📖 Глава 3. Большой И. Инквизитор и Вайсман

После 70 главы

ДОСЬЕ №327-45/Г

Объект: Калеб Гранд

Статус: Инквизитор

Возраст: 35 лет

Место рождения: засекречено

Общие сведения

Рост - 192 см.

> [Никсос: «Да-да, высокий. Чтобы потолки везде проверять. Можно просто написать: «достаточно большой, чтобы не пролезть в вентиляцию»»]

Вес - 94 кг.

> [Никсос: «Перепишите: «94 кг упёртой суровости и каши по утрам». Так честнее»]

Телосложение - жилистое, выносливое.

> [Никсос: «Ага, жилистое. Вечно так пишут, когда хотят сказать: «накачанный, но без понтов». Зато будет бегать за еретиками, пока те сами не устанут и не сдадутся.»]

Волосы - тёмные, коротко стриженные.

> [Никсос: «Скучно. Можно хоть раз вписать «рок-н-ролльная грива», для разнообразия?»]

Глаза - серые.

> [Никсос: «Добавьте: «смотрят так, будто видят ваши грехи». Ему пойдёт»]

Биография

Отец - капитан Имперской Армии, погиб на Улланоре.

> [Никсос: «Традиция: хорошие отцы долго не живут. Ставьте галочку»]

Брат - лейтенант Имперской Армии, погиб в Комморре.

> [Никсос: «Семейный абонемент на смерть, сезонный. Осталась только мать»]

Мать - жива, проживает в Империуме.

> [Никсос: «Не сглазьте! Пишите «пока жива»»]

После гибели родственников проявил повышенную подозрительность к ксеносам.

> [Никсос: «Это как сказать: «после пожара не любит огонь». Спасибо, Кэп»]

В возрасте 25 лет поступил в Схолу Когнитэ. Обучение - 10 лет.

> [Никсос: «Подчеркните: «10 лет». Я за это время трижды мог Империум поднять с нуля»]

Окончил с отличием. Специализация - расследования и тактика.

> [Никсос: «Прекрасно. Умеет задавать вопросы и потом делать вид, что знает, что с ответами делать, ну и ещё рисовать стрелочки на карте. Гордость Империума»]

Характеристика

Суров, дисциплинирован, замкнут.

> [Никсос: «Напишите честно: «идеален для роли угрюмого инквизитора в дешёвом романе»»]

Склонен к чёрному юмору, использует сарказм в допросах.

> [Никсос: «О! Родственная душа. Надо будет познакомиться поближе. Вот это хорошее качество. Отметить жирным шрифтом»]

Недоверчив к ксеносам, но корректен внешне.

> [Никсос: «Корректен - пока есть патроны»]

Целеустремлён, работоспособен, склонен к риску.

> [Никсос: «А в переводе: «упрямый, как все остальные»»]

Боевой опыт

Подавление культов, раскрытие ереси, зачистка укрытий ксеносов.

> [Никсос: «То есть стандартная работа по списку. Скука. Добавьте хоть «подрался с карликами в центре галактики», для оживления»]

Умеет вести допрос без применения пыток.

> [Никсос: «Без пыток, говорите? Наверное, просто так долго говорил саркастические гадости, что люди сами всё выложили, лишь бы он замолчал.»]

Оснащение

Болт-пистолет, фамильный клинок, розариус.

> [Никсос: «Пишем честно: «стандартный пафосный набор №3». Все так ходят»]

Медальон с именами отца и брата.

> [Никсос: «Ах да, личная драма в кармане. Обязательный аксессуар»]

Заключение

Калеб Гранд - надёжен, дисциплинирован, перспективен.

> [Никсос: «Перспективен… в том смысле, что ещё не успел умереть. Исправьте на «живучий»»]

Рекомендуется к полевым операциям.

> [Никсос: «Да куда ж его ещё? В канцелярию - и он через день устроит допрос степлеру»]

***

Ночное небо, наполненное светом звёзд, разрезала тень. Антрацитово-чёрный корабль с хищными очертаниями скользнул вниз, обогнув сигнальные маяки и мягко опускаясь на плиту посадочной площадки. Диспетчер, сонно перелистывавший журнал смены, заметил приближающееся судно лишь в самый последний момент. Сирена тревоги завыла слишком поздно, и охрана в спешке высыпала на площадку, так и не понимая, что именно происходит.

Аппарель с шипением опустилась. Из нутра корабля вышел мужчина в длинном тёмно-сером плаще, сдержанный и прямой, с холодным взглядом и серебряным знаком на груди.

-Эй! - выкрикнул начальник космопорта, коренастый мужчина в мундире. - Кто вы такие и с какого перепугу садитесь без разрешения?

Прибывший замер на аппарели и медленно обвёл взглядом собравшихся. Его слова прозвучали тихо, но заставили всех замереть:

-Если бы я был вторженцем, - произнёс он, делая шаг вперёд, - вы уже все были бы мертвы. Или пленены. Вы даже не заметили мой корабль до самой посадки.

Солдаты в строю неловко переминались, начальник нахмурился и уже хотел что-то огрызнуться, но мужчина поднял руку, оборвав его.

-Моё имя - Калеб Гранд. Инквизитор.

Слово не произвело ожидаемого эффекта. Люди переглянулись, кто-то хмыкнул, начальник космопорта фыркнул недоверчиво:

-Инкви… кто? Вы от Административного Совета, что ли?

Глаза Калеба сузились.

-Я уполномочен действовать именем Императора. И сегодня я уже увидел, как мало стоит ваша «бдительность». Уберите это сборище и проводите меня в архивы.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Начальник хотел что-то возразить, но взгляд Калеба, холодный и пронзительный, заставил его сглотнуть слова.

-Ладно, - буркнул он. - Пойдёмте. Только уж объясните по дороге, что за «инквизитор» такой.

Транспорт космопорта был приземлённым и тесным: броневик на антигравах, обшарпанный и пахнущий пылью и машинным маслом. Внутри с трудом уместились Калеб, начальник космопорта и двое сопровождающих охранников.

Инквизитор уселся напротив, небрежно перекинув ногу на ногу. Серый плащ скользнул по сиденью, и серебряный знак на груди блеснул в тусклом свете лампы.

-Так вот, - произнёс он, лениво оглядывая собеседников, - вы спрашивали, что такое «инквизитор». Представьте себе чиновника. Только не вашего, не местного. А такого, который приходит не с бумагами и печатями, а с правом сжечь вас и весь ваш космопорт, если ему не понравится, как завязан ваш галстук.

Охранники переглянулись. Начальник поморщился:

-Звучит… сомнительно.

-Да? - Калеб приподнял бровь. - А сомнительнее чего? Вашей службы безопасности, которая не заметила корабль длиной в сто метров? Я впечатлён.

Он сделал паузу и добавил с ленивой усмешкой:

-Я обладаю широчайшими полномочиями. Это значит, что в ваших интересах проявлять лояльность и всячески содействовать. Потому что, знаете ли, у меня есть привычка писать отчёты. А отчёты - очень живучие твари. Они переживают даже своих героев.

В броневике повисло напряжённое молчание. Лишь двигатель гудел где-то внизу.

-Ладно, - Калеб откинулся на спинку. - Давайте к делу. К нам поступила статистическая информация. Каждые двадцать семь лет на вашей планете исчезают дети. Что вы об этом знаете?

Начальник космопорта нахмурился, дернул щекой:

-Какие ещё дети? У нас статистика… есть обычные несчастные случаи, пропажи, но вы преувеличиваете…

-Конечно, - Калеб кивнул с показным согласием. - Дети сами массово уходят в леса, потому что там, знаете ли, вид лучше. И возвращаются настолько часто, что их больше никто никто никогда не видел.

Охранник кашлянул, другой уставился в пол. На лицах мелькнула тень - как будто они всё же что-то знают, но говорить не хотят.

Калеб уловил это мгновенно. Его улыбка стала тонкой, как лезвие ножа.

-Интересно, - протянул он. - Вы не знаете, но лица у вас такие, будто я случайно напомнил вам о любимой семейной тайне. Ничего, не торопитесь. Я люблю загадки. Особенно те, что приходится разгадывать под пытками и допросами.

