📖 Глава 3. III

Хаюн только проснулась и неспешно собиралась на работу, когда ей позвонили и, сказав, что случилось ЧП, попросили, а вернее проорали в трубку:

— Хаюн, срочно в офис! Это катастрофа!

— Да что... — сказала она, но звонок был уже сброшен. Но договорила, тихо, под нос, по инерции: — ...случилось?

Такое бывало крайне редко, чтобы звонили именно ей и торопили. И это значило только одно — опять Сон Тэён вляпался в скандал. Наспех приводя себя в порядок, с зубной щеткой во рту, Хаюн набрала в поисковике имя горе-знаменитости, но ничего не нашлось. Всё как обычно: фотографии с последней фотосессии для итальянского бренда нижнего белья Келли Мартини[1], анонс сериала с Тэёном в главной роли, который должен выйти через неделю... Ничего нового и тем более катастрофичного, в общем-то. Всё как всегда.

«Что же тогда случилось? Если не Тэён, то кто?» — в голову не приходило ни одной идеи.

Нацепив на себя первый попавшийся брючный костюм, на ходу обувшись и чуть не подвернув ногу, пока бежала к лифту, Хаюн запрыгнула в машину, срываясь с места и спеша на работу на максимально допустимой скорости.

Летнее солнечное утро за окном автомобиля вступило в свои права, распаляя город. Машины, светофоры, пешеходы — всё промелькнуло, ничто не осталось в памяти. Город жил своей жизнью, а в голове Хаюн возникали, сменяя друг друга, предположения, одно безумнее другого, зачем же ее сорвали на работу с утра пораньше.

На работе, как обычно по понедельникам, была суета. PR-офис просто разрывался от звонков. Сотрудники сновали туда-сюда с папками бумаг, со стаканчиками кофе, а непрекращающееся щёлканье кнопок клавиатуры звучало привычной мелодией в ушах.

— Наконец-то, — подбежала к ней звонившая с утра Квон Минджи, ассистент Хаюн. — Этот Сон...

«Всё-таки Тэён» — мелькнуло в мыслях подтверждение, что ни из-за кого и ни из-за чего, кроме него, ее бы не дёргали. А Сон Тэён был ее головной болью почти с момента его дебюта, который состоялся не так давно. Но он получил головокружительный успех и признание так быстро, что в течение двух лет стал ведущим актером компании. Но так сложилось, что с ростом его успеха, росли и заботы Хаюн. Она не была его менеджером. Она не была его другом. Они не были близки, как ей казалось, но именно она могла повлиять на него. В какой-то момент ей даже казалось, что он специально привлекает ее внимание, создавая проблемы, которые приходилось решать именно Хаюн, потому что ни с кем другим Тэён даже говорить не хотел.

— Что опять? — скептически выгнув бровь, Хаюн воззрилась на Минджи.

Та, не произнеся больше и слова, лишь кивнула головой в сторону кабинета, через стеклянную стену которого Хаюн и увидела Тэёна, вальяжно развалившегося на диване, раскинув по спинке руки и сложив ногу на ногу.

Глубоко вздохнув несколько раз, чтобы хоть немного успокоиться, она твердым шагом направилась в свой кабинет.

Начальником PR-отдела Хаюн стала примерно одновременно с успехом Тэёна. Она быстро заминала связанные с ним слухи, не доводя до скандала, делала успешные предложения по продвижению артистов, в том числе и самого Сон Тэёна, смогла договориться о фотосессиях с важными для компании брендами одежды и косметики. Руководство оценило ее старания и дало повышение. А с новой должностью пришли ещё большие переработки, ещё более серьёзные проблемы с личной жизнью. Словно вся эта энергия, которую она вкладывала в чужие карьеры, высасывала из неё саму способность строить что-то для себя. Это была её вечная плата, её невидимое «проклятие», проявлявшееся в усталости и неспособности открыться кому-либо по-настоящему. И с повышением... Тэён тоже стал главной ее заботой. На его успехе агентство зарабатывало в разы больше, чем от десятка других, менее успешных, артистов.

