17 августа 2019 год, штат Оклахома, Редфорд.

Добро пожаловать на задний дворик средненького коттеджа - это не какой-нибудь изысканный свадебный павильон с журчащими фонтанами и мраморными львами. Это царство слегка покосившихся пластиковых стульев, гирлянд, свеч на скорую руку, чей свет тепло и уютно мерцал в сгущавшихся сумерках и мескитного аромата - кто-то из парней давно разжёг мангал, так и оставив его.

Проводить свадьбу здесь, в небольшой и уютной компании десяти молодых людей, все из которых были друзьями - ничего не могло быть лучше этого, тем более свадебный официоз на сотни гостей из которых дай бог знаешь одну десятую часть.

Джосайя Сикскиллер откинулся на спинку плетённого стула, темно-каштановый хвост качнулся, и белая рубашка натянулась на плечах. Рукава закатаны почти до локтя, сине-серая жилетка сидела на нём с безупречностью старого гангстера из чёрно-белого кино, которое никто из присутствующих не застал. В свете мерцавших гирлянд, блеснула золотистая искра часов на цепочке, выглядывавших из его карманов. Его единственный зрячий глаз, прищуренный и тёмный, цепким взглядом прошёлся по вееру карт в пальцах. Второй, выцветший до серебристо-серого, безжизненно смотрел куда-то мимо, создавая странное, практически гипнотическое чувство, будто его обладатель смотрит одновременно на игру и на духов предков за гранью материального мира.

— У тебя нет фулл-хауса, Бекки, — сказал он тем спокойным и мягким голосом, которым говорят об очевидном, что трава зелёная или в Оклахоме по вечерам всегда ветер — ты моргаешь левым глазом, когда блефуешь.

Ребекка Сикскиллер, прежде Браун, сидела напротив. Её лицо унаследовало индейские черты по отцовской линии, и расслабленное выражение по материнской. Свадебное платье завершалось где-то на икрах, открывая чулки и туфли на низком каблуке, которыми она невинно постукивала по доскам веранды. Белые длинные перчатки она снять поленилась, ей казалось, что в них было смешно тасовать колоду, а веселье это именно то, ради чего они вообще убежали с собственной же свадьбы. Она склонила голову, прямые чёрные волосы упали вперёд.

— Может быть, я просто часто моргаю от счастья — парировала она, чуть улыбаясь — или ты хочешь сказать, что проверял его весь этот вечер ? Это трогательно, хотя и жутковато.

Слева за соседним столом сидел Сэм - белый и патлатый парень в красной бейсболке с логотипом местной авторемонтной мастерской, он запустил чипсинкой в Мэг - темноволосую чероки с родинкой над губой. Та даже не повернулась, поймала снаряд на лету и демонстративно съела. На другом конце веранды латинос Рико пытался научить свою кузину что-то под старое кантри из динамика, хрипевшего на пластиковом стуле.

Джосайя зевнул и положил карту на стол, медленно потянувшись к бутылке холодного чая. Его движения были неторопливы, будто он знал, что никуда не опоздает, и это было особенно заметно на фоне возни вокруг. Сейчас ему просто хотелось сидеть здесь, чувствовать тепло Ребекки через её перчатку, которой она накрыла его руку, слушая песнь вечерних пташек и болтовню друзей.

— Слушай — Ребекка пододвинулась поближе, и её стройное колено коснулось его бёдра — честно, мне очень нравится, это — она повела подбородком в сторону гирлянд и дыма от мангала — там в церкви, я чувствовала себя как кукла, а здесь я твоя жена. И я могу украсть у тебя из под носа печенье, пока ты смотришь одним глазом на карты, а другим на мои чулки, хи-хи.

Джосайя фыркнул, и это прозвучало почти как выстрел, потому как он редко издавал такие громкие и несерьёзные звуки.

— Я смотрел на карты — возразил он, хотя оба знали, что это была на половину ложь — и... боже Рико, пожалуйста, не надо кантри.

