📖 Глава 1. ...

Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было

С тобой у нас.

Нет, я не жду тебя, но знай, что я любила

В последний раз.

Нестерпимая боль захлестнула всё тело, будто что-то внутри взорвалось, разрывая каждую клеточку.

Глухой удар выбил из разорванных лёгких остатки воздуха, рёбра треснули, и колотящееся сердце рисковало добить и без того хрупкие кости. Холод и жжение одновременно растекались по груди, делая пытку лишь невыносимее. Хотелось вырвать эту боль любой ценой, спрятаться, умереть.

Но Аната знала, что смерть лишь запустит этот цикл мучений с самого начала.

Ей понадобился целый час, чтобы хоть как-то примирить изломанные разум и тело с непрекращающимися спазмами. На то, чтобы пошевелиться не только под действием конвульсий, ушли почти все оставшиеся силы, отчего девушка чуть не провалилась обратно в забытье. Дыхание сбилось, но по крайней мере ей удалось перевернуться на бок и сжаться калачиком.

Кажется, на этот раз Первейшая пыталась убить её с особой жестокостью. В памяти ещё были свежи щупальца разрушающей энергии, распространяющиеся по венам. Чужие пальцы, разрывающие плоть и сжимающие сердце. От воспоминаний пробило на дрожь.

Девушка прижала руки к груди, немеющими пальцами касаясь рваной раны. Намокшие от крови они упирались в сырое мясо, и пусть зияющей дыры под ними больше не было, Аната ощущала себя именно так.

Больно. Ей было так невыносимо больно. Раньше, когда она ещё была кем-то другим, девушка не страшилась смерти и жила одним днём.Теперь же, когда она действительно жила одними и теми же днями, неминуемо кончающимися мучительной смертью и таким же болезненным перерождением, ей наконец стало страшно.

Пропитанные кровью рыжие волосы потемнели и прилипли к лицу. Набравшись духа, Аната осторожно заправила прядь за ухо, но на что-то большее сил уже не хватило. Взгляд наткнулся на старый шрам, трещинами растянувшийся на предплечье. От других его отличало слабое сияние под рубцовой тканью, едва заметное в свете луны.

Она коснулась кожи, заторможенно понимая, что не ощущает ничего. Надавила так, что рисковала оставить новый синяк, но кроме дискомфорта ничего не почувствовала. Пустила по венам крохи энергии, но вместо хоть какого-то понимания добилась лишь того, что в глазах опять потемнело.

Конечно... Аната уже знала, что рано или поздно это неизбежно произойдёт. Уже происходило, и не раз. Но всё равно не сдержала слёз, когда рассматривала померкшее мерцание.

Закатное солнце проникало меж полузакрытых штор, выхватывая из потёмок малую часть комнаты и девичий силуэт. Под этими лучами рыжие волосы переливались золотом, и хоть Аната наивно прятала за ними лицо, это не помогало скрыться от взгляда второй фигуры.

- Зачем ты это вообще сделала? - парень у двери насупился, всё ещё нервно постукивая ступнёй. - Я бы успел увернуться, а ты могла пострадать.

В его словах было что-то здравое, но Аната всё равно не сдержалась от закатывания глаз.

- Если бы ты действительно успел увернуться, мне некого было бы выталкивать из-под удара.

Он хотел было что-то сказать, но парировать было нечем. Пошкрябав повязку на левом запястье, он всё же вышел из тени, наконец подойдя к кровати. Хоть вид у него оставался серьёзным, девушка успела украдкой полюбоваться светлыми волосами, не обращая внимания на укор во взгляде. Он остался в порядке, и не важно, скольких беспокойных нотаций это будет стоить.

- Аната, послушай, - парень опустился на корточки у края кровати, заглядывая в глаза. - Ты же знаешь, что у нефилима вроде тебя куда меньше сил... шансов выжить в подобных ситуациях. Я справлюсь, не надо защищать меня, особенно рискуя собой.

