📖 Глава 1. Один плейлист на двоих

Звонок с урока прозвенел так внезапно, что все ученики разом повскакивали со своих парт и, небрежно закинув принадлежности в рюкзаки, рванули на перемену. В коридоре мгновенно поднялся гул: смех, выкрики, чьи‑то шутки, перекатывающиеся от одного конца коридора к другому. Радостная суета накрыла школу волной. Ребята с нескрываемым весельем подшучивали друг над другом, толкались в дверях, спешили поделиться новостями.

В опустевшем классе остались лишь двое, кто не спешил вливаться в шумный поток одноклассников. Девушка неспешно закинула учебник и блокнот в чёрно-розовую сумку, украшенную самыми различными значками: потрёпанный стикер с Tokio Hotel, булавка в форме черепа, и выцветший значок с аниме‑персонажем. Тяжело вздохнув, она поднялась с места и медленно поплелась к выходу, не заметив на себе пристального взгляда.

Стоило ей раствориться в суете школьного коридора, как парень застегнул рюкзак и, накинув его на плечо, в последний раз посмотрел в сторону парты, за которой пару минут назад сидела Лина.

Её имя само собой всплыло в голове Артёма, хотя он ни разу не слышал, чтобы кто‑то, кроме учителей, называл девушку по имени. Она привлекла его внимание сразу же, как он переступил порог класса. Трудно не заметить девушку, которая, сама того не желая, приковывала к себе заинтересованные взгляды. Чёрная футболка с принтом черепа, пышная розовая юбка, полосатые гольфы, натянутые практически до колен. И на всём этом фоне особенно цеплял взгляд контраст чёрных волос с ярко‑розовыми прядями и длинная чёлка, вечно спадающая на глаза, словно занавес, за которым Лина прятала свои эмоции.

Артём вышел в коридор, желая как можно скорее оказаться на улице и выкурить долгожданную сигарету. Он уже практически дошёл до раздевалки, как вдруг услышал громкий смех и возгласы, доносившиеся в стороне лестничной клетки.

— Эй, эмо-девочка, ты опять в трауре? — раздался голос одного из одноклассников.

— Может, у неё кот умер? Или весь мир? — подхватил другой голос, звонкий и весёлый.

Лина молча шла мимо, опустив голову, и стараясь не смотреть в их сторону. Она знала: если хоть краем глаза взглянуть на них — это всё равно что дать им очередной повод для колких замечаний. Но сегодня повод им даже не понадобился. Кто-то, мимо проходивший, толкнул её в плечо с такой силой, что она пошатнулась и чуть не оступилась на ступеньках.

— Ой, прости, я не видел тебя, — с ухмылкой бросил парень. — Да не строй трагедию, — громко хохотнул он. — Если бы я хотел тебя обидеть, я бы сказал что-то про твой плейлист.

Лина сцепила зубы, пальцы побелели на лямке сумки. Хотелось в ответ бросить что-то резкое и обидное, чтобы хоть на секунду стереть эту ухмылку с лица обидчика, но слова предательски застряли в горле, и она продолжала молча терпеть нападки. И в этот момент рядом прозвучал знакомый голос, от которого девушка вздрогнула и сильнее вцепилась в сумку.

— Не трогай её.

Это был новенький, переведённый к ним чуть больше недели назад. Ещё в первый день его появления все в классе заметили его нежелание общаться с другими одноклассниками, не говоря уже о том, чтобы завести с кем-нибудь дружбу. Сколько бы девушки не пытались завязать с ним разговор и побольше узнать о нём, он всем видом демонстрировал свою отстранённость. Не здоровался в ответ, не смеялся над шутками, ни с кем не вступал в спор, хоть остальные парни и пытались его спровоцировать. Артём на каждом уроке и каждой перемене просто смотрел в окно, делая вид, будто его вообще не существовало. Девочки шептались, что он красивый и спокойный. Высокий, с чёрными волосами, чёлка которых небрежно спадала на лоб, с этими манящими серыми глазами, в которых, казалось, не проскакивало ничего, кроме холода.

