📖 Глава 1. Зверь

В ходе ожесточëнной схватки Человека-Паука против ниндзя Руки, находящихся под контролем Джин, Питер был методично обезоружен непрекращающимся шквалом комбинированных атак, а паутиномëты – уничтожены.

Питер загнан в угол. Врагов численно больше. Старые травмы и шрамы обиженно завыли после новых тумаков. Картинка перед глазами плыла и размывалась. Дышать было так тяжело, что он стянул с себя маску. Противники выстроились в шеренгу перед Пауком.

Джин, говоря голосом одной из ниндзя, избивала его словами:

– ...Таким, как мы, не дано жить обычную жизнь. Точнее говоря – нам не дадут. У нас не может быть друзей. Не может быть семьи. Всё потому, что мы с тобой – особенные... – говорила Джин, сидя на кровати перед Метцгером, скованным по рукам и ногам.

Её ладонь упëрлась в подбородок, локоть – в колени. Голубые глаза пылали холодной яростью, прожигая дыру в черепе сидящего напротив мучителя и убийцы еë сестры. Крупные осколки разбитого стекла, словно клювы голодных хищных птиц, кружили в нескольких сантиметрах от его кожи. Грэй требовались все остатки еë самообладания, чтобы не расправиться с директором ДКУ здесь и сейчас.

– Их больше нет. Их забрали, только потому, что мы отличаемся, – продолжила монолог Джин,

– Та беззаботная жизнь, когда ты мог стоять рядом с обычными людьми, прошла. Открой свои глаза. Люди без сверхспособностей считают тебя и меня угрозой. Они прикрываются благими намерениями, только для того чтобы эксплуатировать наш потенциал. Мы для них всë равно что диковинный зверь, которого правильно будет отстрелить, если он вдруг перестанет слушаться! Люди – чудовища! Так будь честен с самим собой. Ты Питер Паркер или Человек-паук?

Пока Джин говорила, Питер лихорадочно пытался придумать план, однако еë слова успели пошатнуть боевой дух героя. ДКУ действительно разработал специальные пушки против его паутины. Лично Метцгер пытал Сару до смерти ради исследований и начал делать то же самое с Джин.

В момент, когда Паркер хотел дать поспешный ответ, в его голове прозвучал светлый отголосок прекрасного и далёкого прошлого:

«...Иногда, только потому что ты особенный, люди будут поступать с тобой ужасно... Чудовищно... но я хочу, чтобы ты знал. Ты прекрасен. И те, кто тебя любят, они любят тебя, а не их, и останутся на твоей стороне...»

За ним из самых тëмных и глубинных углов сознания последовало едва уловимое шуршание и стремительный сухой топот множества ног. Со скрипом что-то натянулось, и всё затихло. Послышалась разъярëнная вибрация, приводящая Питера в чувство:

«Она угрожала Эм'Джэй. Даже сейчас угрожает – она в радиусе поражения. Птичка слишком хорошо распелась. Самое время еë заткнуть, надо только лишь снять ингибитор...»

Глаза тщетно цеплялись за окружение и тут же соскальзывали, вспоминая об отсутствии паутиномëтов. Чистой силы Питеру не хватит, чтобы одолеть идеально слаженный отряд элитных бойцов под руководством единого разума, имя которому – Джин Грэй.

Если Питер хотел пойти дальше и добраться до неë, то ему ничего не оставалось, кроме как снять ингибитор с затылка. Таким образом он мог снова вооружиться паутиной. Так же благодаря приливу паучьих гормонов, ему хватит рефлексов и мощи, чтобы одолеть ниндзя Руки, выбить бронированную дверь и дойти до телепатки.