Он больше ничего не сказал, только молча уставился в окно на темнеющий город. Но напряжение в броневике стало гулким, словно воздух тоже ждал допроса.

Броневик остановился у массивного здания с колоннами - старый административный корпус, явно переживший не одну реконструкцию. У входа висела облупившаяся табличка «Центральный архив Дерриниса».

Калеб вышел первым, смерил здание взглядом и хмыкнул:

-Бумажный архив. Прекрасно. Я уже чувствую запах прогнившей бумаги и крысиного дерьма. Удивительно, как у вас до сих пор не сгорело всё это наследие бюрократического гения.

Начальник космопорта попытался было улыбнуться:

-Мы начали проведение цифровизации, милорд…

-О, цифровизация! - Калеб вскинул руки к небу. - Конечно. Я вижу: за десять лет с момента присоединения к Империуму вы перенесли в систему целых пять протоколов заседаний сельского совета. Ещё пятьсот протоколов из десятков тысяч - и, может быть, к следующему тысячелетию закончите. 

Он шагнул внутрь. Пахло пылью, сыростью и старой кожей переплётов. Огромный зал был утыкан до потолка металлическими стеллажами, на которых громоздились пожелтевшие папки. Лампочки тускло мигали, словно устав от своей работы.

-Да-а-а, - протянул Калеб. - Вот оно, сердце вашей цивилизации. Склад макулатуры. Если кто-то решит спрятать тут правду, искать придётся до конца времён.

Ему подали толстый журнал инцидентов за последние сто лет. Калеб листал его с ленивым интересом, пока взгляд не зацепился за отдельные строки. Сначала - случайные пропажи, даты, отчёты. Но все эти случайности выстраивались в чёткий узор. Он постучал пальцем по странице:

-Двадцать семь лет. Смотрите-ка. Двадцать семь лет назад исчезла группа детей в сельском округе. Ещё двадцать семь лет до этого - в соседнем. И ещё. И ещё. Прямо как упрямый ритм в плохой песне.

Начальник космопорта попытался возразить:

-Но… эти дела ведь закрыты. Совпадения, не более.

-Конечно, - Калеб усмехнулся. - Совпадения. Мир вообще состоит из совпадений: солнце каждый день случайно встаёт, гравитация случайно не отпускает нас в космос. И ваши дети случайно исчезают, строго по расписанию. Удобная у вас планета.

Он защёлкнул журнал и резко передал его обратно.

-Я хочу доступ ко всем делам за эти годы. Каждому документу, каждой заметке. И если хоть одна страница окажется утеряна… - он слегка наклонил голову, - …я предположу, что её съели вы лично.

Тишина в архиве стала густой, как пыль в воздухе. Охранники не двигались. Начальник только вытер пот со лба. Калеб же улыбнулся краешком губ, явно получая удовольствие от их мучительного молчания, и предвкушающе потёр ладонями друг о друга.

- А теперь, господа, давайте начнём. Мне не терпится узнать, кто же у вас тут такой большой любитель детишек.

Начальник космопорта крайне неохотно оставил с ним одного архивариуса, худого старика с круглыми очками и дрожащими руками, срочно вызванного ради такого дела. Тот показал ряды стеллажей, пробормотал что-то про «пыльные фонды» и поспешил убраться подальше от инквизитора, под предлогом «проверить освещение».

Калеб только хмыкнул, усевшись за массивный стол, заваленный папками.

-Прекрасно, - пробормотал он, раскрывая первую. - Брошенный наедине с макулатурой и тараканами. Настоящая честь для представителя Императора.

Пыль ложилась на пальцы, страницы хрустели, словно сопротивлялись. Он перелистывал отчёты: формальные, сухие, одинаковые. «Пропал: Алексей Гринберг, 9 лет. Следственные действия проведены, результатов нет. Дело закрыто». «Пропала: Лейла Карсин, 11 лет. Поиски результатов не дали. Розыск прекращён». «Пропал: Томас Верд, 8 лет. Сведения о местонахождении отсутствуют. Расследование приостановлено».

И так снова. И снова. Десятки дел, завершённые по причине отсутствия улик. Калеб поднял взгляд, глядя на стопку дел, и усмехнулся:

-Да у вас тут настоящая библиотека неудач. Либо искали спустя рукава, что более вероятно. Но с этим мы разберёмся позже.

Он уже хотел взять следующую папку, когда заметил странное. Между двумя отчётами был вложен тонкий, почти прозрачный лист бумаги. Детский рисунок. Он развернул его. Кривые линии, наивные краски. В центре - фигура. Чёрная, вытянутая, с нереально длинными руками и красным кружком вместо лица. Рядом - маленькие человечки, явно дети, нарисованные будто вбегающими в его объятия. Калеб долго смотрел, а потом сухо пробормотал:

-Очаровательно. Дети рисуют семейный портрет. Только папа у них - худощавый монстр.

Он перелистнул ещё несколько страниц - и нашёл другой рисунок, уже в другом деле. Схожая фигура. Но теперь она держала в руке что-то вроде… воздушного шара. Внутри архива стало странно тихо. Даже лампы перестали потрескивать. Воздух словно загустел вокруг. Калеб поднял голову, прищурился.

-Ну-ну, - сказал он, иронично растягивая слова. - Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы я скучал.

Тишину прорезал тихий звук. Будто что-то мягко стукнулось о пол в дальнем ряду стеллажей. Потом ещё раз. Раздавшийся шорох был тихим, но настойчивым. Калеб медленно встал, вытащил из кобуры пистолет и, улыбнувшись краешком губ, сказал почти весело:

-Отлично. Я обожаю, когда у архивов появляется чувство юмора.

Калеб двинулся между рядами стеллажей. Пыль поднималась облаками, лампы над головой подрагивали. В руке - пистолет, взгляд цепкий, внимательный. Звук повторился: мягкий тук, словно что-то лёгкое чуть прикасается к полу. Калеб остановился и прищурился. Из-под стеллажа медленно выплыла сфера. Красная. Детский воздушный шарик, матовый от пыли, но ещё целый. Он коснулся ботинка Калеба и замер.

-Прекрасно, - усмехнулся инквизитор. - Ещё и праздник в мою честь. Осталось дождаться торта со свечками.

Он наклонился, поднял шар за нитку, внимательно посмотрел. На поверхности кто-то неровным почерком вывел по пыли: «ПОИГРАЕМ?»

Калеб скривил губы.

-Ах вот как. Вежливое приглашение. Даже с вопросительным знаком. Прямо джентльмен.

Он отпустил шар. Тот плавно поплыл вверх и застрял под потолком.

Тишина снова стала густой, и на этот раз её нарушил тихий детский смех. Едва слышный, как будто из-за стен или из глубины стеллажей. Он эхом прокатился по залу, то ближе, то дальше.

Калеб повернул голову, прислушался.

-Ага. Смех. Значит, не крысы. Я, знаете ли, всегда предпочитал противников с чувством юмора. Гораздо приятнее убивать тех, кто смеётся.

Он двинулся дальше, шаги отдавались гулким эхом.

На одном из столов лежала открытая папка. Не его работа - кто-то оставил её здесь намеренно. Внутри - всё тот же рисунок: длиннорукая фигура, дети, а в углу жирными буквами: «ОН СМОТРИТ».

Калеб поднял взгляд. Между стеллажами на миг мелькнула тень. Длинная, тонкая, словно вытянутая неестественным образом. И исчезла.

Он прищурился, усмехнулся уголком рта и сказал тихо, почти ласково:

-Ну что ж, друг мой. Ты смотришь? А я - улыбаюсь. Посмотрим, кто первый устанет.

Архив будто ожил. Тени стали длиннее, чем позволял свет, и казалось, что стеллажи сблизились, превращая зал в бесконечный лабиринт. Где-то вдали скрипнула полка, и снова прокатился детский смех - теперь звонкий, как будто прямо за его спиной.

Калеб не обернулся.

-Отлично, - сказал он вслух. - У меня свидание в архиве. Обычно я предпочитаю женщин, но сойдёт и тень какой-то хреновины.

На полу впереди появилась дорожка из бумажек. Старые страницы вырваны из разных дел, раскиданы с какой-то нарочитой небрежностью. Калеб подошёл ближе, присел. На каждом листе корявыми детскими буквами было написано одно слово: «ИГРА».