— Да мы просто шутим, — протянул тот самый парень, толкнувший Лину в плечо, но уже не так уверенно, будто только сейчас понял, что шутки перестали быть безобидными.

— Шутки должны быть смешными, — хмыкнул Артём. — А это ни разу не смешно.

Компания переглянулась между собой и, в растерянности пожав плечами, быстро разошлась. Проводив их взглядом, Артём посмотрел на молчаливую девушку рядом с собой.

— Ты в порядке? — вежливо поинтересовался он.

Лина кивнула, хотя внутри всё дрожало. Она не знала, что сказать в ответ и как вообще себя вести. Впервые кто-то за неё заступился, и это было так странно, что хотелось одновременно заплакать и убежать, чтобы никто не увидел, как сильно она нуждалась в этой защите.

— Спасибо, — прошептала она, не глядя на него.

Он слегка склонился, намереваясь заглянуть ей в глаза, но из-за её чёлки это оказалось немного проблематичнее, чем он изначально предполагал. Артёму вдруг захотелось узнать, какого цвета глаза у этой стеснительной девушки.

— Если будут снова лезть, — выпрямившись, заговорил он, пряча руки в карманы штанов, — просто скажи.

Растерянно кивнув, Лина снова поблагодарила парня за помощь и поторопилась уйти с его поля зрения, боясь, что если задержится хоть на секунду, то выдаст все свои чувства. Стоило ей скрыться за массивной дверью школы, как Артём слабо улыбнулся, сам не понимая, почему ему вдруг стало легче, и, поправив лямку рюкзака на плече, направился на выход.

***

На следующий день парень весь урок литературы неотрывно наблюдал за Линой, которая увлечённо что-то рисовала в своём потрёпанном блокноте. Линии ложились одна за другой, словно она пыталась перенести на бумагу все те эмоции, которые не могла выразить словами. Девушка настолько погрузилась в процесс, что совершенно не обращала внимания на всё то, о чём распиналась учительница весь урок. Лина даже не замечала на себе пристальных взглядов новенького, хоть он и сидел за последней партой напротив неё. В её мире в этот момент существовали только карандаш, бумага и музыка, тихо игравшая в мыслях.

Звонок с урока прозвенел и, записав домашнее задание в дневник, ученики поспешили на перемену. Артём оторвался от разглядывания девушки и стал готовиться к следующему уроку алгебры. Вытянув тетрадь и учебник, он бросил рюкзак на соседнее место и уже собирался отправиться на улицу, чтобы покурить, как вдруг резко передумал.

Воспользовавшись моментом, Лина достала из сумки плеер и, вставив наушники в уши, включила музыку на такой громкости, что даже Артём невольно услышал обрывки мелодии.

…Ты был мечтой в её глазах,

Десятки против, сотни за.

Вслед за Москвой…

Он как зачарованный смотрел на девушку, а когда она невольно начала двигаться в такт музыке и напевать припев, не удержался и улыбнулся.

— Теперь уже поздно и падают звёзды, осколками наших разбитых сердец, — тихо напевала она, совершенно не замечая, что в классе была не одна.

Спустя минуту она резко вздрогнула, когда кто-то аккуратно выдернул один наушник. Растерянно хлопая глазами, она повернула голову и встретилась взглядом с Артёмом. В ответ он улыбнулся уголками губ и, присев на корточки рядом с ней, всунул наушник себе в ухо, чтобы получше расслышать песню.

— Маракеш нравятся? — поинтересовался он.

Лина кивнула и заметно покраснела, будто её поймали за чем‑то очень личным, чем она не хотела ни с кем делиться.

— Ты их тоже слушаешь? — шёпотом спросила она, словно боялась, что их мог кто-то подслушивать.

— Нет, — отмахнулся парень и, вернув наушник обратно Лине, поднялся с корточек. — Мне больше по душе Линкин Парк и Стигмата. А про Маракеш я в общих чертах знаю. Девчонки почему-то с ума сходят по Марику.