Паук потянулся к затылку и прикоснулся к ингибитору. По всему телу вдруг пробежались паучки-мурашки. Волоски на коже встали дыбом. Спину прошиб холодный пот. Желудок скрутило в три узла, и мышцы живота болезненно налились сталью. Всё это было физическими проявлениями паучьего чутья – незаметным для других, но чем-то, что Питер всегда проживал, когда срабатывала его чуйка. Последним обязательным симптомом было давление на голову изнутри и снаружи, заставлявшее все его органы чувств работать на пределе своих возможностей. Однако сейчас его не было. Это очень насторожило Паркера, нутро которого обдало липкой и ползучей волной страха.

В голове всплыли сцены из того мерзкого видео о линьке паука: как он дёргался, выталкивая мохнатыми лапами старую оболочку, мучительно долго растягивая этот процесс. Может, это сказывалась усталость, но Питер был почти уверен в том, что из него сейчас вот-вот что-то вырвется наружу – так сильно распирало органы при каждом вдохе.

Осознание накатило неприятной истиной – его человеческая природа поддалась одному из самых примитивных инстинктов Земных животных – замри. Бей, беги, замри – главные реакции при виде опасности. При виде хищника.

«Это из-за Джин?» – Питер прислушался к своим инстинктам, однако эта угроза шла не от телепатки. Хищником, как и полагается, был зверь: затаившийся, терпеливый, смертоносный.

Действовать надо было решительно. Нельзя было позволять страху брать над собой верх. Питер сорвал ингибитор, глубоко вдохнул и выдохнул. Мышцы вздулись и наполнились силами, восприятие обострилось, показывая мир в новых красках.

Теперь Паук ясно слышал, как бьются по-солдатски, маршем, сердца ниндзя. Свое собственное под приливом паучьих гармонов потихоньку успокаивалось. Так же чётко сейчас Человек-паук ощущал и мощное, давящее присутствие телепатки.

Джин явно устала ждать. Шеренга сократилась. Красный балахон сверкнул сталью и подпрыгнул в воздух.

Воин обхватил эфес обеими руками и навострил клинок на Паука, в замахе заводя локти за затылок. Меч со свистом рассëк воздух, нацеленный прямо в грудь, но внезапно для ниндзя увяз в паутине.

«Ты Питер Паркер или Человек-паук?»

Белки́ глаз Паука налились непроглядной чернотой. Нос набрал воздух в грудь для ответа.

– Оба, – ответил он и развëл руки в разные стороны, ломая меч противнику натянутой паутиной.

Однако в этот момент внутри что-то сломалось, лопнуло, оборвалось. Что-то с тяжестью и грохотом обрушилось вниз, будто кандалы с цепью. Бесцеремонно, быстро, бесповоротно.

Это не слом барьера, не преодоление себя, это вообще не что-то приятное. Нечто страшное. То, что не должно было рваться. Зверь торжествующе перебирал и топтал лапами открывшиеся владения – он незримо ликовал.

С непривычной для себя скоростью Паук очутился под потолком и уже пикировал вниз, готовый сокрушить врагов.

Питер скрестил руки и закружился, опутывая каждого из ниндзя с ног до головы в паутине. Приземлившись, он натянул сети и прыгнул вверх, затем выстрелил ещë одним сгустком в дверь, набрал скорость и с двух ног выбил бронированный металл.

Вот она. Джин Грэй. Как на ладони, как птичка в клетке. Зверь зашуршал в тенях и попятился в тёмные глубины, готовясь к засаде: «Время дëргать за нити».

Питер медленно зашагал к девушке. Рядом с ней, прикованный по рукам и ногам, сидел Метцгер. Он был в сознании и не под еë контролем, но так же окруженный левитирующими осколками стекла.

«Телекинез освоила,» – подумал парень и всмотрелся в её нежные округлые черты лица. На щеке виднелась тонкая, уже подсохшая дорожка слёз. Ни один мускул на её лице не вздрогнул, когда она покосилась на Питера.

«Значит, не прочла,» – рассудил Паук и обратился к ней, – Джин, пожалуйста, послушай. Так ты ничего не исправишь. Ты же не убийца.

