Никогда не говори навсегда
«Пополнение» является точно к назначенному времени.
— Агент… — начинает Невер, слыша у двери кабинета шаги, поднимает взгляд от экрана компьютера и замирает — кажется, забыв моргать.
— Эвер, — подсказывают ему.
«Пополнение» является точно к назначенному времени.
— Агент… — начинает Невер, слыша у двери кабинета шаги, поднимает взгляд от экрана компьютера и замирает — кажется, забыв моргать.
— Эвер, — подсказывают ему.
— Что ты такое?! — выплевывает он твари прямо в лицо и почти досадует, когда выражение оного не меняется ни на йоту.
— Помощь. Которую ты старательно сводишь на нет.
Ее глаза — тоже очевидно нечеловеческие, без радужки и с залитым резким серебром белком.
— Это иллюзия. И ты, убегая, забираешься в нее все глубже.
Это случилось так: я обнаружил, что невольно погружаюсь в некое подобие транса, загипнотизированный отблесками пламени из камина и порождаемыми ими дрожащими и причудливыми тенями, падающими от предметов мебели на стену напротив. Мой разум, и без того измученный напряжением от долгого ожидания, странным образом толковал игру света и тьмы — как будто для моего развлечения разыгрывался непонятный спектакль театра теней.
Мое душевное состояние было таким, что я не сразу заметил, как тени на стене обрели форму. А когда это случилось, парализующий ужас сжал мое сердце, вонзив когти между ребрами.
— Не подходи! — прохрипел Олеандр пересохшим горлом, дыбя шерсть точно в той же манере, что давешний краб — заднюю пару ног. — Живым не дамся!!!
Из-под хищного, алчущего выражения на морде незнакомца проглянуло что-то еще. Он изогнул губы в улыбке, обнажив до странного длинные клыки, и пророкотал низким голосом:
— Не давайся. Так даже интереснее.
Вот один из случаев, которых не было, из еретических записей, которых нет.
Четыре мира, четыре временных линии, четыре истории. И только одно не меняется: они всегда вдвоем.
От Лондона пройдены тысячи миль и год.
Сменилось под сотню различных личин.
Сеть Мориарти подточена, вскоре падет.
Для скуки давно и решительно нет причин.
Шаги на первом этаже разбудили меня, казалось, всего спустя пару минут.
На самом деле по утрам здесь никогда не бывало тихо: за занавешенными окнами оживал Лондон. Однако его далекий шум не нес угрозы, чего нельзя было с той же определенностью утверждать о незваном госте — который, судя по звуку, только что прикрыл перекошенную входную дверь.
Всем известно: когда Пронизанный, предводитель племени, умирает, его место занимает верный глашатай, и сами Звезды указывают на него, сплетая первую тонкую — с паутинку — связь. И связь эта повелевает избраннику как можно скорее стать новым Пронизанным, вернув племя под бережный присмотр святейших предков.
Первые сутки с момента выхода из Системы Беглеца, как он прозвал сам себя, пролетают в беспрерывном беге.
— Ты действительно силен, — кивает Сайфер по окончании тренировки, вставая с пола и одергивая на себе мундир. — Однако все еще недостаточно, чтобы Титан выделил тебя среди остальных Безликих.
Тень молча поднимает копье с тяжелым наконечником, как бы говоря, что это — лишь вопрос времени.
— Ждать нельзя, — качает головой лидер Убежища. — Вот что. Препоручу тебя заботам Механо. Посмотрим, что он сможет сделать.
Жарким летом две тысячи девятого года Невера посылают с одиночной миссией в Лондон.
Он переводит дыхание и отлепляется от стены. Ухмыляется и изрекает, — в очередной раз, — даже не пытаясь скрыть иронию в голосе:
— Добро пожаловать в реальный мир!
— У нас прибыло предварительных данных.
— И что это за данные? — Невер поднял бровь.
— Аномалия предположительно относится к классу S, а поддерживающая ее сущность обладает нехилым ментальным потенциалом, — Майк снял с шины правого шасси Ан-26 приставший кленовый лист и снова повернулся к ним. — Это проблема. Решаемая, но решение вам не понравится.
Посреди очередного конца света в некоторый момент засыпают три агента, и неведомая случайность связывает их сны воедино. Только «Эпсилон» об этом не знает.