Он медленно поднялся, похлопал себя по колену, как будто проверяя, не испачкал ли плащ пылью.

-«Игра». Замечательно. Я, правда, больше люблю шахматы. Но если ты предлагаешь «прятки» - то предупреждаю сразу: я обычно нахожу быстрее, чем другим нравится.

Где-то слева, в проходе, шарик сам собой сорвался с потолка и плавно поплыл к нему. Красный, тусклый. Калеб вскинул руку, и шар лопнул от одного выстрела. Звук гулко прокатился по залу, заставив пыль посыпаться с верхних полок.

-Ох, прости, - издевательски протянул он. - Я испортил реквизит. Но ничего, уверен, у тебя целый склад этого мусора.

Тень мелькнула снова - на этот раз задержавшись дольше. Высокая, с нереально длинными руками, скользнула вдоль стены и замерла в конце прохода. На миг показалось, что у неё было лицо… но нет, это была маска. Маска клоуна. Тень сразу же исчезла.

Калеб усмехнулся.

 -О, наконец-то показался. А я уж думал, что всё это время разговариваю с местным комитетом по культуре.

Ответом стал тихий шёпот, многоголосый, словно десятки детских голосов говорили одновременно:

-Поиграй с нами…

Калеб вскинул голову, оскалился в пол-улыбки.

-Дети, дети… плохая у вас игра. У меня правило простое: я всегда играю только на жизнь.

Он пошёл дальше вглубь архива, не ускоряя шага, будто именно он был охотником, а не добычей. Калеб шёл между стеллажами, и его шаги отдавались гулом, будто он ступал не по каменному полу архива, а по пустой пещере. Он остановился и громко сказал:

-Ну давай, удиви меня. Обычно в таких историях на этом месте следуют крики, когти из темноты, капли крови на полу и стенах… - он повернулся влево, потом вправо, демонстративно выставив руки в стороны. - А тут? Бутафорский шарик и кем-то пускаемые шептуны.

Тьма вокруг дрогнула. На миг показалось, что стены снова сомкнулись, а воздух сгустился, превращая проход в чёрное горло, готовое его проглотить. Вдалеке раздался протяжный стон - будто сотни глоток вздохнули одновременно.

Калеб ухмыльнулся.

-О, хор подключили. Ну хоть что-то новое. Ещё бы оркестр подтянулся, и цены бы тебе не было.

Он нарочно сделал шаг в самую темноту, будто бросая вызов. И вдруг - всё оборвалось. Шорохи исчезли, эхо схлынуло, тени вернулись на свои места, снова став просто тенями от мерцающих ламп. Стеллажи стояли недвижно и скучно, как и положено старым шкафам с документами. Воздух стал обычным, сухим и пыльным.

Калеб остановился, огляделся, медленно втянул воздух, и покачал головой.

-Ага, значит, свалил, - сказал он почти весело. - Не нашёл, на что надавить. Не нашёл, за что дёрнуть.

Он похлопал себя по груди, потом по виску.

-Прости, приятель, тут всё уже занято. Ключей не выдаём.

Он вытащил из кармана небольшую фляжку, сделал глоток и добавил тоном усталого актёра после неудачного спектакля:

-Что ж, спасибо за представление. Но если хочешь, чтобы я играл по твоим правилам - придётся постараться. Иначе мне придётся искать тебя самому. А уж я умею находить.

Он убрал фляжку, поправил плащ и направился к выходу из архива так, словно только что не разговаривал с чудовищем, а всего лишь проверил местный свет.

Архив снова выглядел обычным - мёртвые полки, запах пыли и старой бумаги. Калеб уселся за длинный стол, заваленный папками, и вытянул ноги вперёд.

-Что у нас есть? - спросил он сам себя вслух, - демон? Нет, тот не смог бы столь долго находиться здесь. около года каждые двадцать семь лет. Вероятно ксенос, - Калеб поджал губы, - ненавижу блядских ксеносов. У них нет чести, нет уважения, нет пива. Очевидно псайкер, не ниже Зеты. Но явно ниже Гаммы, слишком слабенький, и тем более не Бета. На планете, - он сверился со своими записями из архивов, - не менее одной тысячи лет, вероятно и больше, но из-за Раздора записи могли не вестись. Ладно, - протянул он лениво, -продолжим то, что любые разумные ненавидят больше всего: скучную бумажную работу.

Через несколько минут дверь архива приоткрылась, и внутрь вошли двое.

Первый - высокий, плечистый мужчина с рублеными чертами лица и движениями, в которых угадывалась выучка бывшего арбитра. Его звали Рикардо Хоул, и он всё ещё носил кобуру так, будто от этого зависела вся вселенная.

Следом за ним - молодая женщина с тёмными волосами, собранными в тугой узел, в круглых очках и с планшетом в руках. Мирна Кесс, архивариус по образованию, предпочитала говорить только по делу и исключительно фактами. По совместительству оператор разведывательных и боевых дронов.

Калеб окинул их взглядом и ухмыльнулся:

-А, вот и моя маленькая команда. Наконец добрались, я уже думал, что один завершу всё расследование. Один - умеет бить людей в лицо, другая - складывать бумажки по алфавиту. Чудесный баланс, идеальный для расследования паранормальных клоунов.

Рикардо мрачно хмыкнул, но ничего не сказал, заняв место рядом и уже через секунду начав перелистывать отчёты. Мирна, не поднимая головы от планшета, сухо произнесла:

-Если вы хотели обидеть, то не удалось.

-Нет-нет, - Калеб откинулся на спинку стула. - Я хотел польстить. Вы не представляете, сколько дел я видел, где всё рушилось только потому, что никто не умел правильно сортировать документы.

Они втроём засели за работу.

Калеб читал вслух выдержки из старых протоколов и отчётов местной полиции, Мирна моментально сверяла даты и заносила данные в сводную таблицу, а Рикардо параллельно отмечал несоответствия и места, куда, по его мнению, стоило бы съездить лично.

Чем глубже они уходили в отчёты, тем яснее проступала картина: каждые двадцать семь лет исчезали дети и подростки. Без исключений. Возраст от семи до двадцати лет, никаких общих признаков. Всегда по одному или по двое, но никогда - массово, зато часто, на протяжении одного года. И всегда - в пределах одного и того же региона планеты. И редко встречалось то ли имя, то ли прозвище - Пеннис Вайсман. 

-Видите? - Мирна отложила планшет и подтолкнула к Калебу пачку старых дел. - Это всё один и тот же радиус. Как будто тварь ограничена территорией.

Калеб потер подбородок, прищурился.

-Ограничен территорией… или привязан к ней. Ну вот, ребята, уже веселее.

Он поднял глаза и посмотрел на Рикардо.

-Скажи честно, бывший арбитр, вот ты веришь в монстров, которые жрут детей раз в двадцать семь лет?

Рикардо пожал плечами:

 -После того, что я видел в прошлый раз, я уже ни во что не верю, и в то же время во всё сразу.

Калеб ухмыльнулся.

-Отличный ответ. С тобой я точно не соскучусь.

Он сложил руки за головой, посмотрел на Мирну.

-А ты? Веришь в монстров?

Мирна кивнула на планшет.

-Я верю в статистику. И она говорит, что это - не совпадение.

Калеб довольно кивнул.

-Вот и славно. Значит, остаётся только найти, где эта тварь прячется, и доказать ей, что играть в прятки с инквизитором - ошибка. А играть в прятки со мной - смертельная ошибка.

К утру стол архива выглядел так, будто по нему прошёлся ураган из бумаги. Карты, отчёты, распечатки, заметки Мирны и кривые пометки Калеба вперемешку образовывали хаос. Но именно из этого хаоса проступало нечто цельное.

Мирна сняла очки и устало протёрла переносицу.

-Вот, смотрите. - Она разложила перед ними карту региона. - Каждое исчезновение здесь, здесь и вот здесь. - Её тонкий палец касался точек. - Если соединить их по хронологии, получается своеобразный круг.

Калеб лениво зевнул, вытянулся в кресле и уставился на карту.

