📖 Глава 1. Утро

За несколько минут до рассвета принцесса Селестия искала четвёртый тапочек.

Три стояли возле кровати, как и полагалось приличным тапочкам. Четвёртый обнаружился под креслом, куда она вчера задвинула его, когда пыталась устроиться поудобнее с книгой.

Селестия подтянула его магией и вышла на балкон.

Над Кантерлотом ещё висела ночная прохлада. Внизу, за дворцовыми стенами, светились окна пекарни; на пустой улице две пони разгружали тележку. Одна придерживала ящик, другая безуспешно пыталась поправить съехавшую на глаза шапку.

Селестия прикрыла глаза.

Поднимать солнце ей давно было легче, чем объяснять кому-нибудь, как именно она это делает. Знакомое усилие, лёгкое тепло у основания рога - и край неба начинал светлеть. Постепенно из темноты выступали крыши, а острые шпили далёких гор обретали чёткие очертания. На перилах балкона проступила золотая полоса.

Внизу пони наконец поправила шапку.

День начался.

Луна сидела за столом в малой столовой и сосредоточенно вылавливала ложкой последнюю вишенку из варенья.

— Доброе утро, — сказала Селестия.

— Для тебя - несомненно.

Рядом с Луной лежали три донесения и раскрытая книга, а на блюдце - надкушенный ломоть хлеба с вишнёвым вареньем. Она перелистнула страницу, не поднимая глаз.

Селестия села напротив. На её тарелке уже ждали два кусочка хлеба, аккуратно разрезанная груша и совсем маленький кусочек пирога.

Она посмотрела на пирог.

Потом на сестру.

— Он был больше?

— Вероятно, — ответила Луна. — До того, как его разрезали.

— Я имею в виду пять минут назад. — уточнила Селестия.

Луна достала вишню.

Некоторое время они ели молча. Из коридора доносился скрип колёс: прислуга везла чистое бельё. За окном воробей пытался устроиться на слишком тонкой ветке и всякий раз возмущённо взмахивал крыльями.

— Тяжёлая ночь? — спросила Селестия.

— Один жеребёнок потерял во сне мать. Нашла её в соседнем сне, в очереди за школьными принадлежностями. Потом мне пришлось разбираться с морским чудовищем.

— Большим?

— Обидчивым. Это хуже.

Селестия подвинула к сестре блюдце с оставшейся половиной груши.

Луна приняла его и добавила:

— Тебе оставили ещё пирог на кухне.

— Я знаю, — с напускной надменностью ответила Селестия.

— Тогда зачем спрашивала?

Луна наконец оторвалась от книги и устало посмотрела на неё.

— Надеялась услышать признание.

Уголок рта младшей сестры чуть дрогнул. Селестия сочла это достаточным успехом и взялась за свой кусочек пирога.

К десяти часам Селестия подписала распоряжение о ремонте водопровода, выслушала доклад о запасах зерна и узнала, что две комиссии уже третий месяц не могут решить, кто отвечает за лестницу, ведущую в административное крыло замка.

— Пока они решают, лестницей можно пользоваться? — спросила она.

Секретарь сверился с бумагами.

— Под третьей ступенью начало крошиться основание, ваше высочество.

— Позовите каменщика. Расходы запишите на дворец.

Секретарь заметно обрадовался и сделал пометку.

Последней перед обедом принимали пожилую земную пони в соломенной шляпке. Она принесла заявление, сложенное вчетверо, и долго разглаживала его на кафедре.

— Это насчёт скамьи в восточном саду, ваше высочество.

Селестия отложила перо и терпеливо подождала, пока посетительница справится с упрямым пергаментом.

— Что с ней случилось?

— Заменили.

Пони произнесла это так, что сразу стало ясно: ничего хорошего со скамьёй не случилось.

Новая была красивой, каменной, с резными ножками. Её установили напротив фонтана, как предусматривал обновлённый план сада.

— Только там дует, — объяснила посетительница. — И сиденье высокое. А на старой мы с сестрой после прогулки отдыхали. Под каштаном.

Секретарь потянулся за бланком.

— Ваше обращение будет передано смотрителю…

— Я сегодня посмотрю, — сказала Селестия.

Посетительница подняла голову.

— Сами?

— Мне тоже иногда нужно посидеть.

После обеда выяснилось, что на прогулку у принцессы есть семнадцать минут.

— В половине третьего представители гильдии ювелиров, — напомнил секретарь, торопясь за ней по коридору.

— Помню.