Сам Тэён тоже знал, кому он обязан своей карьерой. Ещё в начале пути, когда руки опускались, а получить даже самую незначительную роль означало унижение, чаще всего через чью-то постель, он столкнулся с Хаюн в кафетерии компании. Тогда она посмотрела в покрасневшие от усталости глаза парня и... отвела его за столик, пригласив составить себе компанию. По работе ей не приходилось сталкиваться с ним раньше. Но пересекаясь иногда в коридорах компании, Хаюн невольно отмечала какую-то загнанность и отчаяние в глазах парня. Как-то она даже подумала, зачем его вообще держат в компании и чего можно добиться с таким выражением лица... Но в тот момент, когда чуть не облила парня горячим кофе, она испытала не только сожаление из-за своей нерасторопности, но и откровенную жалость. Что-то заставило ее с ним заговорить. Иногда, когда на работе было совсем не продохнуть, когда приходилось почти круглосуточно находиться в офисе, разруливая очередной слух о Сон Тэёне, она в сердцах возмущалась, что нужно было пройти мимо в тот день, как делала это раньше. Тогда этими проблемами занимался бы кто-то другой, а она бы вовремя уходила с работы, ходила бы на свидания... но тогда она бы всё ещё оставалась рядовым сотрудником.

В тот день, казалось, она не сделала ничего особенного. Просто выслушала парня, который вдруг стал изливать ей все свои проблемы, связанные с карьерой. Ей хотелось сказать, что в компании есть специалисты, психолог и психотерапевт, к которым можно обратиться. Но не сказала... А придя домой не могла долго уснуть, пока в час ночи неожиданно не решилась сесть за ноутбук и составить проект-презентацию по продвижению Сон Тэёна. Она до утра изучала всё, что было о его предыдущей карьере. Вспомнила, что начинающий бренд запрашивал актера для рекламы, но не был в состоянии проплатить кого-то популярного. Вспомнила о исторической дораме, в которую нужен был актер на роль с одной репликой, а под описание персонажа Сон Тэён идеально подходил.

Утром невыспавшаяся Ли Хаюн предоставила проект начальству. Но никто не спешил его рассматривать, пока через несколько дней начальник не завопил на весь отдел, что срочно нужен актер на ту самую роль. Вот тогда и настал звездный час Сон Тэёна, а вместе с ним и Хаюн.

И вот этот известный теперь уже на весь мир актер вальяжно сидел в её кабинете. Она пообещала себе убить его, если он вызвал ее просто так.

— Доброе утро! — вежливо поприветствовала она гостя, стараясь скрыть раздражение. — Чем обязана?

— Предобрейшее, — ответил он, широко улыбаясь и меняя позу на более скромную. — Закрой, — повернул голову в сторону стеклянной стены, намекая на жалюзи, которые пропускали любопытные взгляды сотрудников.

— Зачем? Мне нечего скрывать, — возразила она, но Тэён встал и сам перекрыл доступ к созерцанию происходящего в кабинете.

— Так-то лучше, — констатировал он. — А то все глаза высмотрят твои подчинённые.

— Так, и в чем дело? Зачем ты меня сорвал с утра? — сняв пиджак и повесив его в шкаф, Хаюн наконец села за рабочий стол. — Что опять натворил?

— Ничего, — хитро улыбнулся Тэён и неожиданно оказался совсем близко, протягивая ей бархатный футляр. — С днём рождения, Хаюн.

Она только ахнула, машинально схватив телефон и взглянув на дату. Как она могла забыть о собственном дне рождения? Хотя не так уж и странно с её-то завалом на работе и проблемами в личной жизни.

Видя, что Хаюн не берет подарок, Тэён сам открыл футляр, в котором находились золотые часы с бриллиантом на циферблате от бренда, амбассадором которого был с прошлого месяца.

— Я не могу принять. Это очень дорогая вещь, — сказала Хаюн, отстраняя от себя подарок.