-Круг? Серьёзно? - Он приподнял бровь. - Прекрасно. У нас не просто похититель детей, а какой-то геометр с манией. Следующим шагом будет пентаграмма?

Рикардо, опершись на карту кулаком, хмуро добавил:

-А что в центре круга?

Мирна достала ещё одну папку, перелистала страницы.

-В центре… старый промышленный сектор. Сорок лет назад его закрыли из-за аварии. Обвал шахт, выброс токсинов. С тех пор туда никто не суётся.

Калеб прыснул в ладонь.

-Ну конечно. Заброшенный сектор. Легенды о призраках. Дети, которые исчезают «сами собой». Знаете, чего тут не хватает для полной картины? Тумана и вывески «Добро пожаловать в дом с привидениями». Ладно, что у нас по итогу? Древний ксенос-псайкер, которые каждые двадцать семь лет впадает в спячку, а по пробуждении начинает похищать детишек в течение года. Я ничего не упустил? - задал он риторический вопрос. Калеб поднялся, отряхнул плащ, - Выспаться нам сегодня явно не дали и не дадут, но зато есть цель. С утра - выезжаем.

Мирна с сомнением посмотрела на него:

-Вы уверены? В отчётах говорится, что шахты обрушились полностью. Там опасно даже с экипировкой, не говоря уж об обычных людях.

-Мирна, - Калеб подмигнул ей. - Я двадцать лет живу так, что обвал шахт - это самое милое, что со мной может случиться.

Рикардо тихо хмыкнул.

-Тогда нам понадобится снаряжение. Маски, дозиметры, дроны.

-Замечательно, - Калеб хлопнул ладонями. - Вот и займись этим. А я пока… - он обвёл рукой зал, заваленный бумагами, - …подумаю, что ещё можно выжать из этого бумажного болота.

Он отошёл к окну, глядя, как за пределами архива занимался рассвет. Лёгкая дымка стелилась над городом, и в её молчании было что-то не то - слишком уж спокойное.

Калеб усмехнулся про себя.

-Ну что ж, клоун. Кажется, я нашёл твой цирк.

Утро встретило их холодным светом и туманом, который лениво стелился по улицам Дерриниса. У архивов уже стоял транспорт - тяжёлый вездеход, будто собранный из остатков военной техники.

Рикардо проверял ящики: маски, респираторы, лампы, несколько дронов-наблюдателей и стандартный набор штурмового оружия. Он делал это с таким педантизмом, что казалось, будто собирается не в экспедицию, а на войну.

Калеб наблюдал за ним с видом человека, которому абсолютно всё равно. Он сидел на крыле вездехода, закинув ногу на ногу, и лениво цедил содержимое фляжки.

-Рик, если ты ещё раз проверишь этот фильтр, он от тебя сам сбежит.

-Лучше перебдеть, чем недобдеть, - буркнул бывший арбитр, не отрываясь от ящика.

Калеб ухмыльнулся:

-О, золотые слова: главное перебздеть, чем недобздеть. Надо будет выбить их на твоей могиле, когда ты всё равно однажды проверишь что-то в смертельной опасности.

Мирна в этот момент вышла из здания с аккуратно собранной стопкой документов и планшетом поверх.

-Я загрузила в систему все отчёты и наши заметки. Дроны будут синхронизированы с базой, так что все данные будут поступать сразу в архив.

-Прекрасно, - Калеб хлопнул ладонью по капоту вездехода. - То есть, когда нас сожрут, в архиве хотя бы будет красивая схема, как именно это произошло.

Мирна посмотрела на него поверх очков, совершенно серьёзно:

-Я действительно на это рассчитываю в случае провала.

Рикардо покачал головой:

-Вы двое идеально друг друга нашли. Одна не верит ни во что, кроме документов, а второй - во всё, кроме здравого смысла.

Калеб усмехнулся, спрыгнул с крыла и хлопнул Рика по плечу.

-Здравый смысл, мой друг, - это миф. Его придумали трусы, чтобы оправдать бездействие.

Они погрузили оборудование, Мирна заняла место за терминалом, а Калеб устроился рядом с водителем - уставив взгляд в серый туман, который всё плотнее затягивал улицы.

Двигатель загудел, вездеход тронулся. Город остался позади, и через пару часов они должны были оказаться у старого шахтёрского сектора.

Калеб, глядя в мутное окно, пробормотал себе под нос:

-Ну что, Пеннис Вайсман. Посмотрим, каковы твои глаза на вкус.

Шахтёрский сектор встретил их мёртвой тишиной. Дома, когда-то казавшиеся жилыми, теперь выглядели словно декорации: пустые окна зияли провалами, ржавые балки торчали, будто кости из гниющего тела. На стенах до сих пор угадывались выцветшие лозунги и объявления о работе, но буквы облетели, а краска облезла так, что надписи стали бессмысленными.

Вездеход остановился у обрушенного административного здания. Воздух был тяжёлым, с металлическим привкусом, и даже сквозь фильтры респираторов чувствовалось, что здесь нельзя находиться слишком долго.

-Мило, - сказал Калеб, выходя наружу. - Прямо чувствую, как моя печень поёт гимн токсинам.

Рикардо осмотрелся, держа ладонь на рукояти пистолета.

 -Если кто-то тут и живёт, то только крысы.

-Или хуже, - заметила Мирна, проверяя сигнал дронов. -Связь нестабильна.

-Конечно нестабильна, - Калеб ухмыльнулся. - Мы же не на прогулку в парк выехали.

Они двинулись вглубь сектора. Сначала вместе, держась группой, но пространство работало против них: узкие проходы, завалы, провалы в асфальте и лабиринт из ржавых лестниц и коридоров. То и дело кто-то оказывался чуть в стороне, пока в какой-то момент Калеб заметил, что вокруг него пусто.

-Отлично, - процедил он, глядя по сторонам. - Сценарий номер два: «И герои разделились». Обожаю клише.

Где-то вдалеке прозвучал голос Мирны:

-Калеб? Вы где?..

Но эхо исказило его так, что прозвучало словно далёкий шёпот. Рикардо тоже откликнулся, но голос пришёл с другой стороны, и звучал он так, будто его глушит вода. Калеб усмехнулся, хотя пальцы легли на рукоять пистолета.

-Ну здравствуй снова, клоун. Раз со мной не вышло, решил развлечься с моими друзьями? Неудивительно. У них, в отличие от меня, есть нервы.

В этот момент где-то совсем рядом, в тёмном провале шахтного туннеля, раздался звонкий детский смех.

Калеб замер, вслушиваясь, и тихо сказал сам себе:

-Играешь в прятки? Хорошо. Только не забудь, дружок, что у меня бум-палка.

Он шагнул в темноту, не торопясь, словно действительно шёл не на охоту, а на прогулку. Луч фонаря выхватывал куски ржавых конструкций, то провал в полу, то осколки старых касок, оставленных шахтёрами много лет назад. Смех повторился - ближе. И сразу же с другой стороны - второй, девчоночий, тонкий, как звон стекла.

-Пси-воздейсвтие? - пробормотал Калеб

Вдруг из темноты донёсся крик. Мужской. Рикардо. Сорванный, короткий, оборвавшийся так резко, что у Калеба в ушах звякнуло.

Калеб прищурился.

-Ну вот. Умеешь ты портить мне настроение.

Он ускорил шаг, но путь перекрыла внезапно возникшая стена. Просто мгновение назад проход был пуст, а теперь - чёрный металл, гладкий, как зеркало. В нём отражался он сам - только с глазами, залитыми тьмой, и улыбкой шире, чем позволял череп.

-Креативно, - сказал Калеб, вскидывая бровь. - Но, признаюсь, отражения у меня в жизни и похуже были.

Он поднял руку и стукнул костяшками пальцев по «зеркалу». Гулкий, чужой звук. В отражении его копия сделала то же самое - только звук был не от стука, а от тихого смеха.

И тут позади, где-то в глубине, снова раздался голос Мирны:

-Калеб… помогите!..

Но инквизитор даже не обернулся.

-Ах, вот оно что, - прошептал он, улыбаясь. - Не можешь взять меня в лоб - решил, что сможешь дёргать менять моими людьми.