Услышав последнюю фразу, Лина поджала губы и стеснительно отвела взгляд в сторону. Резкая перемена в её поведении не укрылась от Артёма, который теперь с нескрываемым подозрением наблюдал за девушкой. Он слегка склонился над ней, одной рукой опираясь об парту, а второй о стул, пытаясь проникнуть сквозь эту невидимую стену, которую она так старательно возводила вокруг себя.

— Только не говори, — с прищуром начал он, едва касаясь губами её волос, — что и ты без ума от солиста этой группы…

Девушка ничего не ответила, скрывая лицо за чёлкой и сильнее вжимаясь в спинку стула.

Вздохнув, Артём выпрямился и бросил короткий взгляд в сторону двери, за которой уже слышались голоса их одноклассников. Он на секунду замер, мысленно взвешивая, стоило ли ещё что‑то добавить, или лучше промолчать, но, собравшись с мыслями, всё же рискнул.

— Я тебя не осуждаю, — вдруг выпалил он, возвращаясь к своей парте. — У всех разные вкусы, и я это хорошо понимаю.

Он сел и небрежно откинул прядь волос со лба. Всё внимание он переключил на пустую тетрадь, будто собирался прямо сейчас записать туда не тему урока, а что‑то куда более важное.

Дверь с грохотом распахнулась, и по звонку в класс забежали остальные ученики, быстро расссаживаясь по местам, толкаясь и перебрасываясь короткими фразами, в которых слышалось и облегчение от окончания перемены, и предвкушение того, что день наконец-то подходил к концу. Следом за ними к доске быстрым шагом прошёлся учитель. Поприветствовав класс коротким кивком, он отвернулся и стал записывать тему урока на доске, привычно скрипя мелом.

Лина ещё какое-то мгновение сидела с опущенной головой, но, набравшись смелости, она краем глаза взглянула на парня.

Воспользовавшись моментом, пока Артём записывал в тетрадь тему с доски, она пару минут его разглядывала, ловя каждую деталь: как небрежно спадала чёлка на лоб, как сосредоточенно он хмурился, выводя буквы, как крепко сжимал ручку. И в какой‑то момент она поймала себя на мысли, что он очень красивый. В нём не было глянцевой красоты, как у тех парней с постеров, которыми были увешаны стены её комнаты. Артём выглядел настоящим, и оттого не менее привлекательным. В его внешности не было стремления понравиться всем вокруг, не было попытки произвести эффект на женский пол. Лёгкая небрежность, слегка растрёпанные чёрные волосы, помятая рубашка в клетку только доказывали, что он не особо задумывался, что надеть, и как он будет выглядеть.

Её губы тронула улыбка, но она тут же незаметно помотала головой, словно отгоняя эти мысли и, отвернувшись, уткнулась в учебник. Его последние слова вызвали в ней волну долгожданного тепла, которая разлилась по груди, согревая изнутри. Лина едва сдерживала эмоции, боясь, что если позволит себе хоть немного расслабиться, то слёзы, так долго копившиеся где‑то глубоко, прорвутся наружу на обозрение всем.

Артём оказался первым, кто сказал ей подобные слова. Он был единственным, кто не смотрел на неё с презрением и осуждением, кто не пытался её переделать или высмеять. И от этого простого, но такого редкого принятия в груди становилось тесно от вдруг поселившейся внутри робкой надежды, что, возможно, не всё так безнадёжно.

За пятнадцать минут до окончания урока, учитель раздал варианты самостоятельной работы. По классу тут же прокатилась волна недовольных вздохов и перешёптываний, но преподаватель лишь постучал ручкой по столу и твёрдо, без лишних эмоций, попросил сохранять тишину.

Лина отложила в сторону потрёпанный блокнот, где ещё минуту назад выводила витиеватые буквы и закручивала линии в маленькие мрачные узоры. Она уже собиралась открыть тетрадь и приступить к решению, как вдруг на её парту упал маленький листок.