Рико услышал его, и как настоящий друг сделал ещё громче. Бекки рассмеялась, запрокинув голову, и смех получился громким, немного хриплым и абсолютно счастливым, таким который невозможно подделать. Она сняла одну перчатку и нежно швырнула в Джо. Он поймал её, не моргнув, и зачем-то аккуратно положил себе на колено, будто это был самый ценный трофей этого вечера.

— Ладно, — сказал он после паузы, понизив голос до того самого интимного полутона, который бывает только поздним вечером и во дворе, полном пьяных и счастливых людей — если ты сейчас скажешь, что хочешь уехать в мотель на окраине, я отвезу, но через час. Сначала доиграем партию.

— А если я хочу остаться

— Тогда останемся...

Он протянул руку и коснулся её тёплой щеки. Тыльная сторона пальцев была шершавой, у дилера индейского казино кожа всегда была грубоватой от бесконечных колод, но Ребекка закрыла глаза и потёрлась о неё как кошка. Вечерний порыв ветра колыхнул гирлянды, и свет тёплыми бликами заплясал по её закрытым векам, по белой кружевной ленте в волосах, по блестящим от пота бицепсам Рико, который слава богу переключил динамик на что-то другое.

Мэг неожиданно встала, расправив голубое вечернее платье и громко провозгласила, подняв банку газировки.

— За молодожёнов! Которые не стали брать кредит на тридцать лет ради салфеток с крабиками и дядь, который бы всё равно нажрались.

— За дядь, которые всё равно нажрались! — подхватил Сэм, и двор взорвался одобрительными выкриками, свистом и хлопками по столу.

Джосайя поймал взгляд Ребекки, её карие глаза смеялись и в них не было ни капли сомнения. Он даже не заметил, как уголок его собственных губ приподнялся в той самой редкой и несерьёзной усмешке, которую Бекки видела всего несколько раз за всё время их знакомства.

— Твоя очередь сдавать, миссис Сикскиллер — сказал он, пододвигая к ней колоду — посмотрим, как твои маленькие белые перчаточки справятся с настоящим позором в покер.

— А если я обыграю тебя, ты будешь мыть посуду после сегодняшнего вечера. Всю, и до утра.

— Принято... — кивнул Джо, который за двадцать лет своей жизни принимал ставки и пострашнее этой.

Он смотрел как её пальцы быстро, почти профессионально тасуют карты, и думал о том, что, наверное, лучшие решения в жизни принимаются не за свадебным столом с золочёными тарелками, а вот так, под мерцанием дешёвых гирлянд, под смех друзей и невнятную музыку, чувствуя усталость в спине и тепло чужого тела рядом.

Ребекка подняла на него взгляд, вытянула карту и, показала язык. И в этот момент, Джосайя Сикскиллер - дилер из казино, серьёзный парень с мёртвым глазом, вдруг совершенно не к месту и не ко времени икнул. Он торопливо поднял бутылку и отпил чаю, сделав вид, что в горле пересохло. Она засмеялась снова, так, что соседние столы обернулись. На этом их партия вошла в историю как самая безобразно непрофессиональная, но счастливая игра в покер на заднем дворике, в округе Чероки.

Вечер продолжался, лёгкий алкоголь тёк неспешным ручейком, когда стрелки на часах Джосайи перевалили за одиннадцать, и Сэм внезапно встал. Он чуть пошатнулся, не то от выпитого, не то от неровного стула и громко хлопнув в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Так, народ! — провозгласил он, и кепка съехала ему на лоб — мы тут подумали. Пока старики Брауны и Сикскиллеры ищут вас по всему округу с фонариками — он сделал паузу предвкушения — мы проведём свою церемонию. Официальную. Подарочную.