— Кто-то у тебя спрашивает? — он взял ее руку и надел часы на изящное запястье. — Так-то лучше. Они будто созданы для тебя, — сказал он, удовлетворённо цокнув, и, предотвращая ее попытки отказаться, после паузы продолжил: — Могу я отблагодарить тебя за помощь и поддержку хотя бы такой безделицей?

Да уж, безделица стоимостью в несколько десятков тысяч долларов, если не сотен тысяч. Совсем мелочь... От этой мысли Хаюн нервно хохотнула.

— Ты понимаешь, что ставишь меня в неловкое положение перед сотрудниками? Я уже устала от этих перешептываний, что между нами что-то есть, — как можно строже сказала Хаюн, но Тэёну, видимо, было все равно, он давно привык к постоянным пересудам как в компании, так и в сети.

— Мы в любой момент можем сделать слухи правдой, разве нет? — склонившись к самому ее уху, он прошептал, опаляя дыханием.

Хаюн бросило в жар, она вскочила с места, стараясь оказаться от Тэёна как можно дальше. Мало ей проблем в жизни? Она только что рассталась с Сынри, переспала с лучшим другом, а теперь ещё и это...

— Не смей никогда шутить подобным образом, — воскликнула она, найдя в себе силы заговорить.

— Я и не шучу. Ты всегда такая холодная, профессиональная. Но я же знаю, что это только внешне, — обволакивающим, завораживающим голосом сказал Тэён. — Позволь мне окунуться в твоё тепло.

— Ты новую роль репетируешь? — попыталась отшутиться Хаюн. — Думаю, что все главные награды будут твои. Браво, — она демонстративно громко хлопнула несколько раз в ладоши.

Тем временем, Тэян наступал на нее, а она отходила, пятясь назад, как от хищника, который собирался наброситься на свою жертву. Но последние слова Хаюн словно охладили его пыл, и он резко замер, остановаясь, и вернулся на диван.

— Тебе нужно время на размышление? — спросил он серьезно, будто обговаривая новый контракт. — Сколько? Час? Два? До полудня? До вечера? — он сделал паузу, а затем спохватился: — Кстати, насчёт вечера. Я заказал приватную комнату в ресторане. Давай поужинаем вместе?

— Нет, ты издеваешься? — возмутилась Хаюн, придя в себя. — Я даже забыла о своем дне рождения, мне совсем не до отношений сейчас. Только в субботу рассталась с парнем...

— Ты всё-таки рассталась с тем очкариком? Я рад, — прервал он ее, — хоть он мне и не конкурент, но без этой помехи ещё лучше.

Да что вообще Хаюн перед ним оправдывается? Чуть не рассказала о Джиху. У нее действительно много нерешённых проблем. Ещё и странная фотография, найденная в доме бабушки.

— Так, Тэён, спасибо за подарок. Я правда очень тронута... Но мне нужно работать. Если у тебя ничего нет по работе, то, пожалуйста, покинь мой кабинет, потому что мне прохлаждаться некогда, — собрав последнюю решительность в кулак, сказала Хаюн.

— Вот так, да? Отшиваешь? — состроив грустное лицо, ответил Тэён.

— Ага, заплачь ещё, — хмыкнула она. — Все же я не ошиблась, когда решила предложить твое продвижение. Ты действительно профи своего дела.

— Вот всегда ты так, — вздохнул он. — Но хоть поужинай со мной. Столик-то уже забронирован. — Его просительная интонация, уточкой вытянутые губы и кошачьи глаза, хлопающие длинными ресницами. Разве кто-то устоит? Кроме Хаюн.

— Будто ты почувствуешь убыток, если отменишь бронь,— с сарказмом сказала Хаюн. — Да и пригласить можешь кого-нибудь другого.

— Тебе сложно что ли? — надул губы Тэён, скрестив руки на груди.

— Ну да, надо пользоваться моментом. Когда ещё великий Сон Тэён снизойдёт до такой как я, — засмеялась она, а увидев его умоляющий взгляд, сказала: — Я подумаю.

— Заеду за тобой в восемь, — сказал он уже будучи в дверях.