— Затем утверждение праздничного меню.

— Это я особенно хорошо помню.

У садовой двери Селестия сняла корону и передала её ему. Секретарь прижал корону к груди передней ногой и замер, соображая, как теперь развернуть расписание.

Новая скамья нашлась сразу.

Она сияла белизной. Фонтан перед ней тоже был прекрасен. Селестия села, подождала немного и почувствовала, как ветер забирается под перья.

Садовник обнаружил её именно в этот момент.

Он поклонился так резко, что из кармана фартука выпал моток бечёвки.

— Ваше высочество! Если бы нас предупредили…

— Где старая скамья?

— За теплицей. Хотели разобрать, но всё некогда было.

Скамья стояла между пустыми горшками и мешком земли. На сиденье лежали садовые инструменты; со спинки местами облупилась краска.

— Она ещё крепкая? — спросила Селестия.

— Крепкая. Покрасить только.

— Верните её под каштан, пожалуйста.

Садовник посмотрел в сторону фонтана.

— А новую?

— Пусть остаётся. В жару здесь, наверное, хорошо.

Селестия направилась обратно к замку.

Ее раздражал факт того, что без ее ведома не могут решить подобные мелочи, почему для починки лестницы или возвращения скамьи требовалось непременно её участие. Во дворце хватало управляющих и смотрителей, однако даже такие вопросы в конце концов оказывались на её столе. Сегодня она решила дело за несколько минут. Вчера подписала три бумаги, чтобы в библиотеке заменили треснувшее окно.

Ей хотелось хотя бы остаток прогулки провести без необходимости что-нибудь разрешать.

Выйдя из замка, Селестия спустилась по размашистым ступеням к дорожке, вымощенной узорчатой брусчаткой. Идя по ней, принцесса рассеянно следила за птицами, перелетавшими с ветки на ветку. Под копытом вдруг хлюпнуло.

Она остановилась и посмотрела вниз.

Лужа.

Возле лужи стояла лейка, а рядом - кадка с цветами. Вода до них, судя по сухой земле, так и не добралась.

Селестия вздохнула, подняла лейку магией и полила цветы. Земля впитывала воду сразу; пришлось наклонить лейку ещё немного.

К ювелирам она опоздала на четыре минуты.

Никто не решился обратить на это внимание, но один из них весь разговор поглядывал на тёмное пятнышко сырой земли у её переднего копыта.

К вечеру от долгого сидения у Селестии затекли крылья.

Она закрыла последнюю папку, осторожно потянулась и попросила подать чай в сад.

Под каштаном стояла старая скамья.

Её отмыли, подтянули крепления и положили на сиденье две подушки. Старушка в соломенной шляпке уже сидела там с сестрой. Между ними лежал бумажный пакет.

При виде Селестии обе начали подниматься.

— Пожалуйста, сидите.

— Мы потеснимся, — сказала бодрая бабулька и подвинулась. — Флора, убери пакет.

Места хватило всем троим, хотя крыло пришлось сложить плотнее.

В пакете оказалось овсяное печенье.

— Немного твёрдое, — предупредила Флора, протягивая угощение принцессе.

Селестия взяла одно.

Они поговорили о погоде, о каштане и о внуке Флоры, который поступил в музыкальную школу. Теперь, к своему возмущению, он обнаружил, что там нужно каждый день заниматься и вдобавок учить ноты.

Принесли чай. Потом ещё две чашки.

Флора подхватила свою обеими передними копытами и устроилась поудобнее. Её сестра откинулась на спинку, вытянув копыта.

Селестия подумала, что хорошо всё-таки успела заглянуть сюда днём.

Солнце постепенно опускалось за садовую стену. Почувствовав, что пора, она придержала блюдце магией и на несколько мгновений повернулась к западу. Свет на дорожках потускнел; последние тёплые полосы скользнули по стволу каштана и исчезли.

— Уже вечер, — сказала Флора. — А мы засиделись.

Селестия допила чай.

Из дворца вышла младшая принцесса. Остановилась на верхней ступени, заметила сестру и вопросительно посмотрела на неё.

Селестия приподняла пакет с печеньем.

Луна спустилась в сад.

— Предупреждаю, — сказала Селестия, — немного твёрдое.

— Прекрасно. Значит, можно макать.

Для четвёртой пони скамья была тесновата. Завтра следовало попросить принести сюда ещё одну скамейку.

А пока Селестия чуть расправила крыло за спиной сестры, освободила ей место и налила чаю.