Сидевшая рядом, Мэг подняла бровь и почти беззвучно шепнула одними губами "Я не согласна на это". Ребекка прижала ладонь в белой перчатке ко рту, чтобы не рассмеяться раньше времени. Джосайя оценивающе присвистнул, думая, что ещё выкинет эта компания.

— Подарки! — подхватил Рико, внезапно вытащивший из под стола пластиковый пакет — у нас тут, конечно, не "Walmart", но душа у нас, чуваки, широкая как прерии Оклахомы.

Джосайя медленно перевёл взгляд здорового глаза на Ребекку. Та ответила ему взглядом, так и говорившим "Если кто-то из них сейчас вытащит вибратор, я закопаюсь в землю". Её карие всегда прищуренные глаза блестели от предвкушения и лёгкого ужаса одновременно.

Первым вызвался Сэм, как затейник этой церемонии. Он встал перед столиком за которым сидели молодожёны, торжественно извлёк из-за пазухи предмет, завёрнутый в салфетку с динозавриками и сел на одно колено перед Джосайей.

— Джосайя и Ребекка — начал он голосом провинциального телеведущего, который внезапно перешёл на заговорщический шёпот тайн — эта вещь передавалась в моей семье через поколение. Отдавая мне это, бабуля Флоренс говорила "Сэм, когда твой лучший друг женится, ты обязан отдать ему это".

Когда он развернул салфетку, там оказался старый и потрёпанный, засохший кактус в упаковке из под йогурта.

— Его зовут мистер Колючка — абсолютно серьёзно продолжил Сэм — он пережил трёх моих хомяков, одну разлуку и ту ночь, когда Рико попытался поливать его виски. Мистер Колючка это символ вашей любви. Он такой же колючий, как Джо по утрам, и такой же живучий как мечты Бекки стать медсестрой, несмотря на то, что она немного боится крови.

— Я не боюсь крови! — возразила Ребекка, чуть не подавившаяся смешком.

— Ты упала в обморок, когда я порезал палец ножом для пиццы — бесстрастно напомнил Джосайя, поглаживая край упаковки с кактусом — мистер Колючка, спасибо, Сэм. Я поставлю его на тумбочку, рядом с твоей фотографией, чтобы помнить, откуда у нас этот ёжик-переросток.

Сэм просиял от радости, а Рико так растрогался, что вытер слезу. Следующей выскочила Мэг, она передвигалась с загадочным видом фокусника, который собирается достать кролика, но вместо этого вытащит нечто, за что её арестуют во всех, граничащих с Оклахомой, штатах.

— У меня подарок для невесты! — объявила она, кидая многозначительный взгляд на Ребекку — поскольку Джо занятой парень с ночным графиком, я дарю тебе вот что.

Она приподняла подол фиолетового платья и оттянула пояс джинсов, вытащив оттуда нечто завёрнутое в цветную бумагу с единорогами.

— Это... — начала она, разворачивая предмет — двухпинтовая кружка с надписью "Я пережила Чероки-нейшен казино и всё, что я получила - это дурацкий приз". А внутри пакетик васаби-горошка.

Наступила тишина, в которой даже ночные сверчки онемели от недоумения.

— Васаби-горошек — медленно повторила Ребекка, как и Джо не отличавшая вежливостью — Мэг. Милая, зачем ?

— Это метафора — Мэг надула щёчки — потому что ваш брак будет ярким, хрустящим, иногда щипать за нос, но никогда не надоест. А кружка огромная, чтобы ты могла пить кофе и одновременно ненавидеть утро, пока Джосайя спит после смены. Я подумала о вас!

Джосайя взял кружку, покрутил в руках, прочитав надпись вслух медленным и ледяным голосом аристократа, который только что обнаружил в супе муху.

— И всё что я получила этот дурацкий приз...

— Эй — возмутилась Мэг — ты уже получил мистера Колючку!

— Мистер Колючка, по крайней мере, не напоминает мне о моей работе в свободное время — парировал Джосайя, но в уголках губ уже дрожала та самая редкая усмешка — Спасибо, Мэг. Мы будем беречь её. Васаби-горошек вероятно тоже.