- Знаю, знаю, - нотки сожаления проскочили сквозь лёгкую улыбку, но вскоре уступили место ещё более пристальному ответному взгляду. - А ты, Лука, знаешь, насколько мне на эту разницу сил плевать.

И, не давая ему ответить, она щёлкнула около его носа, зажигая на кончиках пальцев языки пламени. Лука отмахнулся от них рефлекторно, но в следующую же секунду рассмеялся, прикрыв лицо ладонью.

- Бездна, какая же ты дурында, - беззлобно протянул парень, плюхнувшись рядом на кровати.

Не нарушая появившейся тишины, Аната продолжала катать язычок пламени между пальцев подобно монетке. Огненные блики, исходившие от него, тонули в яркости солнечного света, но девушка всё равно могла различить, как они меняют оттенки на лице Луки. Наблюдала, как маленький всполох отражался в голубых радужках, подсвечивал тонкий карий ободок вокруг зрачков. Удивительное слияние, под стать и ему самому.

- Точно не болит?

Лишь когда голос Луки наконец прервал тишину, девушка заметила - его взгляд был направлен не на играющую с пламенем ладонь, а ниже... прямиком на забинтованное предплечье. Аната стряхнула огонь с пальцев и пожала плечами.

- Это просто царапина, с чего бы ей болеть? И не такое заживало.

Старый шрам на её лице, тянущийся через нижнюю челюсть к левой щеке, она считала красноречивым подтверждением своих слов. Но, судя по нахмуренным бровям, Луку такое не убедило. Он сел, перебирая пальцами по собственной повязке на запястье.

- Мы оба знаем, что не просто царапина.

Он потянулся к бинтам на предплечье, и девушка не возражала. Руки нежно касались кожи, словно парень боялся неаккуратностью усугубить ситуацию. Но Аната не врала, говоря об отсутствии боли или дискомфорта - едва бинт сняли, под ним остался лишь затянувшийся рубец. И он походил бы на другие старые шрамы на теле девушки, если бы из-под новой кожи не исходило слабое сияние.

- Ты что там найти пытаешься? - её попытка пошутить не остановила Луку от пристального изучения затянувшейся раны. Он подставлял её солнцу, осматривал под разными углами, посылал под кожу едва заметный поток энергии и магии. Аната не чувствовала от раны ни намёка на угрозу, но почему-то сейчас беспокойство Луки передавалось и ей.

- Прекрати, со мной всё в порядке, - остановила девушка, коснувшись его щеки. Лишь сейчас он перевёл взгляд с руки на её лицо. - Или мне тоже тогда о тебе волноваться?

Лука поджал губы и вновь неосознанно коснулся запястья. Через полминуты он снял повязку и со своей руки, обнажая на ладони и запястье такие же мерцающие рубцы. Против воли Аната вспомнила, как этой же рукой он прикрывал её голову в момент взрыва.

- Нет... пока всё в порядке, - неопределённо протянул Лука и подсел поближе, положив голову девушке на левое плечо. - Просто... я не знаю, никто не знает, почему оно так выглядит. Даже мать с отцом, а ведь они и начали эти кристаллы исследовать.

Иногда Аната завидовала тому, как легко Лука мог общаться с родителями. И дело было даже не в том, что будучи одними из самых могущественных высших между ними царили тёплые отношения. Они просто были живы… в то время как Аната давно привыкла расти и жить в одиночестве. Ещё в пять лет она бы всё отдала, чтобы хоть раз увидеть погибшую в пожаре мать.

Наконец отвлекаясь от ненужных мыслей, она потрепала светлую макушку. Каким бы могущественным этот недотёпа под боком ни был, Аната не могла обещать, что больше не будет его спасать. Даже если это будет стоить ей новых шрамов или чего бы до ни было ещё.

- Знаешь, - оборвала молчание девушка, разглядывая новый “узор” на вытянутой руке. - Зато теперь у нас есть ещё что-то общее. Таинственная особая связь и всё такое.