Он шагнул вперёд, одновременно сам воздействуя своей пси - и зеркало рассыпалось пылью, растворившись в воздухе. Смех оборвался. Тишина.

Калеб остановился, прислушиваясь. Тварь отступала. Он чувствовал это - слишком уж резкий разрыв, словно игрок бросил карты, так и не найдя козырь.

-Вот и всё? - спросил он вслух. - Серьёзно? Даже не попрощался?

Ответа не было. Калеб усмехнулся и поправил плащ.

-Ладно. Скоро увидимся, клоун. А теперь мне нужно найти этих идиотов, пока они не вляпались в неприятности.

Он шагнул дальше по туннелю, и мрак снова стал просто мраком, без чужих теней и детского смеха.

Калеб шёл дальше, вглядываясь в развалины, но всё же краем слуха уловил: ксенос ушёл не совсем. Он будто перетёк в сторону - к тем, кто отстал.

Рикардо двигался вдоль завала, держа пистолет в руке. Пот градом катился под шлемом, хотя воздух был ледяной. Он слышал шорохи - не крысиные, не механические, а слишком лёгкие, словно кто-то босиком скользил по металлу.

-Мирна? - позвал он, но голос прозвучал глухо, сдавленно.

Ответа не было. Зато впереди, за ржавой решёткой, показался силуэт ребёнка. Мальчик лет десяти, в старой шахтёрской куртке, испачканной угольной пылью. Глаза огромные, блестящие.

-Помогите… - прошептал мальчик, хватаясь за прутья.

Рикардо собирался уже был шагнуть вперёд, но вспомнил, где они находятся, и только тогда заметил, что пальцы у ребёнка слишком длинные. Суставы словно сгибались не там, где должны. Он мгновенно вскинул пистолет, но не успел нажать на спусковой крючок. Силуэт отпрянул, будто растворился в темноте.

В следующее мгновение что-то промелькнуло сбоку. В этот раз Рикардо успел выстрелить - пуля пробила стену, сыпануло искрами. Но смех… лёгкий, как детский… остался позади.

Мирна в это время оказалась в другой части сектора, среди заросших шахтных вагонеток. Её дрон барахлил, экран мерцал, будто кто-то вмешивался в сигнал. На мониторе дрожащая картинка вдруг сфокусировалась: прямо перед камерой - лицо девочки. Бледное, тонкое, волосы липли к щекам. Глаза - два тёмных провала.

-Ты меня слышишь? - раздалось прямо из динамиков дрона, хотя канал связи был отключён.

Мирна выругалась и рванулась к консоли, но девочка на экране вдруг улыбнулась. Губы разошлись слишком широко, кожа на щеках затрещала, и вместо зубов показались мелкие, острые пластины, как у рыбы. Мирна отшатнулась, но позади послышался тихий хохот. Обернувшись, она увидела красный шар, цепляющийся за потолок тонкой жилкой, будто за нерв. Она замерла.

-Игра… - прошептал голос у самого уха.

А в другом конце сектора Калеб остановился, подняв голову. Улыбка коснулась его губ.

-Вот оно… - сказал он. - Снова пытаешься? Что ж, посмотрим, кто кого переиграет.

Он достал коммуникатор и, не раздумывая, сказал:

-Рикардо, Мирна. Немедленно доклад. Где вы?

Ответа не последовало, только лишь помехи. Калеб фыркнул.

-Ну прекрасно. Я же говорил - нельзя оставлять вас одних.

Рикардо двинулся дальше, туда, где воздух был плотнее и тени - гуще, чем должны быть. Он почти бежал, стараясь держать оружие наготове. Коридоры сектора тянулись бесконечно, одинаковые, ржавые, и каждый шорох отзывался в ушах эхом.

-Выйди, тварь, - процедил он сквозь зубы. - Давай без цирка.

И словно в ответ - прямо перед ним из темноты выполз мальчик. Тот же самый, что и раньше. Только теперь кожа на лице пошла пятнами, как будто её кто-то растягивал изнутри.

-Играй со мной, - прошептал он.

Рикардо нажал на спуск. Выстрел расколол тишину. Силуэт разлетелся в клочья пыли и гнили. Но запах… запах остался - сырой, болотный, чужеродный.

-Сука, - пробормотал он. - Даже убить нельзя нормально.

И в этот момент справа, из бокового коридора, донёсся голос Калеба:

-Ну что, стрелок, наигрался? Или тебе ещё патронов выписать?

Рикардо обернулся - и застыл. В проходе стоял Калеб. Только глаза у него были слишком тёмными. А рот расплылся в неестественно широкой улыбке.

-Пошёл ты, - выдохнул Рикардо и снова выстрелил.

Её дыхание сбивалось, когда она шагала через вывороченные рельсы. Дрон дрожал в руках, экран всё ещё показывал девочку с хищной пастью.

-Ты ведь настоящая, да? - спросил экран чужим голосом. - Ты ведь боишься.

-Боюсь, что уроню тебя, - сквозь зубы ответила Мирна, и со всей силы саданула дроном о стену. Искры, пластик, хруст. Экран погас.

Но тишины не наступило. В темноте зашуршало. И из-под вагонетки вылезла та же девочка. Только теперь она двигалась, будто её суставы собрали неправильно: колени выгибались назад, шея тянулась слишком длинной. Она поползла к Мирне, приговаривая детскими голосами:

-Играем. Играем. Играем.

Мирна судорожно отступала, пока спиной не упёрлась в холодную стену.

Он слышал и Рикардо, и Мирну - не ушами, а нутром. Гулкие отзвуки страха тянулись по коридорам, как запахи.

-Ну, красавец, - пробормотал он. - Я вижу, ты наконец показал свои фокусы.

Калеб достал из кармана маленький световой проектор - примитивный, но надёжный. Активация, и из него хлынула ослепительно белая дуга святого света Императора.

-Давай-ка я немного подсвечу твой балаган. А то слишком уж ты любишь прятаться.

Он направил луч в коридор, и тьма перед ним зашевелилась, будто это не воздух, а густая ткань. На миг показался силуэт - высокий, худой, с руками, касающимися пола. Лицо белое, как маска, а из глазниц смотрели детские лица, десятки лиц, лепящихся одно к другому. Секунда - и видение распалось. Но Калеб уже ухмыльнулся.

-Вот ты какой. Ну что ж. Я не дети. Я не играю.

Он шагнул вперёд.

Рикардо нажал на спуск ещё раз, и пуля разнесла «Калеба» в клочья пыли. Но тень не рассеялась, а вдруг рванулась на него. Рикардо зажмурился - и в тот миг на его плечо легла тяжёлая ладонь.

-Стрелять научись, ковбой, - услышал он знакомый голос.

Он распахнул глаза - настоящий Калеб стоял рядом, ухмыляясь, а иллюзия растворялась под ярким светом проектора, будто её снесло ветром.

-Я… - начал Рикардо.

-Ты - жив. Этого достаточно, - отрезал Калеб и двинулся дальше. - Пошли за Мирной, пока её не уговорили в кружок самодеятельности вступить.

Мирна стояла прижатая к стене, когда девочка с перекрученными суставами вытянула руку к её лицу.

-Играем, - прошептали десятки голосов разом.

В тот момент рядом полыхнул резкий свет, и фигура дёрнулась, словно её обожгло. Калеб вышел из-за завала, луч проектора хлестнул по тени.

-Отвали, кукла, - бросил он. - Эта девчонка со мной.

Иллюзия завертелась, словно пыталась удержаться, но распалась, оставив после себя лишь запах сырости и тихий смешок, уходящий вглубь шахты. Мирна сглотнула, переводя дыхание.

-Оно… оно не человек. Это что-то чужое.

-Поздравляю, - сухо сказал Калеб. - Ты только что сдала вступительный экзамен в детский сад. Мы же уже давно выяснили, что это ксенос, вспоминай, а то придётся усомниться в твоей профпригодности. 

Они собрались вместе, фонари дрожали в полумраке. В воздухе ощущалась вибрация - как будто под землёй кто-то скребётся, уходит глубже.

-Оно уходит, - заметил Рикардо.

-Конечно уходит, - Калеб усмехнулся. - Получил в морду - и бежит прятаться. Только вот для пряток у него, похоже, вся эта шахта.