Не поднимая глаз, Лина немного помедлила, прежде чем коснуться бумажки. В глубине души шевельнулся знакомый страх, что всякий раз сжимал грудь, когда ей передавали записки. Каждый раз, когда она их открывала, натыкалась на колкую шутку или обидную строчку, написанную кем-то из одноклассников. Ей требовалось немало усилий, чтобы сохранить спокойствие и постараться сделать вид, что ей всё равно.

Дрожащими пальцами она подцепила уголок листка и развернула его. Её взгляду предстал аккуратный почерк без кривых букв и уродливых загогулин, которыми любили баловаться некоторые одноклассники.

Напиши свой ник в ВК и Скайпе.

Лина бегло пробежала глазами по строчкам, а потом несмело подняла голову и посмотрела в сторону Артёма.

Он всё это время не сводил с неё хмурого взгляда, мгновенно догадавшись, почему она так долго не решалась развернуть записку, почему пальцы у неё подрагивали. Но стоило ей поднять голову и посмотреть на него с этим растерянным, вопросительным выражением, как его губы тронула лёгкая улыбка. Он коротко кивнул на записку в её руках, тем самым намекая, чтобы она написала ответ.

Лина вспыхнула, краска предательски залила щёки, и она быстро отвернулась, снова уткнувшись в листок. Сердце забилось с удвоенной силой, а внутри поселилось странное чувство облегчения, смешанного с робкой радостью.

Пальцы с лёгкой неуверенностью потянулись к ручке, а затем аккуратно вывели два ника. Она сложила листок вдвое, стараясь, чтобы края легли ровно, и, не поднимая глаз, тихонько кинула на парту Артёма.

Он поймал записку почти не глядя, одним ловким движением. На секунду он задержал взгляд на сложенной бумажке и, посмотрев на Лину, едва заметно кивнул. Артём снова уставился в свой лист с заданиями, водя карандашом по строкам, но Лина готова была поклясться, что он даже не смотрел на условия задач.

Лина с облегчением выдохнула, пальцы разжались, выпуская ручку, и впервые за долгое время ей не хотелось съёжиться, спрятаться за чёлкой или сделать вид, что её здесь нет. Вместо этого она улыбнулась уголками губ и открыла тетрадь, чтобы начать решать самостоятельную. Не потому, что вдруг полюбила алгебру, а потому, что сейчас ей казалось, что день уже не такой серый, каким был ещё пять минут назад.

Звонок нарушил тишину класса, и в следующее мгновение все ученики повскакивали со своих мест. Они небрежно побросали тетради и листы с заданиями на стол учителя и рванули к выходу, желая как можно быстрее покинуть школу. Подождав, когда большая часть одноклассников разлетится по коридорам и растворится в гуле голосов, Лина стремительным шагом направилась к столу учителя. Она аккуратно положила тетрадь сверху остальной кучи и, не дожидаясь каких-либо слов, рванула в сторону двери. Почему-то именно сейчас она чувствовала себя как никогда неловко перед Артёмом.

Она выскользнула за дверь, растворяясь в потоке ребят, но, уже оказавшись в коридоре, на мгновение остановилась, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце бешено колотилось, грозясь в любой момент выскочить из грудной клетки, а в голове крутилось одно и то же: «Это просто школа. Просто урок. Просто парень, который кинул тебе записку». Но почему‑то от этих «просто» становилось только теплее и тревожнее одновременно.

***

Вечером Лина сидела в своей комнате, рассеянно пролистывая стену ВКонтакте. Она лениво тыкала по мемам и смешным постам, не особо вчитываясь, просто наслаждаясь сменой изображений. Родители допоздна были на работе, домашнее задание она сделала сразу, как вернулась из школы, и теперь могла спокойно зависать в соцсетях. Музыка играла на полной громкости, и Лина подпевала, даже не стараясь попасть в ноты. Для неё сама песня была куда важнее, чем правильное звучание.

…Не избежать потери, не избежать потери,

Всё, все снимайте маски.