Лука покосился на растянувшиеся в улыбку губы, а после наконец поднял голову, окончательно выпрямляясь. Увидя его нахмуренные брови, Аната состроила самую карикатурную маску невинности, на которую только была способна.

- Я бы предпочёл хотя бы какую-нибудь татуировку или что-то ещё, - он не сдержал смешка и вновь развернулся к девушке. - В следующий раз лучше скажи заранее.

Задержав взгляд на лице, Лука легко коснулся её щеки и аккуратно поцеловал в лоб. Аната ненадолго прикрыла глаза, пока он поправлял выбившиеся рыжие пряди.

- Постарайся больше не рисковать собой.

Под таким пронзительным взглядом не удалось бы соврать, будто отныне она будет сидеть без дела и посвятит жизнь осторожности. Но сейчас отчего-то Аната особенно ярко чувствовала его искренние волнения… возможно даже отголоски страха, охватившего их обоих, когда ситуация с кристаллом вышла из-под контроля. Смотрела и не могла позволить этим страхам укорениться.

- Постараюсь.

Аната не любила давать пустых обещаний, но это ей очень сильно хотелось сдержать.

В лёгких от рыданий закончился воздух, и судорожный вдох вырвал девушку из воспоминаний. Острая боль в груди была куда реальнее, и на её фоне мерцание в шраме казалось совсем призрачным, а он сам мало отличался от любого другого.

Пусть тогда она и шутила, эти шрамы действительно оказались их с Лукой… особой связью. Никто с точностью не мог сказать, как это работало, однако с тех пор они могли чувствовать друг друга. В мерцании под кожей они ощущали настроение, боль, волнения. Проникшие в клетки мельчайшие осколки пространственного кристалла связывали их как единое целое, как бы далеко они ни находились. Какая ирония, что другой такой кристалл не только отправлял Анату всё дальше и дальше от дома, но и заставлял бесконечно умирать и перерождаться.

Она сплюнула сгусток крови, пытаясь прийти в себя. Во рту всё равно чувствовался металлический привкус, но даже её посредственной регенерации хватало, чтобы внутренности больше не вываливались наружу. Оперевшись ладонью, девушка попыталась подняться с пола. Секунда, другая... мышцы заныли от напряжения, но руки не слушались. Заклинили в одном положении, и вскоре Аната с болезненным стоном повалилась на пол. От неуклюжих движений тело сковало спазмом, а затягивающиеся раны рисковали вновь открыться. На то, чтобы перетерпеть боль и беспомощность, ушло ещё несколько минут.

Ладонь снова упёрлась в холодный бетон. От судорожного вдоха руки затряслись сильнее, но девушке удалось поймать шаткий баланс и оторвать туловище от пола. Кровяная корка треснула, и пальцы снова потянулись к ране на груди. Сохранить равновесие было сложно. Её мутило, будто девушка за секунду забралась на гору, а не просто заставила себя подняться. Прядка прилипла к щеке, закрывая глаз, и лишь минуту спустя Аната собралась с духом, чтобы убрать мокрые волосы.

Взгляд задержался на них. Помутилось ли у неё зрение или же всему виной были кровь и грязь, но привычная седина этой пряди едва угадывалась. Девушка на мгновение вспомнила себя прежнюю, как нравилось ей разбавлять цветом свою рыжую гриву и перекрашивать седую прядь у лица в ярко синий. Пальцы прошлись по волосам, выискивая на голове ранки. От прежней копны остались разве что неровные обрубки да вихры, когда-то плешиво перекрашенные в чёрный. Ещё пару перерождений назад Аната поняла, что банальная смена цвета волос едва ли помогала скрыться от преследования, и из-за охватившего её в тот момент бессилия волосы просто полетели под нож.

Аната подумала, что приложилась головой, раз сейчас вспоминает о таких глупостях, как причёска. Липкое месиво на затылке, которое нащупали пальцы, только подтверждало эту теорию.