– Ты меня не знаешь, – холодно ответила Грэй и перевела взгляд на Метцгера.

– Но ты же не опустишься до его уровня? – неожиданно даже для самого себя спросил Паркер, кивая на директора ДКУ.

Джин удивлённо вскинула брови и повернула на него голову. Прядь рыжих волос выбилась из взлохмаченной причëски и упала на мокрый лоб.

– Не ожидала такого от тебя услышать, – Джин кисло улыбнулась уголками губ, – Однако мне плевать.

– Сара бы такого не одобрила, – рискованно продолжил Питер. Девушка резко поднялась с места и ощетинилась так, как будто была готова залаять. Глаза сверкнули синим пламенем.

– Сару ты не знал тем более! – надломленно крикнула Грэй и выпустила псионическую волну, заставившую воздух в помещении затрястись от её злобы.

Паук попытался шагнуть к ней, но движения давались невыносимо тяжело даже с паучьими гармонами в крови. Не отрывая стопы от земли, он переставил ногу вперёд.

– Подойдëшь ещë хоть на шаг – он умрёт! Все умрут! – прорычала Джин, и осколки стекла остановились в смертельно опасной близости от плоти Билла. Побледневший пленник, едва дыша, обливался потом и слезами.

Еë взор исподлобья обжигающе мазал по лицу Человека-паука, словно пытаясь найти слабое место. Не поддавался. Паук не ослаблял защиту, и чтобы пробить еë, Джин понадобилось бы приложить очень много усилий. Возможно, даже отпустить контроль над всеми, кто попал в радиус её способности.

– Ты ведь понимаешь, что это не вернëт еë? – едва шевеля ртом, произнëс Питер. Острый кадык нервно взмыл под подбородок и медленно опустился.

Напряжённая Грэй напоминала собой взбешëнную рыжую птицу. Она подошла к Питеру и остановилась сбоку от него. В сжатой до бела руке девушка держала зелëно-жëлтую резинку для волос. Дëргаными движениями Джин собрала волосы в высокий хвост и завязала их.

– Не зазнавайся и не думай, будто я не смогу залезть к тебе в голову. Я стала гораздо сильнее, – со злорадным обещанием процедила сквозь зубы телепатка.

Паук с видимым усилием повернул к ней голову и встретился взглядом с еë голубыми глазами, что явно пытались сейчас его сжечь или раздавить.

– Я открыт, – Питер бросил ей вызов и попытался расслабиться. Парень сам не заметил, как его глаза налились чернотой. Зверь почувствовал дрожь на расставленных тенëтах и пополз к своей жертве, скрипя паутиной.

Джин пронеслась по тьме его сознания и зацепилась за вспыхнувший свет воспоминания. Послышался весëлый стук.

Рыжеволосая внезапно оказалась в узенькой комнате с зелёными обоями на стенах. На нижнем ярусе кровати сидели Человек-паук со снятой маской и незнакомая ей женщина.

– Думаешь, если у тебя появились суперсилы, то ты можешь меня не слушаться? – с напускным возмущением спросила она, а в ответ Питер смущëнно посмеялся с тëплой, немного неловкой улыбкой на лице,

– Питер... Всё это может стать по-настоящему страшным, – вкрадчиво продолжила женщина.

Джин затаила дыхание и ненароком моргнула, а когда открыла глаза – оказалась вдруг сидящей на месте Паркера около этой женщины.

– Всë уже довольно страшно, – призналась Джин, вторя некогда сказанным словам Питера, – «Так значит, это его тëтя. Мэй Паркер».

Сам Питер, позволивший ей погрузиться в свои воспоминания, скрылся неподалëку во тьме комнаты и тихо наблюдал за их разговором. Он не заметил, как тонкие шëлковые нити бесшумно выстрелили из тьмы и приклеились к его затылку и конечностям. Топот ног стих, уступая место едва заметному скрипу тонких паутин.