Хватит рассказывать сказки,

Уже никто не верит, уже никто не верит…

— Последние слова в холодных тонах, — подпевая, тянула она строчки.

…Обрывки колючих фраз, что произошло,

Осколки в груди, виновата она…

— Нет слёз, лишь прозрачные капли из глаз…

Вдруг комнату наполнила звонкая мелодия Скайпа, которая резко оборвала музыку и повисла в воздухе, заставляя Лину вздрогнуть и оторвать взгляд от рассматривания стены ВК. На мониторе всплыло уведомление: входящий звонок.

Сердце ёкнуло, пальцы задрожали, а к горлу поступил ком, сотканный из волнения и какого-то неожиданного чувства трепета. Лина замерла, глядя на экран, где мигало имя контакта.

Mistik37

Она медленно потянулась к мышке, задержав дыхание, будто от этого движения зависело что‑то гораздо большее, чем просто разговор. И, едва слышно выдохнув, нажала «Принять».

Экран на секунду завис, картинка подёрнулась рябью, собираясь из пикселей в знакомый силуэт.

Артём появился не сразу: сначала прорисовались плечи, потом тёмная футболка, потом лицо — чуть размытое, но до боли узнаваемое. Он будто сидел в полумраке: свет падал только на одну сторону, подчёркивая скулу и тень от чёлки. На фоне виднелся угол комнаты, открывая взор на старую полку и стопку книг. В верхнем углу кадра выделялся постер музыкальной группы.

— Привет, — тихо поздоровался он. — Ты долго не брала. Я уж думал, ты вообще не сидишь в Скайпе.

Лина сглотнула, пальцы невольно сжались на краю стола. Она хотела сказать что‑то уверенное и взрослое, что просто слушала музыку, но вместо этого только кивнула.

— Прости, — растерянно пробормотала она. — Просто не сразу поняла, кто звонит.

— Ладно, — слегка улыбнулся он. — Главное, что взяла.

В комнате повисла неловкая тишина, оба боялись спугнуть этот редкий момент, когда можно просто быть собой. Лина покосилась на плеер, где всё ещё горели тусклые огоньки, и машинально убавила громкость. Песня, которая ещё минуту назад казалась самой важной вещью на свете, теперь звучала как лишний шум.

— Ты… — начала Лина и тут же осеклась, потому что фраза «ты зачем позвонил?» прозвучала бы грубо, а она не хотела так. — Просто хотела ещё раз поблагодарить тебя. Спасибо за то, что… ну, ты знаешь.

— Не за что, — слегка склонив голову, спокойно отозвался Артём — Они не должны были так себя вести. Никто не должен вести себя подобным образом.

Лина опустила взгляд на свои руки, рассматривая потрёпанные края ногтей, на которых уже было видно облупившийся чёрный лак.

— А ты почему сидишь в темноте? — неожиданно для самой себя спросила она, цепляясь за что‑то обычное, чтобы голос не дрожал.

Он мельком оглянулся через плечо, будто сам только сейчас заметил, что света почти нет.

— Да родители ругаются, что я электричество жгу. Но мне в темноте даже спокойнее.

Лина кивнула, мысленно соглашаясь с его словами. Ей тоже нравилось, когда вокруг становилось тише и темнее.

— Слушай, — Артём слегка поддался вперёд, и картинка снова подёрнулась рябью. — Если они снова будут к тебе лезть, ты можешь мне написать. Или просто… не знаю, — неопределённо повёл он плечом, — скинуть какую‑нибудь ерунду. Мем, песню, что угодно, только бы не оставаться с этим одной.

Лина почувствовала, как щёки предательски залились краской от смущения. Снова собираясь спрятаться за чёлкой, она вовремя вспомнила, что они оба сидели в темноте, и парень не мог заметить её красное лицо. Она открыла рот, чтобы возразить и сказать, что справится со всем сама, что не хочет быть обузой, но в ответ смогла выдавить лишь одно слово.

— Хорошо, — слабо кивнула она.