Сама Мэг покраснела и шлёпнула его плечу, слегка переборщив с силой.

Потом были и другие. Рико подарил пластину с записью того самого кантри, отчего Ребекка закатила глаза, а Джосайя взял пластину с выражением лица человека, которому вручили бомбу замедленного действия.

— Это чтобы вы танцевали на кухне, когда угодно, даже в три ночи. — объяснил Рико — У нас в семье все так делают, мои родители до сих пор танцуют. Через сушилку для белья!

— Через сушилку ? — опустив пластинку и переведя взгляд на Рико, уточнил Джосайя, боявшийся это даже представить.

— Неважно, танцуйте!

Другая девушка, кузина Рико, которую так и не представили - подарила им стеклянную банку с подписью "Капризы миссис Сикскиллер" и набор бумажек внутри.

— Это, чтобы ты записывала туда всё, что Джо делает не так, а потом на годовщину прочла вслух.

Ребекка игриво хихикнула, поглядывая на Джосайю, тот вздохнул так глубоко, словно собирался нырять за жемчугом.

— Ты считаешь это милым ? — спросил он у жены.

— О, дорогой — проворковала Ребекка, потрепав его по щеке — там уже первые три строчки. Угадай, с чего начнётся завтрак.

Далее была очередь Тины, молчаливой чероки с длинной каштановой косой и серьёзным лицом, которая весь вечер чинила сломанный стул и мало пила, в основном сидела и наблюдала. Она встала и вытащив из рюкзака пакет, протянула Джосайе.

— Это тебе — сказала она, глядя в сторону.

Внутри лежал новенький набор карт - хороших, профессиональных, в кожаном футляре, дорогих. Не из тех, какими играют на кухне. Джосайя замер, его живой глаз чуть расширился.

— Тина... это...

— От отца — Тина пожала плечами, будто бы ничего особенного — он сказал, что уважает дилера, который не жульничает, даже когда может. А, ну и что жилетка у тебя крутая.

— Твой отец видел меня в казино ?

— Он тебя и учил Джо, просто ты не знал.

Ребекка посмотрела на мужа. Его лицо, обычно невозмутимое, вдруг стало мягким, почти детским. Он сжал футляр так, будто это была граната с выдернутой чекой, но потом аккуратно положил его на стол.

— Тина — начал он, но его голос быстро сел — скажи ему... нет, я сам завтра найду. Спасибо.

— Только не плачь — фыркнула Тина — а то я ещё подарю тебе салфетки.

Так черёд вручения подарков продолжился, где-то затесался Джаред - тот самый богатый друг, который с загадочной улыбкой подарил им консоль. Затем наступил черёд Коуди.

Все знали Коуди как человека, который мог из ничего сотворить нечто, из старой банки от лимонада собрать лампу, из ржавых гвоздей сварить скульптуру паука, а из куска картона и акварельных красок сотворить открытку, от которой у хипстеров в Бруклине случился бы коллективный оргазм. Он был в их компании всего две недели и знал о них немногое.

Сейчас он подошёл к столу, и положил перед Ребеккой нечто, завёрнутое в крафтовую бумагу.

— Это тебе — сказал он тихим голосом — ручная работа. Без чеков.

Ребекка развернула подарок с осторожностью археолога вскрывающего саркофаг. Внутри оказалась открытка, но какая. Вырезанная вручную из плотной акварельной бумаги, с краями, обожжёнными зажигалкой для винтажного эффекта. На обложке тушью выведена пара индейских орлов сплетавшихся в полёте и полумесяц произраставший подсолнухами. Внутри, из под тонкого кончика каллиграфического пера было написано стихотворения.

Налюбовавшись обложкой, Ребекка раскрыла открытку, прочитала первые две строчки и замерла. Её брови вопросительно поползли вверх, потом съехались к переносице, чтобы снова подняться.

