невер.

Когда-то — кажется, целую вечность назад, — Алиса говорила, что Невер сильный, что миссия на базе Северск-4 не могла его сломить, и ее голос звучал столь твердо, что Илья не решался спорить. Не до того было, да и начальница явно знала Невера дольше и лучше него…

«Благодарю, что остановил меня».

Шесть — нет, уже семь, — чертовых минут назад сигнал маячка, тайком прицепленного на треклятого паренька-которого-не-брал-инвертор, оборвался.

Утро третьего февраля для Ильи началось слишком рано, чтобы считаться нормальным.

...И первым, что они вспоминали в своей жизни, было падение.

Тяжелое серое небо нависает над замершими котами, готовое рухнуть, проломить лед и вдавить всех в дно. Треск повторяется уже ближе, темно-синий, почти черный зигзаг прорезает белизну льда.

«Пусть говорят, а нам какое дело? Под маской все чины равны. У маски ни души, ни званья нет, — есть тело. И если маскою черты утаены, то маску с чувств снимают смело».

Кромешная тьма сжимает, задавливает в своих объятиях. Удушает.

Как будто в агонии дикой отчаянно землю трясёт.

Качнувшись ну очень уж резко, он прочно на шасси встаёт.

История из молодости Какаши Хатаке, которую мы не знаем.

Или настоящая причина того, почему у Копирующего ниндзя нет девушки.