🎯 Ваншот. Вернувшаяся

Глубокая ночь. В спальном районе было тихо, лишь стрёкот кузнечиков раздавался в траве. Редкие фонари тускло освещали двор. На заплетающихся ногах Настя подошла к подъезду и попыталась ввести код домофона. Раздался громкий сигнал ошибки, отчего Настя вздрогнула. Попыталась снова – тот же результат. Ещё и ключи где-то посеяла. Придётся звонить в квартиру, чтобы родители впустили. А ей так не хотелось показываться им на глаза в таком виде. Первый раз в жизни Настя напилась так сильно, что даже не помнила, как вернулась из клуба.

— Ма, это я, — сказала она в домофон. На другом конце резко сбросили.

Настя подождала несколько секунд, но ничего не произошло. Ошиблась квартирой? Набрала заново.

— Это я, Настя. Откройте.

И снова сбросили.

— Да вы прикалываетесь?! — возмущалась она, когда звонила в третий раз. Да, она провинилась, но не оставлять же её теперь ночевать на улице.

Наконец, через некоторое время она услышала шаги в подъезде, затем дверь открылась. Мама и папа вышли встретить её лично.

— Настя?! — испуганно вскрикнула мама. На лицах обоих застыл шок.

— Простите, я слегка перебрала с коктейлями, — на самом деле, не слегка, — но давайте все нравоучения отложим до завтра: я ужасно хочу спать.

Настя обошла застывших родителей и, пошатываясь, направилась в дом. Её тошнило, а перед глазами всё плыло. Наконец, они отвисли и последовали за ней в лифт. В квартире их ждала старшая сестра Насти — Ира, которую тоже разбудил звонок домофона. Увидев Настю, она замерла, не сводя с неё глаз.

— Чё уставилась? Иди спать.

Новая волна тошноты накрыла Настю, и она поспешила в туалет. Её вырвало чем-то чёрным и мерзко пахнущим. На мгновение ей почудились кишащие в рвотной массе черви, и она поспешила смыть. Кое-как Настя доползла до своей комнаты, рухнула на кровать, не обращая внимания на одежду, и тут же вырубилась.

Сон был прерывистым и беспокойным, с громкими мыслями и яркими образами, которые мгновенно стирались из памяти, стоило лишь попытаться сконцентрироваться. Несколько раз за ночь Настя просыпалась с дикими «вертолётами» и мыслями, что умирает. В одно из таких пробуждений она, казалось, слышала обрывки разговора, доносящиеся из кухни:

— Пусто. — Голос папы.

— О, Господи! — тяжело вздохнула мама.

— Доски прогнили и кое-где сломались. — А это уже голос Иры.

Почему они не спят в такую рань? Неужели даже не ложились? С этими мыслями Настя снова провалилась в сон.

Проснулась горе-тусовщица ближе к обеду. Выходить из комнаты не хотелось, и предстоящий разговор с родителями совсем этому не способствовал. Мама осторожно зашла в комнату.

— Ой, солнышко, ты уже проснулась? — обеспокоенно спросила она. — Тебе нужно принять ванну. Давай, я помогу.

Голова всё ещё в тумане. Мама помогла Насте раздеться и залезть в ванну, наполненную тёплой водой с ароматной пеной, аккуратно промыла волосы, а затем намылила губку.

— Как ты себя чувствуешь? — мама осторожно пыталась начать разговор.

— Как будто умерла и воскресла, — отшутилась Настя. От этих слов мама вздрогнула и напряглась.

— Ой, не надо так реагировать! — Настя знала, что мама не любила шутки про смерть. Но что в этом такого?

— Как ты добралась вчера?

— Не помню.

— А что-нибудь до этого помнишь?

— Помню, как праздновали днюху Андрея в клубе, пили коктейли и танцевали. А больше ничего не помню.

— Точно больше ничего? — недоверчиво переспросила мама.

— Ну сказала же!