— Коуди... — осторожно начала она — это что, чероки ?

— Всё верно — кивнул Коуди с гордой, немного отстранённой улыбкой человека, который только что перевёл своё творчество на уровень выше — я подумал, что это будет символично. Свадьба в округе Чероки, невеста наполовину чероки, жених на четверть. Я нашёл в интернете слоговую азбуку Секвойи и составил поздравление. Правда, я не говорю на языке, но я сверялся с транслитерацией. Это должно быть красиво.

— Это очень красиво — сказала Ребекка, разглядывая затейливые символы — одни похожи на латинские буквы, другие на причудливые вензеля, третьи на запутавшихся пауков. Только... я не могу это прочитать.

Коуди пару раз моргнул от удивления.

— Ты не говоришь на чероки ? — спросил он с таким искренним недоумением, будто только что узнал, что рыбы не умеют плавать.

Она по детски фыркнула, ничего обидного, просто смешно. Потому как ситуация была абсурдная: белый парень две недели корпел над алфавитом, когда эта парочка индейцев едва бы набрала слов на одно приветствие.

— Коуди — вмешался Сэм из-за соседнего стола — ты вообще в округе живёшь ? Все чероки которых я видел, здесь знают лишь два-три слова, хава, сию, ну и оста. В остальном английский с оклахомским акцентом.

— Но... — Коуди растерянно повертел головой, обводя взглядом присутствующих друзей-чероки. Мэг пожала плечами. Тина никак не отреагировала. Один парень в бейсболке, сидевший в углу, поднял голову и сказал.

— Я знаю тохи, ну типа привет, и всё.

Коуди выглядел так, будто его только что разбудили посреди любимого сна.

— Но язык это же... а как-же культурное наследие ?

— О да, культурное наследие. Обожаю, вперемешку с "Walmart" и техасским барбекю — жизнерадостно отозвалась Мэг, жуя чипсы — не парься Коуди, ты вложил туда душу и это главное.

Ребекка всё ещё тупо смотрела на каллиграфические каракули. Символы плясали перед глазами как пьяные светлячки. Половина из них были похожи на буквы из английского языка, но означали не то что надо. Джосайя, до этого с ленивым интересом наблюдавший за страданиями Коуди, протянул руку.

— Дай сюда.

Ребекка передала открытку, и он поднёс её поближе к свету гирлянд. Его живой глаз прищурился, и прошёлся по строкам, медленно, с паузами. Пальцы, которыми он привык тасовать карты, осторожно гладили неровные края бумаги.

— Что там ? — нетерпеливо спросила Ребекка.

— Подожди — он хмыкнул — там... хм. Ладно, ну плохие новости. Коуди, ты ошибся в транслитерации где-то на половине символов.

Коуди побледнел от ужаса.

— Хорошие новости — продолжал Джо, и в его живом глазе загорелся тот самый насмешливый огонёк, который предвещал подкол — если читать этот как английский, но буквы перепутаны местами — то это примерно то же самое. На некоторых символах здесь — он ткнул пальцем в открытку — Как мы знаем, Секвойя, когда создавал алфавит, часть символов взял из латиницы, но звучат они по другому. Так что твоё "R" - это не "ар", а "до", а "W" - это "ла". И так далее.

— То есть я написал, то есть они... — Коуди выглядел так, будто сейчас заплачет.

— Ты хотел как лучше — добродушно сказал Джосайя, возвращая открытку Ребекке, и в его голосе не было ни капли злорадства, только тёплое "бывает" — я тоже половины не понимаю. Языковой лагерь чероки семь лет назад это не университетский курс.

— Но ты же прочитал! — воскликнул Коуди.

— Я прочитал то, что смог узнать. Там в начале, кажется, "поздравления новобрачным" и что-то там про счастье. А дальше — он вновь бросил взгляд на символы — дальше, честно говоря, по ощущениям, какой-то рецепт кукурузного хлеба.