Они ещё немного поговорили о разных пустяках, о любимой музыке и треках, о том, что в школе завтра будет контрольная по алгебре, и это ужасно. В какой-то момент Лина даже рассмеялась. И сама удивилась, что могла смеяться вот так, в камеру, глядя на парня, с которым, как она думала ещё неделю назад, никогда не найдёт общего языка.

— Знаешь, — спустя минуту заговорила Лина, волнительно теребя подвеску с Hello Kitty на своём кнопочном телефоне. — Я думала, ты вообще ни с кем не разговариваешь.

— С большинством и не хочется, — улыбнулся Артём. — А с тобой я захотел пообщаться ещё в свой первый день в школе.

Лина улыбнулась в ответ, но уже не прячась и не пытаясь сделать вид, что ей всё равно. И в этот момент она вдруг поймала себя на мысли, что сегодняшний день, который начинался с привычного холода и желания стать невидимкой, каким‑то чудом обернулся чем‑то хорошим.

***

Лина медленно шла в школу, намеренно растягивая каждый шаг, чтобы удержать за собой тонкую нить своего уединённого мира, который вот‑вот должен был рассыпаться в шуме школьных коридоров.

В ушах играла новая мелодия, а в руках был простенький телефон с потёртой задней крышкой и кнопкой, которая иногда западала, если нажимать слишком сильно. Лина уже минут пять щёлкала клавишами, подбирая слова для сообщения маме: «Я дошла, всё ок».

За громкой музыкой в наушниках Лина совершенно не слышала, как её уже пару минут настойчиво звали по имени. Она настолько ушла в свои мысли, что даже не сразу поняла, что рядом с ней неторопливо шагал тот самый парень, из‑за которого её сердце всякий раз сбивалось с ритма, а колени предательски слабели от одного только взгляда.

Артём улыбнулся и, вытянув руку из кармана штанов, осторожно снял с неё один наушник, а потом вставил его себе в ухо. Лина вздрогнула и резко повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Но парень лишь едва заметно улыбался, слушая эту песню уже на двоих.

…Сентябрь горит, убийца плачет,

Но он не смог поступить иначе.

Прольётся кровь…

— Хороший выбор, — с улыбкой похвалил Артём, а в глубине души несказанно обрадовался, что девушка решила разделить с ним его музыкальный вкус.

Лина не удержалась и её губы растянулись в ответной улыбке, но она тут же спохватилась, испугавшись, что этой улыбкой выдаст слишком многое. Она замерла, не зная, куда деть руки, и в итоге просто сжала лямку сумки так, что побелели пальцы.

— Ты не против… — с лёгкой неуверенностью снова обратился к ней парень. — Сегодня после школы погулять со мной?

Лина удивлённо взглянула на него, хлопая глазами, будто не верила, что кто‑то и правда захотел позвать её гулять. В груди что‑то ёкнуло, что на мгновение даже дыхание перехватило. Она смотрела на Артёма, пытаясь прочесть в его лице подвох: вдруг это шутка? Вдруг он просто из жалости? Но в серых глазах парня она видела не насмешку, а надежду и едва заметное напряжение.

Не проронив ни слова, Лина медленно кивнула. И в этом кивке было столько осторожного согласия и робкой радости, что у Артёма вырвался тихий вздох облегчения.

— Не подумай ничего такого, — тут же поспешил добавить он, поднимая руки вверх в неловком жесте, словно пытался сразу развеять любые сомнения. — Просто хочу узнать тебя получше. Ну… если ты не против, конечно.

Артём неловко потёр затылок, смутившись собственной настойчивости. Они подошли к школе, но заходить внутрь не торопились. Им обоим хотелось продлить этот особенный момент ещё на пару минут.

— А что мы будем делать? — с запинкой полюбопытствовала Лина, всё еще скрывая глаза за чёлкой и неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Давай для начала просто побродим по дворам, поболтаем, — осторожно предложил Артём. — Если вдруг не хочешь, я не настаиваю, и не обижусь в случае отказа, — и хоть он старался придать себе уверенности и твёрдости, но всё же на последнем слове голос предательски дрогнул, выдавая его волнение.