Мирна подняла глаза на административное здание, уходящее вниз в черноту шахтных стволов.

-Ты хочешь сказать, что мы пойдём туда?

Калеб хлопнул ладонью по кобуре, проверяя оружие.

-Конечно. Где ещё ловить крысу, как не в её норе?

Он сделал шаг к тёмному провалу.

-Вопрос только один: вы идёте со мной добровольно или мне придётся изображать экскурсовода?

Рикардо вздохнул, щёлкнул предохранителем.

-Знал же, что всё этим кончится.

Мирна молча кивнула, собирая остатки дрона.

Калеб усмехнулся.

-Ну вот и славно. Тогда добро пожаловать в шахты, друзья мои. Здесь нас ждёт настоящее веселье.

И они спустились в темноту.

Шахтный ствол встретил их холодом и тишиной. Лестницы, проржавевшие до скрежета, уходили в бесконечную темноту. Металл звенел под ботинками, и каждый шаг отзывался внизу эхом, будто там кто-то повторял их движения с задержкой.

Калеб шёл первым, фонарь на его плече выхватывал из тьмы узкие коридоры, отложения породы и остатки крепей. Воздух был густым, насыщенным пылью, и фильтры респираторов уже гудели на пределе.

-Ну и дыра, - пробормотал Рикардо, спускаясь следом. - Даже крысам тут тошно жить.

- Крысы умнее некоторых людей, - бросил Калеб через плечо. - Они хотя бы не лезут в шахту за клоуном-каннибалом.

Мирна шагала последней, прижимая к груди свой планшет с рабочими данными. Экран мигал, словно что-то мешало сигналу.

-Сканеры ничего не ловят. Но шум есть.

-Шум? - переспросил Рикардо.

-Да, будто помехи, как фоновые колебания. Но это не техника.

Калеб ухмыльнулся.

-Конечно не техника. Это наш новый знакомый нам нервишки треплет.

Они спустились на нижний ярус. Коридоры расходились веером, часть завалена, часть уходила так глубоко, что фонарь не пробивал. Стены были исписаны углём: детские каракули, простые рисунки - домики, солнце, человечки. Но у всех фигур были вытянутые руки и огромные улыбки.

Мирна замерла перед одной из стен.

-Это… слишком много для совпадения. Дети были здесь.

-Или то, что их заманило, - поправил Калеб. - Рисовать оно, конечно, умеет. Может, ещё и цирковые номера покажет.

В этот момент по коридору пронёсся порыв холодного ветра, хотя под землёй не должно было быть сквозняков. Лампа на шлеме Рикардо замигала, погасла, и в темноте на миг блеснули два глаза - большие, круглые, пронзительно-зелёные и раскосые.

-Сзади! - выкрикнул он, разворачиваясь.

Но коридор был пуст.

Калеб не торопился. Он шагнул вперёд, поднял фонарь и вслух сказал:

-Ты уже пытался напугать меня картинками и фантомами. Смешно. Но скажи честно, дружок, у тебя есть хоть что-то кроме детских шалостей?

В ответ из глубины шахты донёсся смех - теперь уже не звонкий, а низкий, хриплый, будто несколько глоток смеялись одновременно. Эхо прокатилось, заставив осыпаться каменную крошку с потолка. Мирна судорожно сглотнула.

-Он рядом. Очень близко.

Калеб усмехнулся, щёлкнул предохранителем на пистолете.

-Ну и прекрасно. Значит, скоро перестанет прятаться.

Они двинулись дальше, коридоры становились всё теснее. В одном месте им пришлось идти боком, протискиваясь сквозь обвалившиеся балки. В другом - спуститься в наклонный лаз, где ботинки скользили по камням.

Чем глубже - тем ощутимее становилось присутствие чужого. Словно сама шахта дышала. Воздух то сгущался, то колебался, и каждый звук отзывался чужим эхом, будто кто-то шагал следом.

-Мне это не нравится, - сказал Рикардо, держа оружие наготове.

-Добро пожаловать в мой мир, - отозвался Калеб. - Тут никому ничего не нравится.

И вдруг впереди зажёгся красный свет - ровный, пульсирующий. На секунду показалось, что это фонарь, но вскоре они увидели: на потолке висел шар. Огромный, красный, словно мясистый пузырь, наполненный густой жидкостью. Изнутри доносились слабые удары - будто кто-то стучал, пытаясь выбраться. Мирна побледнела.

-Это… это не иллюзия. Это настоящее.

Калеб прищурился.

-Наконец-то. Хоть что-то материальное.

Он поднял пистолет, прицелился.

-Ну что, проверим, насколько у него прочные игрушки?

Калеб выстрелил без лишних колебаний. Пуля вошла в красную массу, и та разлетелась с хлюпающим звуком, окатив стены густыми алыми брызгами. Мирна вскрикнула и отшатнулась, прикрывая лицо. Арбитр лишь скривился и поднял карабин, водя стволом по сторонам. И тут темнота ответила.

Со всех сторон раздалось чавканье, скрежет, будто камень сдирали когтями. Воздух стал тяжелее, сырым и тягучим, словно сама шахта начала дышать. Вдалеке замелькали огни - не лампы, нет. Это были глаза. Сотни мелких, тускло-жёлтых точек, вспыхивавших и гаснувших в глубине тоннелей.

-Ага, - хмыкнул Калеб, пряча пистолет в кобуру и вытаскивая длинный клинок. - Смотри-ка, крысиный король решил показаться. Только вот… я не люблю, когда со мной играют в прятки.

И из ближайшего прохода выдвинулось оно.

Фигура на первый взгляд напоминала человека - высокий, худой силуэт в балахоне из грязной ткани. Но движения были слишком резкими, ломаными, словно суставы работали не так, как положено. Лицо то вытягивалось, то расплывалось, меняя черты, пока наконец не остановилось на мерзкой ухмылке - оскале, в котором зубы были слишком длинные, а глаза - бездонные.

-Калеееб… - протянул он, и голос эхом прошёлся по шахте, будто говорил сразу из десятка глоток. - Я так долго ждал тебя…

Калеб скривил губы в полуулыбке.

-Можешь не благодарить. Уж я всегда рад осчастливить местных уродов своим визитом.

Арбитр вскинул карабин, но Калеб поднял ладонь.

-Не спеши. Пусть он сначала выговорится. Уверен, у этой жути в запасе целый мешок дурацких монологов.

Существо засмеялось. Смех то уходил в глубину тоннелей, то возвращался отовсюду сразу. И шахта словно стала теснее. Тоннель будто сжался вокруг, воздух стал вязким, лампы дронов мигнули и начали гаснуть одна за другой. В полутьме фигура вытянулась, раздвоившись, словно их было сразу несколько. Одно лицо ухмылялось мерзкой клоунской улыбкой, другое плакало, третье было пустым, как маска.

-Вы боитесь, - сказал Пеннис, и его голос сразу стал голосом Мирны. - Боишься снова оказаться никому не нужной. Вечно в тени.

Девушка резко побледнела, но прикусила губу и шагнула вперёд.

-Да пошёл ты. У меня друзья есть. Настоящие. И они рядом.

Его взгляд повернулся к Рикардо.

-А ты… боишься крови. Боишься, что твоя рука дрогнет в решающий миг. Боишься снова услышать их крики…

Арбитр дернулся, но крепко сжал карабин, прижав приклад к плечу.

-Верно. Боюсь. - Он выдохнул. - Но страх - это то, что заставляет меня стрелять первым.

Существо хрипло захохотало, и в этот раз смех прозвучал его собственным голосом - низким, вибрирующим, словно металл, царапающий металл. Оно метнулось вперёд, растянувшись в серую массу когтей и ртов.

Калеб выругался, выдернул клинок и шагнул навстречу. Сталь с визгом вошла в плоть - слишком легко, будто в гнилую ткань. Пеннис взвыл, и на миг его облик содрогнулся, превращаясь то в рой насекомых, то в изуродованное лицо ребёнка. Густая чёрная кровь и слизь брызнули во все стороны, часть попала на респиратор инквизитора, каким-то непостижимым образом проникнув внутрь.

-Да чтоб тебя! - Калеб вжал клинок глубже и прошептал: - На вкус ты даже хуже, чем выглядишь.