От Мэй веяло теплом и уютом. Глаза, по-лисьи стянутые по углам морщинками, смотрели с добротой и настороженностью. Джин поняла, что тогда тëтя пыталась подавить свою тревогу.

– Всë может очень круто измениться. Мы даже не представляем насколько, – с важностью произнесла Мэй и взяла паузу, чтобы подобрать слова.

– Прекрасно знаю, – ответила Джин. Мэй усмехнулась кротко и грустно, положила руку к собеседнице на плечо и слегка его сжала.

– А мне кажется, не знаешь.

– Почему?

– Ты отличаешься от всех, и я надеюсь, это всегда будет делать тебя счастливой. Однако… Иногда бывает по-другому. Иногда тебе будет очень одиноко... И... Иногда, только потому что ты особенная, люди будут поступать с тобой ужасно... Чудовищно... – Мэй из воспоминаний с точностью до слова повторяла этот длинный монолог, который Питер читал себе как мантру последние года.

Парень неосознанно шевелил губами, повторяя каждое слово, произносимое Мэй. Он горько вздохнул и подумал: «Как только закончу с этим, надо будет заскочить в цветочный. Я ещё не приходил к Мэй в этом месяце».

Питер внимательно наблюдал за реакцией Джин. В больших глазах наворачивались слëзы, которым Грэй стоически не давала пролиться. Плотно сомкнутые губы дрожали, и девушка с силой прикусила нижнюю губу, чтобы унять эту дрожь.

Ему с трудом верилось, что прямо перед ним сидит особо опасная преступница, которая не единожды ставила свою цель выше жизней других людей. Сейчас она была... обычной, убитой горем девушкой, побитой жизнью. Когда парень смотрел на неё, его сердце болезненно сжималось, однако Паркер ощущал странный диссонанс.

Рядом с тëтей Джин казалась ему такой... маленькой и хрупкой. Однако именно она сейчас держала под псионическим контролем добрый километр Нью-Йорка. Именно она нашла профессора Бэннера и освободила Халка, тем самым, возможно, сломав Брюсу жизнь, которую он так старательно выстраивал заново до её появления.

Джин угрожала Эм'Джей. Контролируя тело Уотсон, она обманула Питера сладким, но фальшивым поцелуем и растоптала его надежды на то, что всë будет, как раньше. Этот лживый поцелуй вызывал у Паука смешанные чувства. С одной стороны – благоговейный взрыв радости от долгожданного поцелуя с любимой девушкой после мучительной разлуки. С другой – его целовала ведь не Эм'Джэй, а Джин в теле Эм'Джэй... Это ощущалось почти как... Измена. Даже не смотря на то, что Питер и Мишель уже много лет как не виделись и не общались, Паркер хранил верность Эм'Джэй.

От этого послевкусие из-за обмана и сложившихся обстоятельств было столь отвратительным и горьким, что от одного только воспоминания об этом поцелуе тошнило. Однако из-за него же в животе порхали бабочки. Почти забытые гнев и обида снова стали вскипать внутри юноши. Ему неприятно было испытывать столько противоречивых эмоций одновременно по отношению к Джин.

«Эта птичка опасна, но она уже в сетях,» – Зверь не издавал ни звука, но Питер понимал его по вибрациям паутины на затылке.

Тëтя Мэй крепко обняла Джин и тихо закачала еë из стороны в сторону, будто убаюкивая. Рыжеволосая закрыла глаза, чтобы не разрыдаться. Такие объятия продолжались около минуты, и Грэй не хотелось их размыкать. В последний раз еë обнимала только Сара в безоблачном прошлом, и телепатка явно не осознавала до сего момента, как сильно ей нужны были эти простые человеческие объятия.

Всë-таки они отстранились друг от друга. Джин понимала, что отыгрывает роль Питера в воспоминании, но эмоции, которые она испытывала в этот момент, были настоящими и принадлежали только ей. Ей не хотелось отпускать ни тëтю Мэй, ни Сару. Однако воспоминание, словно короткий видео-ролик, имело своë начало и конец.