Лишь сейчас она наконец-то осмотрелась. Из-за измотанности пришлось напрягать глаза, чтобы рассмотреть в темноте хоть что-то, но и первые очертания показались знакомыми. Большое окно, серые стены и шум воды на улице... давным-давно Аната уже была здесь, жила.

От того, как резко она обернулась, заболела голова. Открытая входная дверь покосилась, рядом с ней не было уже не было нелепого коврика, а куст олеандра снаружи разросся и перекрыл проход. Пальцы провели по тонкому слою пыли на бетоне: меньше чем при первом визите, но последний раз тут явно убирались не меньше месяца назад. Ни сброшенного рюкзака, ни вещей... в лунном свете дом вновь казался опустевшим.

Девушка выдохнула. По крайней мере в этот раз ей не придётся встречаться с самой собой из прошлого. Это она к подобным встречам уже отчасти привыкла, а вот её предшественницы, в реальности которых она попадала, непонятному "двойнику" могли и врезать.

Подняться на ноги стоило неимоверных усилий. Колени подкашивались, и её шатало так, что Аната уже ожидала падения. Шаг, ещё один, и она опёрлась на холодную стену, восстанавливая равновесие. Лёгкие сдавило, будто грудь стянуло неудобным корсетом. В голове против воли вспыхнули воспоминания о чужой ладони, разламывающей рёбра в поисках кристалла - всякий раз одно и то же, если не считать тех случаев, когда от отчаяния Аната сама накладывала на себя руки.

Шум прибоя вернул к реальности. За окном виднелся скалистый берег и кусочек моря. Верно, Греция… давно, словно в прошлой жизни, Аната облюбовала в этой деревеньке один из заброшенных недостроенных коттеджей. Полгода моря и беззаботной жизни.

Далеко же её забросило. В эти времена её версия из этого варианта реальности должна была только-только вернуться из Европы в Америку. Должно быть, она ещё даже не встретила Луку.

Девушка двинулась вперёд, и внезапно серый под пальцами сменился яркими пятнами. Аната моргнула пару раз, рассматривая узор на стене - подумать только, забыла о собственном граффити. Она не могла назвать себя великой художницей, да и рисовала то не так часто, но тогда размеренная жизнь у моря способствовала желанию творить. Яркие хаотичные всполохи складывались в буйный костёр и пляшущие в хороводе фигуры. Весёлое празднество на Балканах отложилось в памяти нефилима, а после и вылилось красками на стену.

Пошатываясь, девушка отошла подальше, рассматривая картину целиком. Губы тронула слабая улыбка, но она вскоре дрогнула, едва Аната начала всматриваться в детали. Некоторые краски уже поблекли, воспоминание на стене меркло, как и в самой памяти. Крайнюю фигуру размыла просочившаяся дождевая вода. Как ни приглядывалась, она уже не могла вспомнить, как звали ту девушку, нарисованную в ярком платье... в каком именно году этот праздник вообще был. Когда она в последний раз вспоминала о них?

Сейчас Аната вдруг почувствовала, как мало общего у неё осталось с прошлой жизнью. И свежий кровавый след ладони, перечеркнувший фигуру посередине, лишь усиливал это чувство.

Волны шумели совсем близко, но всё равно не могли избавить от дурных мыслей. Раны стянула кровавая корка, зудящая и напоминающая о себе. Кристалл внутри всё ещё пульсировал, чувствуя нестабильность энергии и уязвимость. Любая новая серьёзная рана сейчас и сросшийся с ней осколок сработал бы, перебросив ещё куда-нибудь.

Аната и раньше думала, что не могла найти себе места, но теперь это действительно было так. Она приходила в себя в знакомых местах, которые уже давно стали чужими. Натыкалась на себя, старых друзей, Луку... ощущая себя самозванкой рядом с ними. Шрам на руке оставался единственной ниточкой, связывающей с домом и прежней жизнью.

Под ногами хрустнули песок и галька, очередная волна окатила потрёпанные кеды. Девушка заторможенно разглядывала, как намокает ткань, как пузырится вокруг морская вода. Даже не пытаясь найти места получше, она уселась прямо на мокрые камни, подставляя себя волнам.