— Хочу, — улыбнувшись уголками губ, прошептала она, но уже через секунду, набравшись смелости, чуть громче добавила: — То есть… да, давай погуляем. Мне… мне правда хочется.

— Отлично, — с улыбкой кивнул он, и в его голосе прозвучало то самое облегчение, которое бывает, когда удаётся не испортить что‑то очень важное. — Тогда я тебя после последнего урока у выхода подожду. Если вдруг передумаешь, ничего страшного, я всё пойму. Но если придёшь… будет здорово.

Лина снова кивнула, пряча взгляд за розовой чёлкой, но теперь уже не от страха, а от предвкушения скорой прогулки с тем, кто так прочно поселился в её мыслях и сердце.

После уроков Лина долго возилась перед зеркалом в школьном туалете. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно даже за закрытой дверью. Она то поправляла прядь чёлки, то снова прятала лицо, то вдруг резко выпрямлялась, заставляя себя не трусить. В последний раз она поправила подводку на глазах, сделав линии чуть тоньше и, глубоко вздохнув, чтобы придать себе решимости, поспешила к парню.

Артём стоял у выхода, прислонившись плечом к стене. В руках он крутил телефон, но взгляд всё время возвращался к дверям, откуда должна была выйти Лина. Когда она всё-таки показалась, он тут же выпрямился, неловко сунул телефон в карман и улыбнулся, стараясь скрыть за этой улыбкой собственное волнение. Он впервые пригласил понравившуюся девушку на прогулку, и сам ещё не до конца понимал, как правильно себя вести, как не спугнуть её одним неосторожным словом или действием. Артём также ловил себя на мысли, что для Лины прогулка с парнем такой же первый опыт, как и у него с ней. И почему-то от этого становилось всё более неловко.

— Готова? — спросил он, кивнув в сторону улицы.

Лина смущённо кивнула, но вместо того, чтобы сразу выйти, она остановилась на пороге, вдыхая прохладный воздух. День уже склонялся к вечеру, небо стало густого сиреневого оттенка, а фонари на улице загорались один за другим.

Они пошли не по главной улице, где всегда шумно и людно, а свернули в тихие дворы, где между старыми домами висели верёвки с бельём, а на скамейках у подъездов сидели бабушки, провожая их взглядами. Артём рассказывал что-то про старые дворы, про то, как в детстве лазил по гаражам и боялся, что его поймает строгий дворник, и Лина тихо смеялась, ощущая себя как никогда счастливой.

По дороге они болтали о всяких пустяках: о том, что в столовой опять пересолили котлеты, о песне, которую Лина слушала утром, о том, как Артём терпеть не мог контрольные по алгебре, а Лина не любила, когда на неё все смотрели. За непринуждённым разговором они совершенно не заметили, как уже пришли в спальный район.

По обе стороны улицы тянулись кирпичные стены, густо покрытые граффити: выцветшие теги, наслоившиеся друг на друга годами, аккуратные портреты в стиле стрит‑арта, и обрывки фраз, наполовину стёртых дождями. Среди хаоса красок и линий попадались и маленькие детали, цеплявшие взгляд: крошечный нарисованный кот на углу, караулящий прохожих, и строчка из песни, выведенная неровным шрифтом так, словно кто‑то спешил оставить её здесь любой ценой.

Лина замедлила шаг, чтобы рассмотреть один рисунок — тёмный силуэт с ярко‑розовым сердцем вместо груди.

— Смотри, — тихо заговорила она, кивнув на граффити. — Как будто кто‑то хотел спрятать что‑то очень важное и одновременно показать всем.

Артём проследил за её взглядом, внимательно рассматривая рисунок.

— Наверное, так и делают, когда не могут сказать вслух, — спокойно предположил он. — Пишут на стене, чтобы чувство не растворилось в воздухе, а где‑то задержалось.

Лина улыбнулась, но промолчала, только провела кончиком пальца по шершавой кромке кирпича, будто хотела забрать с собой эту мысль.

