МойФанфик

Перидот смотрела на Ляпис — ту, что беззаботно расхаживала по комнате без топа, и в голове у неё закружились непривычные мысли. Взгляд невольно задерживался на фигуре подруги, на её уверенной осанке, на том, как легко и естественно Ляпис принимала своё тело.

«Это и значит быть женщиной, — размышляла Перидот, сама удивляясь глубине этой простой мысли. — Не в том, какой у тебя рост, какой размер груди или какой формы фигура. А в том, чтобы чувствовать себя в своём теле как дома. Чтобы не прятаться, не стесняться, не подгонять себя под чьи‑то ожидания».

Она вспомнила, сколько раз сама невольно сравнивала себя с другими — с Жемчуг, с Гранат, даже с Ляпис. Сколько раз ловила себя на мысли: «Вот у неё это лучше, вот тут я не дотягиваю». И каждый раз это сравнение приносило не мотивацию, а лишь лёгкое чувство неудовлетворённости.

Но сейчас, наблюдая за Ляпис, Перидот вдруг увидела другую модель — модель принятия. Ляпис не доказывала никому свою ценность через внешность. Она просто была. И в этом «быть» заключалось что‑то мощное, почти магическое.

«Быть женщиной — это, — продолжала рассуждать Перидот про себя, — не соответствовать какому‑то шаблону. Это — иметь смелость быть разной: иногда уязвимой, иногда дерзкой, иногда серьёзной, иногда легкомысленной. Это — слушать своё тело и свои чувства, а не чужие голоса, шепчущие, как „надо“».

Мысли Перидот прервал весёлый голос Ляпис:

— Дот, ты опять в облаках витаешь? — она подошла ближе, слегка наклонилась, заглядывая подруге в лицо. — О чём таком важном думаешь?

Перидот слегка покраснела, но на этот раз не от смущения, а от того, что хотела поделиться только что осознанным:

— Да так… о том, что значит быть женщиной.

Ляпис удивлённо приподняла бровь:

— Ого. И к каким выводам пришла?

Перидот помолчала, подбирая слова, а потом сказала:

— К тому, что это, наверное, в первую очередь — быть собой. Без оглядки на то, что скажут другие. Без вечного сравнения. Просто… быть в своём теле, в своих чувствах, в своей жизни.

Ляпис на мгновение замерла, а потом её лицо озарила широкая, искренняя улыбка. Она хлопнула Перидот по плечу:

— Ну наконец‑то! — весело воскликнула она. — Я уж думала, ты никогда до этого не дойдёшь.

— Что, правда? — удивилась Перидот.

— Конечно! — Ляпис выпрямилась во весь рост и раскинула руки. — Вот смотри: я не идеальна по чьим‑то меркам. Я слишком свободная, слишком громкая, слишком… я. Но именно это и делает меня мной. И знаешь что? Это круто.

Перидот почувствовала, как внутри что‑то расслабилось. Впервые за долгое время она посмотрела на себя не через призму чужих ожиданий, а через призму этого нового понимания.

— Спасибо, Ляп, — тихо сказала она. — Кажется, я действительно что‑то важное поняла.

Ляпис подмигнула:

— Всегда пожалуйста. А теперь — может, всё‑таки накинешь что‑нибудь? А то мне начинает казаться, что это я тут слишком скромная.

Обе рассмеялись, и в этом смехе было что‑то лёгкое, освобождающее — словно они только что открыли для себя что‑то очень важное о себе и о мире вокруг.