— Эй, я ещё не дала согласия, — крикнула она в уже закрывшуюся за мужчиной дверь.

Только с ней он себя так вел. Наедине. Искренне, показывая себя настоящим. С сотрудниками он был вежлив и холоден, а с фанатами — наигранно счастлив и радостен. Лучший актер, что ещё сказать?

Лишь на короткие мгновения Хаюн задумалась о произошедшем диалоге, повертела часы на запястье. Она никогда не воспринимала Тэёна больше, чем свою работу. Чем известнее он становился, тем смелее был в подкатах к ней. Но она всегда это воспринимала за шутку, а небольшие подарки — благодарность. По поводу ужина у нее ещё есть время подумать, а сейчас работа не ждёт. На рабочем столе уже лежало несколько документов на подпись, а время планёрки неумолимо приближалось.

Только во время обеденного перерыва у Хаюн появилась возможность подумать о прошедших выходных. С Джиху они так и не поговорили о произошедшем между ними в ночь с субботы на воскресенье.

В бабушкином ханоке они приступили к поискам с методичной тщательностью, которую не проявили изгачально. Пыль и затхлый запах старого дерева уже не отвлекали Хаюн, а лишь усиливали ощущение погружения в прошлое. Они перебирали ветхую одежду, выцветшие полотенца, старые кухонные принадлежности. Ничего, что могло бы дать новую подсказку. Комната за комнатой, полка за полкой. Стены ханока, казалось, источали невидимую энергию, от которой на руках Хаюн постоянно проступали мурашки.

Джиху обнаружил несколько старых школьных учебников, написанных на японском языке, и пару газетных вырезок, где напечатанные иероглифы казались чуждыми.

— Видимо, прабабушка Сунхи или бабушка Миран учились в японской школе. И тогда уже приходилось использовать японский, — прокомментировал он, но Хаюн лишь сжала губы, понимая, насколько это унизительно для корейцев. Глубже в чулане они нашли несколько старых, кусков шелка, вышитых вручную, и небольшой горшок для кимчи, пустой, но пахнущий многолетней ферментацией. Все это были незначительные, но памятные вещи, пропитанные духом ушедшей эпохи, казалось, молчаливо взывающие к ней. Но ничего, что дало бы хоть какие-то прямые ответы. Только вопросы, множащиеся с каждой новой находкой.

Время подходило к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в огненные краски.

— Кажется, мы закончили, — сказал Джиху, отряхивая пыль с рук. — Больше ничего такого... значимого. Кроме этого. — Он кивнул на старый, громоздкий фотоальбом в кожаном переплете, который они нашли первым и который Хаюн теперь прижимала к груди, как ценное сокровище. А фотография японского офицера, обернутая в лист старой бумаги, лежала под обложкой альбома.

Обратная дорога в Сеул прошла в той же гнетущей тишине. Хаюн смотрела на проплывающие мимо пейзажи, а в голове крутились мысли о ее жизни. О Сынри, Хенджуне, Джиене... О мужчинах, от которых она всегда уходила сама, несмотря на «хорошие» отношения. О том щелчке в сердце, когда любовь исчезала, оставляя только пустоту и раздражение. Почему так? Что с ней не так? Может ли эта старая фотография, этот японский офицер, эта тайна прабабушки иметь к этому отношение? И, наконец, Джиху. Он сидел рядом, спокойный, сосредоточенный на дороге. Друг. Но что теперь? Она чувствовала нарастающую тревогу, потому что знала: разговор неизбежен. И она не могла убежать от него, как от всех остальных. Не от Джиху.

Но разговора не произошло. Джиху занёс коробку с найденными вещами в квартиру Хаюн и попрощался с ней, сославшись на позднее время. Он решил не торопить ее с разговором о новом витке в их отношениях. Ей нужно всё переварить. К тому же ему хотелось провести ее день рождения, не омрачая серьезными разговорами и выяснением отношений. Он столько лет был в нее влюблен. Что изменится, если он ещё чуть-чуть повременит?