«Мужайся,» – Джин разлепила мокрые глаза, но видение вокруг резко поменялось.

Мэй лежит у неё на руках среди обломков. Её лицо испачкано. Взгляд, в котором так отчаянно переливался свет, стекленел. Костюм на руках напитался горячей кровью. Вокруг огонь. Сердце вот-вот готово разорвать грудную клетку, а потом и разорваться само. Взор застелили жгучие слëзы. Вой сирен заглушал вырывающиеся всхлипы и мольбы «не уходить». Издевательски моргал красно-синий свет полицейских маячков.

Видение длилось мгновение, но для Джин ощущалось во всей своей полноте. Слеза все-таки предательски сорвалась и покатилась по щеке. Изо рта вырвался тяжёлый короткий вздох.

– Мне очень жаль твою сестру, – сказал Питер, внезапно оказываясь перед Джин. Девушка невольно вздрогнула и посмотрела на парня снизу вверх. Трясущиеся пальцы вонзились ногтями в колени.

– А мне жаль твою тëтю, – ответила ему Грэй, проглатывая огромный ком горечи.

– Вы бы друг другу точно понравились, – сказал Питер с печальной ухмылкой и не менее грустными глазами. В два развалистых шага он подошёл к кровати и подсел к девушке.

Стало тихо. Джин хотела что-то ответить ему, может как-то поддержать, но не могла – эмоции накрывали с головой.

– Понимаешь... То, что мы потеряли близких, не значит, что мы должны справляться с горем в одиночку, – Питер привычно потянулся к затылку, чтобы нащупать ингибитор, но его там не оказалось; он вспомнил, как Эм'Джей помогла ему найти недочëт в конструкции, и от этого на душе заскребли кошки, – Это невозможно. Поверь, я пробовал. Так не получится.

– Верю, но... у меня никого ведь не осталось, – Джин потупила взгляд в пол.

Долгие месяцы Грэй была сама по себе, варилась в собственном соку, захлëбываясь в жажде мести. Только сейчас она поняла, что осталась совершенно одна на всëм белом свете: в бегах, с проблемами с законом и психикой, без связей и денег. От этого на душе стало пусто.

Питер мягко улыбнулся и проговорил:

– У тебя есть я.

Джин на миг замерла, будто парализованная. Она повернула голову к нему с подозрительным прищуром. Когда же девушка посмотрела в его тëплые, карие глаза, то её недоверие не выдержало и двух секунд, начиная таять и растекаться по щекам румянцем.

«Использовать ментальные атаки против меня же? Я недооценила тебя, Питер Паркер,» – девушка вдруг поймала себя на том, что слишком долго разглядывала его лицо, опять: она нашла едва заметные ямочки, нежно обнимающие его улыбку, а еще родинку на правой щеке; слегка надутые, напряжённые щëки; каменные скулы, местами покрытые шрамами; рассëченые, залитые алой кровью, слегка припухшие губы.

Грэй пыталась уловить хоть каплю фальши, но Паучок был искренен – это заставило еë смутиться и поспешно отвернуться.

Нити паутины с лёгким скрипом натянулись, напоминая о себе, и Питер внезапно ощутил давление снаружи и внутри головы – сработало паучье чутьë. Парень широко распахнул глаза и посмотрел вперëд. Там, где была часть комнаты, появилась тьма, уходящая куда-то очень далеко. Скрип повторился. Это заметила и Грэй. Паркер медленно поднялся с кровати.

– Джин, уходи, – напряжённо сказал Питер. Он повернулся к ней спиной и отгородил собой от того, что надвигалось из потёмков его разума.

– Что? – девушка тоже встала. Она выглянула из-за его плеча и пыталась увидеть то, что увидел Паркер.