Мэг чуть не взорвалась смехом, прикрываясь подолом платья. Сэм подавился чипсами. Ребекка взяла открытку обратно с новым и шаловливым выражением лица. Её карие глаза сузились, а губы скривились в ту самую улыбку которая обещала представление от которого все порвут животы.

— А ну-ка — сказала она, после чего откашлялась и начала читать вслух — и так. Первый символ похож на "W" - значит надо "дабл-ю", но Коуди хотел чероки, а по чероки как мы выяснили это "ла" . Дальше символ "Y", а это значит "тлу" ? Я точно не помню. Короче ла-тлу-что-то там.

И тут понеслась. Ребекка читала силлабарий чероки подобно пятилетней девочке которой дали китайскую газету и сказали перевести. Те символы, что пересекались с латиницей, она читала на английский манер, "би", "си", "ди", "джи", совершенно игнорируя что Секвойя имел ввиду в них "хо", "ю" или "ква". Оригинальные же символы - закорючки и вензеля которых не отождествить ни с чем, она озвучивала наобум, с той уверенностью с какой люди поют гимн США, зная только припев.

— ...и путь ваша любовь будет как зелёный сэндвич под луной — прочитала она с совершенно серьёзным лицом.

— Там было что-то про единство духа и предков — слабым голосом вставил Коуди.

— Коуди, ты же сам сказал, что не знаешь языка — парировала Ребекка, не поднимая глаз от открытки — может, там и про предков. А может, про то, что надо поливать кактус раз в неделю. Мы никогда не узнаем. Искусство многозначительно.

Сэм ржал, уткнувшись в стол. Даже Тина подняла голову от стула и смотрела на Ребекку с чем-то, отдалённо напоминающим уважение. Мэг вытирала слёзы от смеха рукавом платья. А Бекки всё продолжала.

— ...Желаем вам много-много маленьких... лошадей ? Или это про сны ? Символ похож на лошадь, снов с лошадьми значит. Пусть вам снятся лошади каждую ночь, желательно белые, ибо вы мои любимые... девочки ? Нет, не девочки. Что-то на "g". Банда ? Боги ? Боги, точно. Вы мои любимые боги. Странно, что Коуди не побоялся богохульства, но кто я такая, чтобы осуждать творческого человека.

— Там было "вы мои любимые люди"! — не выдержал Коуди — самое стандартное пожелание.

— А, ну тогда ладно — Ребекка кивнула — вы мои любимые люди, и пусть ваш холодильник всегда будет полон абрикосов ? Нет, это не абрикосы. Это... божечки, какой сложный символ. Он смахивает на паука, несущего пиццу. Так и будет, пусть ваш холодильник всегда будет полон пиццы, которую несёт паук.

Даже Джосайя, который до этого сидел молча с каменным лицом, непочтительной для такой смешной ситуации, вдруг издал звук. Не смех, а скорее короткий выдох через нос, который у него был эквивалентом гомерического хохота. Уголки его губ дёрнулись несколько раз, будто он пытался их удержать.

— Что — спросила Ребекка, обернувшись к нему с самым невинным видом — я неправильно прочитала ?

— Ты прочитала идеально — сказал он, и его голос чуть дрогнул на последнем слове — я в особенности оценил про лошадей и про паука с пиццей. Очень, символично.

— Я старалась — Ребекка похлопала его по плечу, пару раз, будто она была её маленьким братом которого только что похвалили за рисунок — надеюсь, Коуди не в обиде на нас.

Коуди сидел, закрыв лицо руками. Но сквозь пальцы было видно, что он улыбается, растерянно но вполне искренне.

— Вы неисправимы — сказал он глухо — я две недели составлял это поздравление. Сверялся с таблицей. Перерисовывал символы по десять раз.