​​​​​

***

Рабочий день подошёл к концу. Сегодня, как и каждый понедельник, прошел в бешеном ритме, что Хаюн позабыла и о прошедших выходных, и о старой фотографии и о своем дне рождения.

Когда Хаюн уже надела пиджак и собиралась выходить, послышался робкий стук в дверь ее кабинета.

— Войдите, — сказала она, взглянув в сторону двери и только сейчас поняв, что жалюзи так и остались закрытыми и ей не видно стучавшегося.

Дверь отворилась довольно резко, что Хаюн даже подпрыгнула, испугавшись.

— С днём рождения тебя! — затянули коллеги песню, а Минджи внесла маленький шоколадный торт с единственной свечкой на нем.

— Спасибо! Так неожиданно, — расплылась в удивленной улыбке Хаюн.

— Загадывай желание, пока свеча не растеклась по торту, — поторопила Минджи.

Хаюн застали врасплох. Каждый год она загадывала желания, задувая свечи в день рождения, в полночь на Рождество и Новый год. Но не могла вспомнить ни одного, которое бы исполнилось. Тем не менее, загадывать не перестала и каждый раз готовилась. А сегодня получилось спонтанно, как-то не задумываясь. За доли секунды в голове возникли образы Джиху, Тэёна и почему-то японского офицера с фотографии. И желание прозвучало как молитва: «Господи, пусть они будут счастливы». Хаюн задула свечу под бурные аплодисменты и возгласы «ура» от коллег и только тогда поняла, что абсолютно не осознала, кому пожелала счастья этим «они». И впервые в жизни она загадала что-то не для себя. Было поздно менять желание, да и если в её окружении люди будут счастливы, то и она как-нибудь переживет свои трудности и несчастья. Так ведь?

Хаюн приняла поздравления, пожелания, какие обычно произносятся в такие моменты, небольшой подарок от коллектива — сумку из черной кожи от Каза Кларентина[2] — и, приняв окончательное решение разобраться в своих страхах, отношениях и в личной жизни в целом, поспешила домой, радуясь, что не произошло ничего такого, что вынудило бы остаться на работе сверхурочно.

Уже сидя в машине увидела несколько не принятых звонков от мамы, Джиху и... Тэёна. Чертыхнувшись, что весь день телефон был на беззвучном режиме, который она по привычке установила перед планеркой, Хаюн перезвонила матери.

Пак Чонха, мама Хаюн, поздравила дочь с днём рождения дежурными словами, поинтересовалась ее поездкой в бабушкин ханок и, попросив заехать на следующих выходных, повесила трубку. Так всегда было. Чонха говорила только по делу, коротко и сухо. Хаюн всегда завидовала теплым отношениям своих школьных подруг с их матерями, которые даже к самой Ли Хаюн проявляли, казалось, больше ласки, чем ее родная мать.

Снова на душе появилась тяжесть. Джиху и Тэёну Хаюн перезванивать не стала, но с беззвучного режима телефон сняла. Так и не решила как ответить на приглашение Тэёна. Их отношения никогда не переходили за рамки профессиональной этики. Да, она поспособствовала его продвижению своими идеями. Да, компания зарабатывает на Сон Тэёне огромные деньги, а Хаюн получает не малые премии с каждой его успешной кампании или в конце года. Она много раз слышала о его интрижках со стаффом, но за пределы компании это не выходило из-за пункта о неразглашении в контракте каждого работника, и это бесуловно радовало. Никого не удивляло, что актёр-любовь-миллионов осчастливил своим, пусть и кратковременным, вниманием какую-нибудь гримершу или костюмершу. Но Хаюн никогда даже и не думала о таком «счастье» для себя, несмотря на перешептывания. Сон Тэён — ее работа, как и остальные артисты компании. Ли Хаюн — та, кому он благодарен за вклад в карьеру. Но что нашло на него сегодня? Нет, они и раньше могли вместе пообедать в кафетерии компании, когда сталкивались там. Он мог заказать ужин из ресторана в офис, когда задерживался в компании и заставал Хаюн в её кабинете. Только на этом и строились слухи, ведь всё остальное их взаимодействие строилось исключительно на решении рабочих вопросов. Но теперь она предчувствовала увеличение количества шепотков, потому что возникшие после ухода Тэёна дорогие часы на запястье Хаюн не остались незамеченным.