Они ещё немного постояли, слушая, как ветер шуршал в листве, а где-то вдалеке лаяла собака и хлопала чья-то форточка. Артём вдруг протянул руку и осторожно убрал с лица девушки выбившуюся розовую прядь, спрятав её за ухо. Его пальцы были тёплыми, немного шершавыми, и от этого прикосновения кожа против воли покрылась мурашками.

Лина вздрогнула, но не отстранилась. Она подняла глаза, и в этот раз не стала прятаться за чёлкой. В её взгляде было столько доверия и робкой надежды, что у Артёма что-то сжалось в груди.

— Прости, — резко отдёрнув руку, прошептал он. — Просто хотел увидеть твои глаза.

— Они зелёные, — с улыбкой призналась девушка. — Но в темноте, наверное, не видно.

— Видно, — кивнул он, не отводя взгляда. — Даже в темноте видно.

Лина хотела что-то ответить, но слова предательски застряли где-то в горле, не желая складываться в одно цельное предложение. Вместо лишних слов она просто кивнула и, собрав всю свою смелость, шагнула к парню чуть ближе.

И тогда Артём осторожно обнял её за плечи, притягивая к себе так близко, что она могла слышать его сердцебиение. Лина уткнулась ему в плечо, вдыхая запах его куртки, пахнущей осенней прохладой.

Лина с трудом заставила себя отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, но в следующее мгновение произошло то, чего она никак не ожидала. Артём наклонился и бережно коснулся её губ, боясь спугнуть её своим резким порывом, и в то же время давая ей шанс отстраниться. Поцелуй вышел трепетным, почти невесомым, как первая снежинка на тёплой коже.

Лина на какую-то долю секунды замерла, но, прикрыв глаза, несмело ответила на поцелуй. Вкладывая в него всё то, что раньше не решалась выразить словами.

Отстранившись, они оба смущённо улыбнулись, будто только теперь до них дошёл смысл того, что между ними только что произошло.

Лина уткнулась взглядом в свои кеды, ногой вырисовывая только ей понятные узоры. Она старательно прятала от Артёма лицо, чувствуя, как жар заливал щёки и подбирался к кончикам ушей. Воспользовавшись этим мгновением, он слегка наклонился к ней, и его тёплое дыхание коснулось её уха, вызывая приятную дрожь во всём теле.

— Ну что, теперь я хотя бы на полбалла обогнал солиста Маракеша? — тихо, без капли насмешки или издевки, протянул он.

Лина не подняла головы. Её пальцы нервно теребили брелок на сумке, а слова, пропитанные искренностью и счастьем, сорвались с губ едва слышно:

— Да, — с запинкой призналась Лина. — Ты не такой, как все. И мне это нравится.

Артём довольно улыбнулся и, выпрямившись, продолжал смотреть на Лину, и в его взгляде читалась та самая нежность, которую не спрячешь за шутками или показной беспечностью.

Вспомнив кое-что важное, Лина полезла в свою сумку, вытягивая из неё MP3-плеер, украшенный различными наклейками. На нём виднелся стикер с Marakesh, крошечная кошечка Hello Kitty, и даже розовая звёздочка, которую девушка приклеила, когда решила стать эмо. Лина включила одну из своих любимых песен и протянула один наушник парню, без лишних слов предлагая ему разделить с ней этот маленький, но такой значимый кусочек своего мира. Улыбнувшись, он взял наушник и вставил в ухо.

…Упавшие вниз,

Разбитые в кровь.

Закусанных губ,

И это любовь.

Упавшие вниз,

Разбитые в кровь.

Закусанных губ,

И это любовь…

Артём бережно взял девушку за руку, переплетая пальцы и, не говоря больше ни слова, повёл в сторону её дома. Они шли, слушая песню, и весь шумный мир отодвинулся куда‑то далеко. Теперь они были не просто одноклассниками, а двумя людьми, которые спустя долгое время нашли друг в друге что‑то родное.