На самом деле, было ещё кое-что. Жаркие танцы в толпе, хаотичные движения рук по чужому, но такому желанному телу, затуманенный алкоголем мозг и горячие губы с привкусом ликёра... Ей и самой не верилось, что это наконец случилось! Тёма... Настя тут же покраснела от воспоминаний.

Завтрак проходил как-то слишком мрачно и неловко: все молчали, пережёвывая в головах какие-то свои мысли. После чего папа сообщил, что она с Ирой сегодня же отправится на дачу на всё лето. Без возражений. Её наказали, а сестру приставили в качестве надзирательницы. Настя думала, Ира будет возмущаться, ведь из-за неё та тоже лишилась свободы, но сестра только кивнула, будто уже всё решила. И вообще Ира стала выглядеть как-то... повзрослевшей, что ли? Серьёзной. И родители как будто постарели на пару лет. Неужели это из-за неё? Они ведь, наверно, очень волновались.

Мама помогала собирать вещи.

— А где мой телефон?

Мама на секунду замерла, а потом строго сказала:

— Никакого телефона! Ты наказана.

Вот блин! Как же она теперь свяжется с Тёмой? Она просто обязана была прояснить, изменил ли вчерашний инцидент что-то в их отношениях и в какую сторону. Ладно, она что-нибудь придумает! Подмажется к Ире и попросит её телефон. Но это будет позже, а пока она должна изображать раскаяние и вести себя паинькой.

В день похмелья помощи всерьёз от неё никто не ждал. Но когда она почувствовала запах почвы, её чуть не стошнило.

Дни на даче смешались в одно пятно. Зелёно-коричневое! Целыми днями они с сестрой ухаживали за грядками, а по вечерам ходили на речку купаться и рыбачить. Родители присоединялись к ним лишь на выходных. Трудотерапия – отличный способ борьбы со скукой, жаль только, что мысли не отключить. Насте так и не удалось заполучить телефон. Никакие уговоры и мольбы не работали. Она скучала по Артёму, неопределённость между ними грызла всё сильнее с каждым днём. Ира постоянно зависала в телефоне, а частенько даже уходила куда-то, чтобы позвонить. У неё появился парень? Почему она скрывает его от Насти?

По ночам Настю стали мучить кошмары. Иногда ей снились яркие вспышки света, отчего-то тревожные, обрывающиеся криком. Иногда – будто она находится в очень тесном пространстве, где нельзя ни пошевелиться, ни вздохнуть нормально, – а ведь раньше она никогда не страдала клаустрофобией. Её постоянно сопровождал запах земли, но для дачи это не удивительно. Удивительно было то, что к концу лета родители не спешили забирать её домой. А как же школа? Ведь последний год остался, выпускной класс, экзамены... А Ире разве не нужно в универ? Наказание наказанием, но не разрушать же всерьёз жизнь им обеим?

Вечером, когда Ира купалась в реке, Настя тихонько подкралась к её одежде в кустах и вытащила из кармана джинсов телефон. Какое-то время промучилась с паролем, но всё-таки смогла подобрать: что, она свою сестру не знает, что ли? По памяти стала вводить цифры, но оказалось, что номер Артёма уже был забит в телефонную книгу с подписью «Тёма». Это ещё что такое? Ира никогда не рассказывала, что они близко общаются! Через несколько гудков раздалось ласковое:

— Да, Ириска?

— Это Настя. Представляешь, после той ночи предки забрали у меня телефон и заперли на даче.

— Ч-что? — запнулись в динамике.

— Я скучаю по тебе.

— Настя? Это правда ты? — голос дрожал. — Ты сказала «на даче»? Я приеду! Завтра же утром.

И он действительно приехал. Вбежал, как ошалелый, в комнату, замер в дверном проёме, увидев Настю, а когда та сделала шаг навстречу, пулей вылетел из дома. Следом за ним выбежала Ира. Из окна Настя видела, как они в конце огорода что-то очень эмоционально обсуждали. Потом Ира обняла Артёма. Ревность больно уколола Настю, и она направилась к ним. Тёма вырвался из объятий и кинулся к ней. Он обнимал Настю, уткнувшись ей в плечо.