Только сейчас на грани восприятия Грэй почувствовала присутствие кого-то ещë. Она пустила слабую псионическую волну вперëд, чтобы увидеть... врага? Питер ведь не просто так закрыл её своим телом. Волна считала разум Питера едва светящейся полосой и полетела дальше. Когда волна подсветила силуэт Зверя, Джин пробрал первобытный ужас.

Жажда крови и голод шли далеко вперëд бесшумно смыкающихся хелицер, сочащихся вспененной пузырчатой жижей. Четыре пары толстых монструозных кривых лап стремительно переставлялись по поверхности, неся массивную мохнатую головогрудь. Лапы двигались вразнобой, но не спотыкались друг о друга, делая поступь чудовища очень хаотичной и от этого пугающей. Чем ближе был Зверь, тем чётче слышались нарастающий топот и натужный скрип паутины. Во всех восьми непроглядных глазах Зверя мелькнул красный хищный отблеск.

– Что это за тварь у тебя в голове? Паразит? – с нескрываемым отвращением спросила Джин.

– Я-я... Не знаю точно, но догадываюсь, – Питер пригнулся к земле и отвëл левую руку назад, готовясь к бою, – Говорю же, уходи из моей головы! Он опасен!

Зверь только и ждал, пока Питер встанет в свою фирменную позу. Он скрутил свои педипальпы под себя и натянул заранее брошенные сети. Паркер вдруг ощутил, как его ноги и руки стали двигаться сами по себе. Отставленная левая рука нацелилась на Джин и выстрелила в неё паутиной, приковывая к стене.

– Что за... – Питер попытался отвести руку, но не смог – та не слушалась. Только тогда он заметил, что на его тыльной стороне ладони приклеена полупрозрачная паутина, – О, нет... Прости, Джин!

Паркер направил запястье к её лицу и выстрелил ещë раз. Рыжеволосая погрузилась во тьму, и это действие каким-то образом заставило еë немедленно покинуть разум Питера, возвращаясь в реальность. Однако она не ожидала, что еë настоящее тело точно так же будет сковано паутиной. Джин очнулась в большом коконе, подвешенном к потолку. Девушка почувствовала движение. По кокону на четвереньках мимо неë крадучись проползал Питер, покрывая еë ещё одним слоем паутины. Глаза Паркера были такими же, как у Арахнида. Дневной свет едва ли отражался от непроглядной тьмы его белков. Джин задëргалась, пытаясь выбраться. Паук замер и резко повернул голову к ней, прекращая плести еë клеть.

– Питер!.. – девушка окликнула парня и краем глаза увидела, что стул, на котором сидел Метцгер, пустовал.

– Нет такого, – томно произнëс парень и коварно оскалился, – Хочешь поговорить с ним? Возвращайся назад.

Джин пробрала дрожь, когда она поняла, что Питер сейчас говорил совершенно не своим голосом. Ей ничего не оставалось, кроме как снова вернуться в его разум.

Всё было покрыто паутиной. Тенëты переплетались между собой под самыми разными углами, напоминая сеть нейронов головного мозга. В этом царстве шëлка Джин едва удалось отыскать Питера.

В полутьме он яростно сражался со Зверем и явно проигрывал. Паркер пытался использовать свои способности хотя бы в воображении, но у него не выходило: он пытался прыгнуть, но прыжок выходил слабым; бил Зверя, но тот даже не чувствовал его ударов; пытался увернуться, но человеческой реакции совершенно не хватало. Его способности напрямую зависели от Арахнида, и сейчас Зверь использовал все его излюбленные приëмы и козыри против него же. Грэй могла бы использовать сокрушительную ментальную атаку против Зверя, но тогда был риск навредить Паркеру.

– Питер! Иди сюда!

– Почему ты ещë здесь!? – спросил парень, отвернувшись, и пропустил увесистый удар в челюсть. Его далеко отбросило – прямо к еë ногам.

– Сам же сказал, что одному невозможно справиться, – сказала Джин и стала создавать вокруг себя иллюзорный образ крупной птицы, – Я пришла помочь!