Приехав домой, она приняла душ, пытаясь смыть усталость дня и вновь охватившие ее тревожные мысли. Горячая вода не помогла. Она достала из холодильника остатки еды, но аппетита не было. Молчание в квартире почему-то вдруг казалось оглушительным. В какой-то момент ей захотелось позвонить Джиху, но она сдержалась. Что она ему скажет? Что она снова боится? Что она запуталась в себе больше, чем когда-либо? Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то огромного, но не могла понять, чего именно. Все её прошлые проблемы, её «проклятие» в отношениях, теперь казались лишь вершиной айсберга, под которым скрывается нечто гораздо более масштабное и древнее.

Хаюн ушла глубоко в свои мысли и вздрогнула, когда зазвонил телефон. «Сон Тэён» светилось на экране.

— Алло? — ответила она.

— Я подъехал, выходи, — послышалось на том конце.

— Я же не давала согласия, — возразила Хаюн.

— Твое молчание весь день и есть согласие. Не знала? Мне подняться и вытащить тебя силой? — Хоть вопрос и был задан в шутливом тоне, Хаюн понимала, что Тэён так и поступит.

— Не нужно, Тэён. Спасибо тебе за поздравления и подарок. Тронута, что наша знаменитость не забыла о дне рождения моей скромной персоны, но у меня действительно нет настроения куда-то выбираться. Прости, — она говорила, слушая терпеливое молчание.

— Только тебя приходится уговаривать, но все равно безрезультатно? — буркнул Тэён с напускной обидой в голосе. — Вообще-то, я хотел не просто поужинать с тобой, но ещё и поговорить.

— О чем? Мы могли поговорить с тобой и в моем кабинете, — возразила она.

— Можно же совместить приятное с полезным? — возмутился Тэён, но интонация не переставала быть подчёркнуто наигранной. — Когда я ещё смогу выделить время на дорогого мне человека? — вопрос риторический. С графиком Тэёна в последнее время успеть бы нормально выспаться, настолько всё было загружено и распланировано. Хаюн на мгновение задумалась и не успела ответить, как услышала новый вопрос: — Ну так что? Осчастливишь меня ужином со мной?

— А если нас кто-то увидит? Снова разруливать слухи, образовавшиеся на пустом месте? — это была последняя попытка Хаюн отказаться от ужина.

— Гарантирую кон-фи-ден-ци-аль-ность, — последнее слово Тэён произнёс по слогам, чеканя каждую букву.

— Дай мне пятнадцать минут на сборы, — вздохнула она, понимая, что больше доводов у нее нет, а развеяться и отвлечься от накатывающих мрачных мыслей хотелось.

— Жду, — ответил Тэён и отключился.

Убрав экран от уха, Хаюн увидела уведомления о пропущенных звонках и сообщениях. Пока она была в душе Джиху звонил несколько раз, а затем и прислал сообщения: «Привет, ты в порядке?», «Завал на работе, поэтому не отвечаешь?», «Я звонил поздравить тебя с днём рождения», «Хаюн, что-то не так? Почему молчишь?». Сердце пропустило удар и сжалось в тугой комок. Пальцы почему-то задрожали. Еле попадая по нужным буквам, Хаюн набрала: «Привет. Все в порядке. Был на беззвучном. Устала, собираюсь отдыхать». Никогда их переписка не была такой сухой. Её сообщение было прочитано сразу и пришел ответ: «Хорошо. Отдыхай. Перезвони, когда сможешь. Давай встретимся в субботу и хорошенько отпразднуем твой день». Ответив коротким «хорошо», Хаюн направилась к шкафу, чтобы выбрать наряд достойный ресторана и общества звезды.

________

[1] Вымышленный автором бренд.

[2] Вымышленный автором бренд.