Солёные брызги вспыхнули режущей болью, попадая на свежие раны. Аната прошипела сквозь зубы, но это уже было мелочью в сравнении с муками при пробуждении. Сейчас такая боль бодрила, отвлекала на себя, а вода смывала кровь и грязь. Мог ли Лука почувствовать отголоски этих ощущений? Назвал бы её идиоткой, если с ослабевшей связью эта глупой стала бы единственным способом подать друг другу знак? Ответа не было, девушка не почувствовала ни упрёка, ни волнения, ни уж тем более облегчённой радости. Вздохнула и медленно потянулась к карману кожаной куртки, выуживая чудом уцелевшее и ещё не промокшее содержимое.

Надо же... от крохотной склянки с лекарственным зельем откололся лишь кусочек у самого горлышка, а внутри ещё плескались остатки маслянистой жидкости. Помнится, именно Лука когда-то научил её этому рецепту. Усмехнувшись непонятно чему, Аната одним глотком осушила пузырёк, сплюнув осколок стекла. Зелье растекалось внутри приятным теплом, расслабляло спазмированные мышцы, но едва ли могло так сразу избавить от многочисленных ран. От маслянистой капли на губах защипало, и только сейчас, облизнувшись, девушка заметила там кровавую корку.

Она посмотрела вниз, вглядываясь в неразборчивое отражение в водной глади. Судя по чёрному пятну, от верхней губы почти до носа тянулся глубокий порез. Точно-точно... кажется, он появился после того, как Аната укусила Первейшую за руку, пытаясь вырваться и цепкой хватки. Толку конечно было мало, почему-то даже лишившись воли к жизни, рыжая всё равно продолжала бороться всеми доступными способами.

Аната усмехнулась абсурдности ситуации. Наверняка на лице появится новый шрам, но по крайней мере его история звучала весело.

Проверяя второй карман, девушка нащупала влажную пачку сигарет как раз перед тем, как её по грудь окатило особо буйной волной. Картон разбух от солёной воды, половина названия пропала под багровой кляксой. Не надеясь на чудо, Аната заглянула внутрь - среди разваливающегося табака в полупустой пачке всё-таки нашлась единственная целая сигарета. Крохотный огонёк на кончике пальца осветил водную гладь, и Аната торопливо сделала первую затяжку.

А ведь когда-то она почти не курила, но пристрастилась две... или же три жизни назад. Наверное, всё-таки две - тогда связь впервые померкла настолько, что Аната перестала ощущать её без непосредственного рассматривания шрама. Её как раз выбросило у клуба, где когда-то давно они с Лукой попали на импровизированную дегустацию табака. Она не могла сказать, что вредная привычка помогла ей удержать угасающую связь с прошлым, но никотин хотя бы притуплял эти мысли.

Согнув руку, Аната вновь уставилась на шрам. Сейчас, когда боль и паника уже не отвлекали, она попробовала вновь. Кожа под пальцами натянулась, от потока энергии у рубца слегка покалывало. Она не чувствовала ответной реакции или как минимум больше не могла её разобрать. Утешало только то, что под лунным светом в шраме всё ещё можно было разглядеть слабое мерцание.

Только вот, имело ли это вообще смысл? Что она почувствовала бы, если бы Лука умер? Со всеми этими прыжками в прошлое... указывал ли рубец вообще на состояние парня или же просто был маркером того, насколько сильно Аната отдаляется от родной реальности?

Ей просто хотелось верить, что Лука всё ещё был жив. Но после многочисленных встреч с Первейшей, она не знала, был ли у него и остальных шанс справиться и выстоять. Тем более без пространственного кристалла.

Дрожащие губы выронили сигарету, и та с коротким шипением скрылась среди волн. Руки сжали грудную клетку, вцепились в рёбра, словно это могло вернуть Анату домой. Вырвать из неё этот проклятый кристалл и всё закончить. Так или иначе.