– Что ж, отлично, – прохрипел Питер, не отрывая взгляд от аватара Грэй, который отдалëнно напоминал ему феникса, – Ты права. Я не знаю, как его победить.

Джин помогла подняться парню, а затем вместе с ним осторожно направилась к замершему Зверю под иллюзорной эгидой. При виде птичьей проекции тот застыл на месте и поднял передние лапы в угрожающем жесте.

– Проваливай, – Грэй усилила свой голос псионикой, чтобы звучать угрожающе.

Зверь не шелохнулся. Его восемь красных точек неотрывно смотрели сквозь птичий образ прямо девушке в душу и даже сквозь неё. Арахнид аккуратно стал переставлять ноги, начиная кружить вокруг Джин и Питера.

«Пауки могут охотиться на птиц,» – рыжеволосая почувствовала вибрацию на тенëтах под ногами и впервые услышала Зверя. Нет, точнее говоря, услышала во второй раз – томный издевательский тон точно принадлежал этому монстру и никак не сходился с голосом Питера Паркера. От этого Грэй стало чуть-чуть не по себе.

– Как и птицы на пауков, – парировала Джин. Зверь замер. Он оценивал еë, присматривался к чему-то, что Джин не могла уловить.

«Птичка... Птичка... Как я сразу не заметил?» – Арахнид моргнул всеми своими глазами и попятился во тьму, – «В тебе таится кое-что очень опасное».

Грэй не ответила. Когда его туша практически скрылась из поля зрения, Зверь напоследок сказал:

«Лучше избавиться от тебя сейчас».

Питер почувствовал, как к нему возвращаются привычные силы. Джин, в свою очередь, перестала ощущать присутствие Зверя. Воцарилось напряжëнное молчание. Паркер поднялся на ноги и вновь ощутил давление в голове. Паучье чутьё вопило о приближающейся опасности.

– Ты... в порядке? – спросила Джин, увидев, что парень был встревожен.

– Слишком много людей у меня в черепушке... И не только людей, ха-ха. Только и всего, – отшутился Питер, пытаясь понять, откуда шла угроза.

Тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать информацию. Негромкий выстрел, где-то за полтора километра от него. Пуля со свистом рассекла воздух. Питер волевым усилием вырвался из транса в реальность. Руки разорвали сплетëнный ими же кокон и подхватили Грэй, прижимая к грудиС секундной задержкой очнулась и Джин. Она висела вверх тормашками в объятиях Питера на паутине. Девушка растерянно посмотрела на него.

– В чем дело? Кто-то атаковал?

– Всë в порядке, – неумело соврал Питер и через силу улыбнулся.

Джин почувствовала, что начала падать вместе с ним и в последний момент успела подхватить обоих телекинезом.

– Питер! – парень не отреагировал.

После того, как они приземлились, Паркер начал заваливаться на неë. Девушке едва ли удалось удержать его на руках. Питер положил голову ей на плечо. Ладони девушки подхватили его за спину, вцепившись в широкие лопатки. Пальцы ощутили обжигающую кровь, расползающуюся по костюму.

– Нет... Нет! – Грэй телекинетикой аккуратно уложила на пол, быстро сметая мусор пси-волной.

– Всё хорошо... – заверял еë Питер, но сам чувствовал подступающий к языку металлический привкус крови. Он сжал зубы и надул щёки, чтобы не дать ей выход.

Над ним нависала Джин. Из её причëски выбилось ещё несколько прядей, рыжими паутинками свисавшими с ее висков. На лицо Питера капнуло что-то горячее. А затем ещё раз. И ещë. Её выражение лица стало совсем смутным, но в ясных голубых глазах Паркер увидел то, что и никогда не думал бы увидеть в них – отчаяние. Питер хотел еë подбодрить, но сил почти не осталось. Парень решил чуть-чуть перевести дух.