— И мы его сохраним — сказала Ребекка, на этот раз серьёзно — Честно, это самый душевный подарок сегодня.

Она бережно закрыла открытку и прижала её к груди, поверх свадебного платья. На её лице не было насмешки, лишь тёплая, почти нежная улыбка, которая бывает у людей, которые только что вместе посмеялись над чем-то глупым и важным одновременно. Джосая посмотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на капельку пота на виске, на то, как она бережно держит безнадёжно неправильную открытку. И в его мёртвом глазу, если приглядеться, тоже зажглась искра.

— Там в конце — сказал он тихо, так, чтобы только она могла услышать, — если читать правильно, есть слова «ᎤᏍᏗ ᏗᎧᏃᎩᏍᏗ». Это значит "маленькое приключение". Коуди случайно попал в точку.

— Мы уже живём в нём, — ответила Ребекка, и в тот момент её пальцы нашли его пальцы под столом.

Коуди так и не узнал, что его стихотворение прочитали правильно единственный раз на этой свадьбе, тихим голосом дилера, который помнил летний лагерь лучше, чем показывал.

И тут Мэг вдруг выпалила.

— А у нас есть ещё один подарок. Коллективный!

В этот момент все переглянулись.

— Мы скинулись и купили вам... — она вытащила из-под стола предмет, накрытый полотенцем, — тада-ам!

Воображаемая барабанная дробь. Полотенце упало, и под ним оказался... огромный, выше колена, ярко-розовый пластиковый фламинго. Садовый. С выпученными глазами и надписью на боку "ᎤᏅᏌᏁᎠ", что означала "будь счастлив" или "не кисни", в зависимости от того у какого из присутствующих здесь подвыпивших чероки спросить.

— Кхм — сказал Джосая, глядя на фламинго и думая как это прокомментировать — это...

— Его зовут Фред — радостно объявил Рико — Фред будет стоять у вашего крыльца и отгонять злых духов, и тещу. Мы не уточняли, одно или другое, но поверьте, он справится, просто доверьтесь ему!

Ребекка засмеялась, сначала тихо, потом всё громче, до слёз, до колик в животе, до того, что её белые перчатки промокли от слёз смеха, которыми она вытирала лицо. Она обняла розового фламинго, чья голова уткнулась ей в ключицу, и сказала, всхлипывая — Он... он прекрасен. Мы поставим его в спальне...

— В СПАЛЬНЕ?! — хором выдохнули Сэм и Рико.

— В спальне! — повторила Ребекка, вытирая слёзы тыльной стороной перчатки — чтобы каждое утро начиналось с этого... с этого великолепия!

Джосая закрыл лицо ладонью. Здоровый глаз смеялся. Мёртвый глаз, казалось, тоже смеялся, просто по-своему, по мёртвому. .

— Вы чокнутые — сказал он всем им — все. От Сэма с его кактусом до Тины с колодой. Я теперь дилер, у которого в доме живёт розовый фламинго по имени Фред. Спасибо. Я... — он запнулся — я не знал, что свадьба может быть такой.

— Страшной ? — подсказала Мэг.

— Душной — поправил Джосая — а она не душная. Она... наша.

Фред молчал, но казалось, что его это вроде устраивает.Ребекка взяла мужа за руку, поверх белой перчатки и его шершавых пальцев. Во дворе всё ещё пахло мескитом, кто-то снова включил кантри, чёрт бы побрал Рико, а на столе громоздились: засохший кактус, кружка с оскорбительной надписью, васаби-горошек, пластинка, банка для капризов и розовый двухметровый фламинго.

— За Фреда! — подняла банку Тина.

— За Фреда! — заорали все остальные, и даже Джосая, неохотно, но поднял свой чай.

Фред, как уже говорилось, молчал, но если бы он умел улыбаться, он бы улыбнулся.

Но никто из них не знал, что Фред в итоге переживёт и кактус, и кружку, и, возможно, даже сам брак в этом дворике.