Что она должна была сделать, как поступить? Броситься под удар, пожертвовав собой - казалось простым, естественным действием, но к чему же оно привело? Теперь Аната одновременно боялась смерти и панически её желала. Настоящей, окончательной, чтобы больше не приходилось и дня переживать собственные ошибки, наблюдая за гибелью всех вокруг.

Аната постоянно думала, что было бы, если бы тогда поступила иначе?

Голова гудела, а перед глазами крутило так, что удержаться на ногах уже казалось подвигом. Аната не знала, как вообще уцелела и осталась в сознании после взрывного удара. Взгляд зацепился за почерневшую землю - пара сантиметров, секунда промедления, и сейчас Аната была бы мертва.

Девушка отдышалась, пытаясь сконцентрировать взгляд. Комья земли, куски бетона… искорёженные трупы лежали неподалёку. Знакомые… были ли там знакомые? Кровь, грязь и копоть мешали различать чужие черты. Был ли там Лука?

Внезапная паника захлестнула разум. Перед глазами на секунду потемнело, кровь стучала в висках, отчего казалось, будто череп вот-вот расколется. Аната волновалась за Луку, но это... это был не её страх. Лишь сейчас она заметила, как горело предплечье.

Глухой удар заставил землю содрогнуться. Аната судорожно обернулась, наконец осознав причину паники и уставившись на ужасающую картину. Лука… Первейшая была слишком близко, вцепилась в его лицо. Слишком много крови, слишком много трещин на защитной сфере кристалла, к которой уже тянулась её рука.

Страх парня смешался с её собственным, и крик потонул в окружающем шуме. Не думая, Аната бросилась вперёд, и её решимость позволила Луке вырваться. Аната споткнулась, наблюдая, как тело неуклюже повалилось на землю. Недостаточно далеко. Как бы Лука ни пытался в панике забиться в угол, Первейшая всё ещё могла убить его одним движением руки, как и любого из них. Кровавое месиво на лице не могло скрыть застывший на нём ужас. Аната чувствовала, как голова пустеет от эмоций, видела, как Лука выпустил кристалл, закрывшись руками. Убьёт ли его Первейшая сразу или всё-таки сначала заберёт добычу? Итог будет один, и Аната не хотела этого видеть.

Ноги подкашивались, но всё равно несли вперёд. Нет, он сегодня не умрёт. Они не лишатся кристалла. Схватить его, отвлечь на себя, сделать хоть что-нибудь.

Взгляд чёрных глаз чуть не сбил с ног. Аната видела собирающийся в чужой ладони тёмный сгусток энергии, уже грозивший уничтожить всё, чего только коснётся. Если та всё равно бросится за кристаллом, сначала ей придётся оторвать Анате руки. По крайней мере она могла успеть… могла бы попытаться отвести её подальше… выиграть время для остальных. Последний рывок стал прыжком, и прежде чем Первейшая успела осознать свою задержку, Аната схватила защитную сферу, прижимая руки к груди.

Внезапно барьер окончательно треснул, и пальцы впились в больше ничем не изолированный кристалл. Иглы холода прожгли ладонь, парализовали тело и разум. Или же это было пламя, сжигающее и переплавляющее её в нечто иное. Страх сковал. Всё было не так, абсолютно не так. Разжать руки не получалось. Она в ужасе наблюдала, как всё вокруг и она сама застыли во времени. Крик рвался из горла, но тонул тишиной в безвременье, пока острые шипы проникали в плоть, прорастали. Треснувший кристалл потянулся к единственному источнику энергии - сердцу, срастаясь с ним в единое целое.

Последнее, что Аната видела перед тем как исчезнуть - окровавленное лицо Луки, направленное к ней и застывшее в том же крике ужаса, что и её собственное.

Особо мощная волна окатила её с головой, вырывая из воспоминаний. Девушка поморщилась от попавшей в глаза солёной воды. Вставать ей всё ещё не хотелось, а отголоски мыслей и воспоминаний всё ещё травили душу.