В этот момент Мирна выпустила дронов. Те ударили вспышками света, ослепляя существо, и Рикардо дал очередь из карабина. Пули прошили массу, и от неё откололись комья, испаряясь в воздухе.

Пеннис взревел - не от боли, а от ярости. Его тело дрогнуло, и он рванулся назад, растворяясь в тени. Шахта содрогнулась, и вдаль ушла цепочка приглушённых шагов, отдаляясь всё глубже.

Калеб тяжело выдохнул и вытер клинок.

-Ну что ж… теперь мы знаем: его можно бить. И это, дети мои - уже кое-что.

-Он уходит, - Мирна смотрела на темнеющий туннель. - Но явно не навсегда.

-Конечно не навсегда, - усмехнулся Калеб. - в таких делах всегда есть второй акт Марлезонского балета.

Он посмотрел на остальных и кивнул в сторону шахт.

-Значит, идём за ним. Пора закончить эту цирковую программу.

Шаги отдавались в тишине слишком громко, будто сама шахта слушала их. Чем дальше они шли, тем сильнее менялся облик тоннелей: металлические балки изгибались, словно кости, стены покрывались слизью, а камень начинал походить на серую кожу, местами пульсирующую.

-Ну вот, - пробормотал Калеб, поднимая фонарь. - Никогда не думал, что окажусь в шахтах, которые напоминают кишки. Хотя, если подумать, в Империуме всегда найдётся место для сюрпризов.

Мирна в ужасе глядела на потолок: там медленно проступили узоры, похожие на гигантские отпечатки ладоней. Казалось, кто-то давил сверху, пытаясь пробраться внутрь.

-Это ненормально, - прошептала она. - Материя так себя вести не должна.

-А кто сказал, что это материя? - Калеб пожал плечами. - Может, мы прямо сейчас гуляем по его голове.

Рикардо нахмурился, проверяя карту на браслете.

-Система показывает, что тоннель уходит вперёд на триста метров. Но я вижу развилки, которых на схеме нет.

И действительно: перед ними шахта раздваивалась, потом ещё раз. Проходы изгибались и меняли направление, словно их рисовал сумасшедший архитектор. Из одного туннеля донёсся плач ребёнка. Из другого - шёпот множества голосов. Третий же дышал - из него шёл горячий воздух, словно лёгкие качали воздух прямо под землёй. Калеб остановился, скривившись.

-Прекрасно. Теперь у нас «угадай правильную дверь». Обычно в таких случаях за одной смерть, за другой - ещё хуже, а за третьей - бесплатные ножи для кухни.

-Калеб, - тихо сказала Мирна, - это ловушка. Он хочет, чтобы мы разделились.

Инквизитор ухмыльнулся.

-Конечно хочет. Он же клоун. А клоуны всегда жаждут шоу. Вопрос только в том, насколько он готов к зрителям, которые могут дать сдачи.

Он поднял пистолет и кивнул.

-Идём все вместе. В туннель номер три. Если шахта дышит, значит, там кто-то живой. А живое - можно убить.

Они двинулись вперёд, и воздух стал горячим, почти влажным. Стены пульсировали всё чаще, и вскоре тоннель за их спинами закрылся, сжавшись, будто его никогда и не было.

-Отлично, - сказал Калеб, не оборачиваясь. - Теперь у нас только один путь. Это даже удобно.

И вдруг впереди раздался смех - не громкий, не резкий, а тихий, почти интимный.

-Хорошо… идите глубже… я ждал вас…

Голос был везде. В стенах. В воздухе. Внутри их голов. Смех растворился, и почти сразу в горячем воздухе зазвучали шаги. Сначала тихие, робкие, потом всё громче. В свете фонаря проступили фигуры - сначала одна, потом десятки. Шахтёры. Мужчины и женщины в рваных комбинезонах, лица - обугленные, словно их заживо обжигал огонь, глаза пустые, как шахтные колодцы. Они шли, покачиваясь, и их губы открывались в беззвучном крике. Среди них мелькали и другие - дети. Грязные, с обломками игрушек в руках. Их смех эхом перекрывал тишину.

-О, прекрасно, - протянул Калеб, поднимая пистолет. - Шоу-балет «Мёртвые шахтёры». Ждал именно этого.

Рикардо выстрелил первым: лазерный луч прошил фигуру шахтёра, но та не упала. Она даже не вздрогнула. Лишь голова медленно повернулась к нему, а губы прошептали:

-С тобой поиграем последним…

-Чёрт, они не умирают! - рявкнул Рикардо.

Калеб щёлкнул предохранителем и усмехнулся:

-Конечно не умирают. Потому что они уже мертвы, дорогой мой арбитр.

Фигуры двинулись быстрее, заполняя весь тоннель. Мирна закричала, отступая, но Калеб схватил её за плечо и рявкнул:

-Смотри на меня! На меня, понялa? Это не люди, это игрушки! Иллюзия! Он лезет в мозг, а не в плоть. Если поверишь в них - они тебя сожрут.

Он выстрелил в потолок. Вспышка осветила коридор, и на миг фигуры исказились, словно дым. Но снова собрались.

-Чёрт, - процедила Мирна, - я… я слышу их в голове! Они зовут меня… они плачут…

-Тогда заткнись и думай о чём-то другом! - огрызнулся Калеб. - Хочешь - считай таблицу умножения, хочешь - вспоминай любимые пирожки. Но не слушай их.

Рикардо, стиснув зубы, шагнул вперёд и врубил фонарь на максимум, освещая пустые глаза детей. Они зашипели, отступив, но не исчезли.

-Они давят на эмоции, - прохрипел он. - Страх. Жалость. Вина.

-А у меня, к счастью, ничего этого нет, - усмехнулся Калеб. - Вот везёт, правда?

И он шагнул прямо навстречу фигурам, пистолет всё так же поднят.

-Ну что, ублюдки. Хотите сыграть? Игра называется «Кто кого перехитрит». Спойлер: я всегда выигрываю. Расходимся, господа и дамы.

Слова его били как плеть, приправленные психическим ударом. Фигуры замерли, колеблясь, их образы дрогнули. Дети захихикали, но смех сорвался, будто кто-то сжал им горло. Впереди коридор рванулся вглубь, и фантомы рассеялись, словно дым от ветра. Только голоса ещё звучали, шипя и гудя в ушах.

-О, смотри-ка, - Калеб повёл рукой вперёд. - Я сказал «расходимся», и они послушались. Вот бы с бюрократами так работать.

Он обернулся к остальным.

-Пошли. Пока наш циркач снова не придумал новый номер.

И воздух впереди будто загудел, становясь всё плотнее.

Коридор впереди дрогнул, словно ткань реальности натянули слишком сильно. Воздух задрожал, и из темноты выступила фигура. Сначала неясная, будто силуэт на рентгеновском снимке. Высокая, с неестественно длинными руками и ногами. Голова - шарообразная, словно маска, с намёком на нарисованную улыбку.

Полупрозрачный клоун шагнул вперёд. Его движения были текучими, как у существа, у которого кости не там, где должны быть. И с каждым шагом он обретал больше деталей: рваный костюм с оборванными кружевами, пятна чего-то тёмного на ткани, руки с тонкими когтями, глаза - не глаза вовсе, а два горящих красных провала. Мирна захлебнулась воздухом, отшатнулась. Рикардо поднял карабин, но Калеб резко выбросил руку:

-Не стрелять. Это всего лишь завеса.

Клоун склонил голову набок, и из его «рта» раздался детский хохот, сразу десятки голосов. Но глаза его смотрели прямо на Калеба.

-Ты… - протянули эти голоса, сливаясь в одно. - Ты не боишься…

Калеб усмехнулся.

-Поздравляю, ты только что закончил курс начального психоанализа. Ноль из десяти.

Существо дрогнуло, улыбка на маске вытянулась, словно растекаясь вширь. Словно иллюзия пыталась «нащупать» его эмоции, но каждый раз натыкалась на пустоту.

-Я чувствую их… - голоса стали шептать громче. - Эту женщину. Этого мужчину. Они мягкие. С ними легко… Но не тебя… 

Мирна прижала руки к вискам, закрыв глаза. Рикардо шагнул вперёд, но в этот момент пол поскользнулся под ним - будто сам камень превратился в зыбучую массу.

