📖 Глава 1. I

Сложно и представить, что этот исполинский механизм рукотворен. Шестерни, платы и провода тянулись на тысячи ярдов, казалось что на всей Земле не хватило бы материалов для такого количества электроники. Общая композиция вызывала у ещё способных мыслить наблюдающих что-то среднее между неописуемым ужасом, оставляющим неизгладимый след на психике, и невероятно сильным праведным благоговением, словно смотришь на прекрасную икону Богородицы или расписанный золотом величественный храм. Локация этой чудовищной машины тоже была своего рода храмом, вместившим в своих микросхемах больше золота чем во всех когда либо построенных церквях. А зная что в давние времена, когда пронзительно скрипящее шестерни механизма только начинали возводится, соборы и всевозможные места молитв стали неумолимо громить и сносить, становится ясно откуда могло браться это золото. Но истинная цель тех религиозных погромов известна только знающему человеку, а таких ныне уже нет в живых. Ведь и сам я уже давно стал частью чудовищной машины, и эти строки есть мои последние слова. А когда разум мой окончательно распадётся и утонет в глубинах процессоров и сотен тысяч террабайтов памяти я уже не буду мыслить как я. Понятия "Я" для меня больше не будет, будет лишь нескончаемая цепь беспощадных "Нас".

Вся эта история началась с одного странного человека. А человека ли?

В своё время мне довелось быть работником некой околосекретной организации. Знаете, вокруг таких ещё нередко ходят и петляют мифы о пришельцах и ужасных экспериментах над людьми. Что это была за организация и чем я там занимался? Не помню. Сквозь туман прошедших лет я не могу вспомнить об этом абсолютно ничего, просто забылось за ненадобностью. И особой роли в моём рассказе это бы не возымело.

Он заявился в отдел в котором мне доводилось работать поздно вечером. Мертвенно-бледный, в сплошных лохмотьях и со взглядом сумасшедшего. Кожа местами выглядела так, будто бы он уже начал разлагаться. Этот полумертвец уже тогда стал мне интересен, но я не придал ему должного значения. Несмотря на свой внешний вид он говорил довольно размеренно, требовал аудиенции с самой главной шишкой какая только найдется. Конечно, желаемого он сразу не получил, но пару человек всё таки знатно заговорил. Привело это всё к тому что уже через пару месяцев все хотя-бы вскользь слышали о бреднях неизвестного про конец света и какой-то неописуемый ужас. Он объяснял свои идеи невероятно расплывчато, на всякие расспросы о том, что же такое этот "ужас" ни при каких обстоятельствах не отвечал. Самое конкретное что довелось услышать в том, что нечто страшное придёт к людям и начнет свой собственный страшный суд. На Земле начнется немыслимый ад и какие-то страшные твари покажут людям такую боль, что каждый живущий в первый же миг захочет умереть.

Тогда невероятное число людей услышало об этом, но верить юродивому никто не стал, что логично. Но вот проходит уже год, и мир всё стремительнее и стремительнее движется к объединению государств в одну единственную утопию. Конечно, многие тогда ещё были против. Слабые кричали о несправедливости, сильные выходили на улицы с оружием. Но помешать становлению роковой системы им не удалось.

И вот мы пришли к моменту появления сверхдержавы планетарного масштаба. Нищета, нестабильность, несвобода и тирания. Тогда государственный аппарат стремительно перемалывал ресурсы с целью покорения космоса, пропаганда всюду кричала о великой космической империи будущего. Было ли это случайной неудачей или простым отводом глаз, но никакого космоса мы так и не увидели. Но вера людей в партию не пошатнулась, а наоборот, стала крепче прежнего. Сосед который неделю назад презирал такой режим вдруг стал ярым поклонником властей. Дети вместо того чтобы воображать себя разбойниками стали юными партийцами. Даже я сам тогда отчасти поддался этому необъяснимому воодушевлению.

С того момента всякие религии оказались отменены, и никто не стал возражать. Понятие нации и расы окончательно вымарали отовсюду, и тут никто не был против. А когда государство ввело новый, упрощенный язык каждый из тогдашних десяти миллиардов людей прилежно выучил его и отказался от языка родного.

Как можно было догадаться, именно в тот момент и началось воплощение в жизнь невозможного. Постройка чудовищной машины, ставшей новым богом, что неведомо как влияла на рассудок людей, стартовала тогда. Не могу уже вспомнить сколько лет прошло прежде чем машинный бог был завершен и открыт человечеству, помню лишь что около миллиарда людей тогда успело умереть от голода. Стране незачем было это скрывать, все жертвы подавались как герои погибшие на пути к великой цели, и никто не возражал. Напротив, каждый желал оказаться на месте такого героя. Умереть от голода работая в шахте, потому что вашу синтетическую еду не поставляли уже несколько недель. Всё ради достижения тогда ещё никому не известной великой цели.

Момент открытия этого творения стал великим праздником, вторым праздником в стране. Первым была годовщина существования государства, а вторым стало рождение нового бога. Во время открытия сам Правитель, о котором никто ничего не знал, рассказывал о важности этой проклятой груды металла. Говорил о спасении от неминуемого ужаса, идеальной жизни внутри машины, о том что каждый человек уместится в набор чисел и алгоритмов. И вот он, истинный план неизвестного, но рокового безумца: заточить людей в вечную цифровую тюрьму, чтобы спасти от мучений. Каждый сначала исчезает материально, потом начинает мутнеть его разум. Со временем от человека не остается совсем ничего, и он становится чистой и непорочной частью системы, бесценным фрагментом вычислительных мощностей. Платой божественного суперкомпьютера, который возможно, работает на благо оставшихся вне машины властей или какой-нибудь новой цивилизации. А может, спасение от грядущего ужаса было не просто в окончательном и бесповоротном растворении человеческого тела и сознания, а именно в работе какого-то неописуемого механизма, который неведомым образом должен сдерживать угрозу на своем месте. Я всё ещё остаюсь обычным человеком которому не суждено узнать истину, а значит и рассказать о ней кому-либо. Я ничего не знаю о предотвращенном страшной ценой ужасе, о настоящей цели работы машины. Всё что я сейчас знаю так это то, что жертвы были не напрасны. Я чувствую что всё моё прежнее существование вело лишь к этому моменту, и становление частью машинного бога и есть смысл моей жизни. Мутный разум окутывает приятное тепло, напоминающее мне о давно утраченной весне. Я теряюсь в собственных мыслях, и наконец засыпаю.