Что случилось, если бы тогда она не бросилась за кристаллом? И был ли у остальных шанс на победу… на выживание без него? Смогла ли она выиграть для них хотя бы пару секунд? Могла ли быть тогда аккуратнее или же повреждённый кристалл всё равно нашёл бы другую жертву? Поэтому ли Лука выпустил его тогда и что бы Аната делала, поменяйся они местами? И почему Аната так нуждалась в мерцании осколков в шраме, если кристалл собственном сердце бесконечно ненавидела?

Ответов не было. А некоторые она и вовсе боялась узнать.

Девушка поднялась на ноги, в последний раз окинув море взглядом. Она устала и нуждалась хотя бы в одной спокойной ночи. Отряхнувшись от воды, Аната побрела в некогда забытый дом.

Когда она вновь открыло глаза, уже вечерело. Спать на бетонном полу было неудобно, но так привычно, что Аната почти не замечала онемения в конечностях и боль в спине. Рассмотреть красный отпечаток и застрявший песок на щеке и вовсе удалось лишь у осколка старого напольного зеркала.

Девушка коснулась лица, избавляясь от остатков пыли и бетонной крошки. Раны успели кое-как затянуться, от синяков остались зеленоватые пятна. От вчерашних водных процедур большая часть крови и грязи смылась или как минимум размазалась тонким слоем.

Взявшись за подбородок, Аната повертела лицом перед зеркалом, словно пытаясь удостоверится, что видит в отражении саму себя. Была ли эта отрешённая незнакомка действительно той самой Анатой, что она когда-то знала? Вероятно, нет, уже давно нет.

Не испачканная кровью, седая прядь у лица выглядела прямо как раньше, была ещё одним напоминанием прошлой жизни. Правда, той её части, что вспоминать как раз не хотелось, как бы теперь она ни цеплялась за прошлое.

Взгляд зацепился за разваливающуюся тумбочку неподалёку. Вряд ли там что-то осталось, но девушка всё равно попытала удачу. И, рассматривая скудное содержимое, не сдержала усталой усмешки.

Результатом своей работы девушка любовалась несколько часов спустя. У неё почти получилось убедить себя, что в отражении она видит свою прошлую версию. Конечно, шрамов прибавилось - рваные полосы выглядывали из-под края старой майки. Но она как и раньше могла пропустить между пальцев прядь ярко синих волос. Похоже, для иллюзии счастья требовались лишь в спешке забытые одежда, полупустой тюбик краски для волос да пара фломастеров.

Когда-то Лука ведь говорил, что предпочёл бы парные татуировки вместо шрамов? Пусть это и было невероятно глупо, Аната потратила около часа, обводя маркерами рубцовые линии на предплечье, пытаясь контрастом цветов подчеркнуть ещё сохранившееся сияние. Наверное, Лука бы посмеялся. Она хотела в это верить, а потому и нарисовала рядом его смеющуюся рожицу.

Даже если дальше всё станет только хуже, и Первейшая вновь разобьёт её на осколки, Анате хотелось насладиться этими глупостями. Представить, что постукивая пальцами по плечу, она может обернуться и увидеть рядом любившего так делать Луку. Вообразить, что можно жить как раньше, не ожидая прихода Первейшей. Забыть о том, сколько десятилетий, веков она уже провела в этой бесконечной петле смерти и перерождений.

Хотя бы в последний раз.

Надеялась ли Аната когда-нибудь подчинить себе силу, слившуюся с ней? Это казалось несбыточным. Думала ли победить Первейшую в одиночку? Едва ли, особенно после последних пяти смертей от её рук. Мечтала ли вернуться обратно?

Больше всего на свете.

Хоть сил мечтать оставалось немного, каждый раз она твердила себе, что попробует ещё хотя бы один последний раз. Ведь… шрам на руке ещё не померк до конца, а потому… пусть и призрачная, у неё всё ещё была связь с прошлым миром. И с Лукой.

И неважно, сколько ещё собственных смертей Анате придётся пережить.