Он закрыл глаза... и открыл их уже в больничной палате. Рядом на стуле кимарил Фрэнк. За окном раздавался разноголосый шум. В голове, на удивление, было тихо. Питеру явно казалось, что всё это время, пока был без сознания, он с кем-то общался: долго, от души, обо всём на свете. Паркер, однако, не мог вспомнить ни единой детали – словно этот сон испарился, как и полагается любому хорошему сну.

– Где Джин? – сухо прошептал Питер, заставляя Карателя вздрогнуть и проснуться.

***

За окном старого автобуса пейзаж уже не менялся какое-то время. Один лес да извилистая дорогая. Джин прислонила голову к вибрирующему стеклу.

Водитель, так любезно свернувший с обычного маршрута, вëз свою единственную пассажирку туда, где предположительно была "похоронена" Сара. За то немногое время, что Грэй успела покопаться в башке Метцгера, девушка вызнала многое.

Тело Сары было сожжено, а прах подхоронен к таким же жертвам экспериментов ДКУ в одну огромную урну. Где-то на захолустном сельском кладбище оперативники Билла соорудили братскую могилу, куда ссыпали прах Сары и многих других в одну яму. Сверху был поставлен самый дешëвый могильный камень без дат и конкретных имëн. Лишь подпись: «Героям Америки», а снизу американский флаг и хмурый солдатик, отдающий честь.

Грэй до сих пор удивлялась себе – как она не прикончила директора ДКУ на месте? Неужели боялась, что уйдет? Всё равно ведь упустила его в последний момент. Метцгер сбежал, будучи прикованным к стулу, и Человек-паук ему явно не помогал.

Тянуло блевать. Холодный осенний воздух из открытой форточки едва ли уже справлялся с её укачиванием. Джин мысленно надавила на водителя, и тот, следуя приказанию телепатки, ускорил автомобиль.

Через каких-то полчаса Грэй уже была на месте. Кладбище поросло сорняками. Старые плиты потрескались и фрагментарно поломались. Все, кроме одной, что с солдатиком и флагом. Джин осела рядом и рассматривала суровое и серьëзное лицо солдата, будто пыталась выцепить в нём хоть что-то похожее на сестру. Категорически не удавалось.

«Еë фотографий не осталось,» – вдруг осознала Джин, и её сердце болезненно сжалось, – «Разве что только из паспорта...»

Губы предательски задрожали. На голубые глаза навернулись крупные капли слëз. Грэй рухнула на колени и обняла камень, содрогаясь всем телом в беззвучном плаче. Горячие слëзы стекали по щекам прямо на холодную поверхность камня.

Джин пообещала себе, что на более крупном и приличном памятнике будет выгравированы инициалы, даты смерти и почëтная надпись: «Лучшая сестра, которую не заслуживал этот свет».

Вдруг девушку пробрал жар. Футболка быстро взмокла, а волосы прилипли ко лбу. У Джин резко заболела голова, отдавая стреляющей болью в лобную долю. Глаза будто бы вспыхнули огнём – их выжигало так, словно в них светили самим Солнцем. Слёзы хлынули сами собой.

Джин обняла камень со всей силы, выпуская накопившуюся боль. Невольно Грэй вонзила ногти в надгробие и только спустя пару мгновений поняла, что они легко прошли сквозь его твёрдый материал. Пальцы вдруг сильно обожгло, и Джин отдëрнула руку. Кожа чутка покраснела, как от ожога. Грэй подула на них и насупила брови, после чего поднялась с земли и обошла могилу сзади. Девушка замерла и уставилась на четыре проплавленные глубокие борозды в камне, явно оставленные еë пальцами. Места, которых она касалась, сейчас алели и слегка дымились, медленно остывая. Чуть выше них каллиграфическим почерком прямо на камне была выплавлена надпись:

«R.I.P.

САРА ГРЭЙ

17.02.2001 – 13.03.2028

Лучшая сестра, которую не заслуживал этот свет».