— Так ты встречаешься с моей сестрой? — Настя вглядывалась в него, не понимая, когда всё свернуло не туда. В какой момент она допустила ошибку?

— Прости меня! — Артём поник и отвёл взгляд. — Я ведь был влюблён в тебя. Я никогда себя не прощу за то, что так долго бездействовал...

Настя ничего не понимала. Если Артём любил её, то почему стал встречаться с Ирой?

— Но ведь тогда в клубе нам было так хорошо...

— Но ведь в ту ночь ты умерла! — закричал Артём.

— Что?

Ира снова обняла Артёма одной рукой, а вторую положила Насте на плечо.

— В ту ночь, — сказала она, — вы возвращались из клуба пьяные. За рулём был Андрей – тоже пьяный. Дорога казалась пустой, а вы навеселе. В общем, вы сильно разогнались и попали в ДТП. Андрей и ты... погибли на месте. Артём выжил и всё нам рассказал.

— Ты шутишь? Я вернулась с той тусовки посреди ночи – разве не за это меня наказали дачной ссылкой?

— Родители просто не знали, что с тобой делать. Они в шоке! Как думаешь, сколько прошло времени с той ночи?

— Три месяца.

— Два года! — перебила Ира, а Артём кивнул. — Ты не из клуба тогда вернулась, а из могилы. И мы не знаем, как. Это вообще невозможно, нереально! — тут Настя была с ними согласна.^[?]

— Я всё тебе покажу.

Ира привела её на кладбище. Солнце клонилось к закату. Настя остановилась перед ухоженной могилой. На граните была её фотография, та самая, с последнего дня рождения Андрея. Она улыбалась.

Анастасия Петрова

15.04.2006 – 26.06.2023

Спи с миром.

Настя дотронулась до холодного камня и молча смотрела на свою фотографию. Что-то должно было случиться: тело – рассыпаться, земля – потянуть к себе. Но ничего не произошло.

Ветер подул в спину, и Настя поёжилась. Она была здесь, реальная, живая. Её сердце билось, а она всё чувствовала.

— И что теперь? — спросила Настя, поворачиваясь к Ире и Артёму.

Они переглянулись. В глазах обоих стояла безысходность.

— Не знаю, — сказала Ира. — Мы с родителями так боялись, что ты призрак или зомби... А ты всё та же Настя.

Они вернулись на дачу. Родители оказались там же: привезли свидетельство о смерти. Мама накрыла на стол. Ужин прошёл в гробовом молчании, будто поминки. Настя ловила на себе взгляды: быстрые, украдкой, полные вопроса, на который нет ответа.

После этого они с родителями переехали в другой город, где их никто не знал. В школу Настя не вернулась: документов у неё не было и неизвестно, что с ними делать. Восстанавливать? Но как объяснить её двухлетнее отсутствие? И ведь на момент заключения о смерти и похорон тело было. Она редко выходила из дома, устроилась на неофициальные подработки и почти ни с кем не общалась. Одно радовало: с тех пор она больше никогда не болела и ей не приходилось обращаться в больницу.

Дачу пришлось продать, а в их старой квартире теперь жили Артём с Ирой. На общих праздниках Настя старалась не смотреть, как Артём машинально кладёт ладонь Ире на спину, пока та несёт на стол тарелки. Но всё равно смотрела и злилась на себя.

Иногда они всё так же собирались вместе, отмечали праздники и дни рождения. Иногда мама, обнимая Настю, замирала, будто чувствуя под пальцами холод вместо тепла кожи. Но никто ничего не говорил. Все ждали неизвестно чего и старались не называть это вслух.

Иногда ночью Настя просыпалась и ощущала под одеялом землю. Тогда она включала свет и проверяла простыню ладонями. Там ничего не было.

Но заснуть после этого уже не получалось.