-О, да ладно, - скривился Калеб, поднимая пистолет. - Ты серьёзно? Трюки уровня дешёвого театра?

Он выстрелил. Лазерный заряд прошёл сквозь полупрозрачную фигуру, разрезав её пополам, и та рассыпалась, как дым.

Но эхо голоса ещё долго катилось по тоннелю:

-…Играй… со мной…

Тишина вернулась. Лишь капли влаги падали с потолка. Калеб выдохнул и усмехнулся.

-Вот и показался наконец. Значит, скоро поймём, где ты на самом деле прячешь своё мясо.

Он посмотрел на своих спутников.

-Держитесь. Это была репетиция. Настоящий концерт ещё впереди.

Шахта вела всё глубже, воздух становился влажным и липким. Свет фонарей отражался от стен, будто от полированного камня, хотя Калеб точно знал: шахтёры никогда не оставляли стены такими гладкими.

-Что-то тут… не так, - пробормотал Рикардо, сжимая карабин.

-О, правда? - отозвался Калеб. - А я думал, это просто туристическая зона такая. Сейчас ещё табличку найдём: «Добро пожаловать в ад, экскурсия каждые полчаса». И ещё добрый клоун-аниматор.

Мирна остановилась, опуская дрон на уровень пола. Экран её планшета дрогнул, показывая искажённые линии.

-Сканеры с ума сходят. Словно пустота внутри пустоты. Здесь не должно быть такого объёма.

Калеб кивнул.

-Логово. Наконец-то.

Они вышли в зал, который никак не мог существовать по законам шахты. Огромный купол, стены которого пульсировали, словно живое мясо. Откуда-то сверху свисали длинные отростки, похожие на сухие корни, но на концах их поблёскивали красные пузырьки.

На полу, прямо в центре, лежали игрушки. Десятки. Маленькие куклы, тряпичные звери, колёсики от машинок. Все они были обуглены, но аккуратно разложены полукругом.

-Вот дерьмо… - выдохнул Рикардо.

Мирна побледнела.

-Это… они… дети… их вещи.

Калеб медленно подошёл к кругу, наклонился, поднял тряпичную куклу с выгоревшими глазами. Держал её двумя пальцами, как ядовитую змею.

-Ну вот и улики, когда расследование завершено. - Он усмехнулся, но в его голосе прозвучала сталь. - Значит, здесь ты ешь. Здесь ты живёшь.

Вдруг стены дрогнули, и один из пузырьков на потолке лопнул, выпустив густую красную слизь. Она ударилась о камень и зашипела, будто кислота. Мирна вскрикнула, отскакивая назад. Рикардо вскинул оружие, но Калеб только усмехнулся:

-Ага, теперь мы точно у тебя дома.

И где-то в темноте, за кругом игрушек, раздался смех. На этот раз не детский. Глухой, тягучий, будто сама шахта смеялась вместе с чудовищем.

Смех оборвался внезапно, сменившись гулом, от которого дрожали зубы. Пол содрогнулся, и из стены напротив разломом вырвалось нечто огромное. Мирна закричала. Рикардо выругался, отскакивая назад.

Перед ними развернулось чудовище. Тело, напоминающее паучье, но слишком неправильное: сегменты из серо-чёрного хитина переливались слизью, лапы гнулись под неестественными углами, когти скрежетали по камню, оставляя борозды. Голова - если это можно было назвать головой - сочетала черты маски и лица: клоунская ухмылка, расползающаяся по хитовому панцирю, и пустые глазницы, из которых вырывались красные огни.

-О, великолепно, - сказал Калеб, даже не дрогнув. - Огромный паук в костюме клоуна. Я всегда мечтал закончить жизнь в дешёвом цирке.

Тварь взревела. Гул сорвался в шёпот тысяч голосов, вбивая клинья в разум. Мирна упала на колени, зажимая уши, Рикардо пошатнулся, лицо его побледнело. Калеб шагнул вперёд.

-Не-а. Со мной этот номер не пройдёт.

Он отпустил свой разум, вспыхнул внутренним светом, как открытая факелом дверь в варп. Псионическая волна прокатилась по залу, и на миг шёпоты стихли. Тварь дёрнулась, лапы с силой ударили по камню, выбив искры.

-Ты… - прошипели сотни голосов. - Ты тоже… светишься…

-Да, дорогуша, - усмехнулся Калеб. - И, в отличие от тебя, у меня это не фокус для детей.

Паук вскинул голову, и из глазниц вырвался свет - мёртвый, безжизненный, уходящий вглубь варпа. Потоки огня и тьмы сплелись в завесу, перед которой разум обычного человека рассыпался бы в пепел.

Мирна закричала, падая на пол. Рикардо зажмурился, едва удержавшись.

Калеб посмотрел прямо в этот ад. И усмехнулся.

-Красиво. Но не впечатляет. Я уже видел худшее по утрам в зеркале.

Он сосредоточился, поднял руку - и псионическим ударом разметал свет. Иллюзорные мёртвые огни вспыхнули и рассыпались, будто кто-то сжал их в кулак. Тварь завизжала, загибая лапы, но рванулась вперёд. Огромные когти сверкнули, ударили по полу, разметав осколки камня.

Калеб перекатился в сторону, выстрелил дважды. Заряды пробили хитин, вспыхнули искрами. Чудовище дёрнулось, но не остановилось. Оно навалилось всей массой, воздух завибрировал от ментальной атаки. В голове Калеба вспыхнули чужие образы: лица детей, искажённых плачем; руки, тянущиеся к нему; шёпот, зовущий по имени. Но он лишь рассмеялся - хрипло, зло.

-Дети, я не ваш папочка. А вот эта тварь - точно не ваша мама.

Он ударил снова - псионическим клинком, вырезанным из чистой воли. Клинок прошёл сквозь грудь паука, и его смех оборвался, сменившись пронзительным визгом.

Существо выгнулось, лапы забились в конвульсиях. Из глазниц рванул чёрный пар, уходя в трещины реальности. Тело содрогнулось и начало рушиться, как будто иллюзия теряла форму.

Калеб стоял прямо перед ним, пистолет всё ещё в руке, глаза горели холодным светом.

 -Игру ты проиграл, клоун. А я предупреждал: я всегда выигрываю, - раздавшийся выстрел неожиданно громко разорвал тишину пещеры, отдаваясь эхом.

Воздух в пещере пах гарью и чем-то мерзким, липким. Тело паука дёрнулось в последний раз и обмякло, словно вся его псевдожизнь вытекла сквозь трещины в панцире. Тишина накрыла шахту тяжёлым покрывалом.

-Ну, - хмыкнул Калеб, убирая пистолет в кобуру, - вот и весь «древний ужас». Даже пауки на древней Терре в Австралии в унитазе злее.

Мирна шаталась, держась за стену, но на губах появилась слабая улыбка. Рикардо мотнул головой, будто пытаясь вытряхнуть остатки чужого влияния.

-Живы все? - спросил Калеб.

-Относительно, - буркнул Рикардо.

 -Отлично. В рапорте запишем: «Обнаружен и нейтрализован особо опасный ксенос. Местное население в безопасности. Артефактов к изучению - ноль». - Он ухмыльнулся. - Скукотища, одним словом.

Подъём по шахтёрским лестницам занял время, и чем ближе к поверхности, тем легче становилось дышать. С каждым шагом от мрака в их плечах появлялась лёгкость, а когда в глаза ударил дневной свет, Мирна даже рассмеялась - нервно, но искренне. Калеб прикрыл глаза от солнца и сказал:

-Ну что, господа, работа выполнена. Ужас побеждён, галактика спасена - как всегда. Пора отправляться дальше.

Он пошёл к челноку, не оборачиваясь, а Рикардо и Мирна только переглянулись и, тяжело вздохнув, двинулись следом.

За их спинами шахта снова погрузилась в молчание, и лишь ветер, играющий у входа, напоминал о том, что там внизу совсем недавно обитал «страшный» Пеннис Вайсман. Или, как он был более известен давным-давно - Пеннивайз, танцующий клоун.