Ляпис сидела у окна в своей комнате, аккуратно выводя стежки на гобелене. В руках у неё ловко плясали иголка с ниткой — вышивка всегда действовала на неё успокаивающе. Плавные линии узора складывались в изящную композицию: водные потоки переплетались с абстрактными формами, отдалённо напоминавшими крылья.

Она действительно была хороша в этом. Каждый стежок ложился ровно, цвета гармонично перетекали друг в друга, создавая ощущение движения. Ляпис на мгновение отстранилась, чтобы оценить работу: гобелен был почти готов, оставалось лишь доделать край — пара часов кропотливого труда, и можно будет повесить его на стену.

Но не успела она снова взяться за иголку, как в окно с шумом ворвалась фигура в голубых оттенках — самоцвет вида Аквамарин. Её появление сопровождалось порывом прохладного воздуха, а высокомерный взгляд сразу же скользнул по гобелену.

— Ляпис! — провозгласила Аквамарин звонким, командным голосом. — Сегодня состоится торжественный приём в честь новой Сапфир, принадлежащей Синему Алмазу. Ты обязана там быть!

Ляпис вздохнула, не отрывая взгляда от вышивки.

— Это прям обязательно? — осторожно спросила она. — Мне ещё гобелен дошить нужно…

Аквамарин фыркнула, окинув юную лазурит презрительным взглядом.

— Гобелен подождёт, — отрезала она. — А вот Синий Алмаз ждать не станет!

Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом, и продолжила с пафосом:

— Увидеть алмазов — великая честь для любого самоцвета. Хоть Белого, хоть Жёлтого, хоть Розового — да хоть саму Синюю! Лучше всех сразу, если повезёт!

Ляпис медленно отложила иголку и нитку, стараясь не выдать раздражения.

— Как скажешь, — ответила она ровным голосом.

Аквамарин прищурилась.

— То есть придёшь? — уточнила она с нажимом.

Ляпис подняла глаза к потолку, словно ища там поддержки, а затем вздохнула:

— Куда деваться… — пробормотала она.

Аквамарин просияла, явно довольная тем, что добилась своего.

— Отлично! — воскликнула она и, резко развернувшись, вылетела в окно так же стремительно, как и появилась.

Ляпис осталась одна. Она приложила руку к лицу и простонала:

— Ну почему именно сегодня?..

Взгляд снова упал на незаконченный гобелен. Ткань манила своей незаконченностью, будто шептала: «Ещё чуть‑чуть, и будет готово…» Но вместо этого ей предстояло идти на бал, улыбаться, кланяться и делать вид, что она в восторге от возможности лицезреть могущественных алмазов.

Она тяжело поднялась, отложила гобелен в сторону и начала готовиться. В душе теплилась слабая надежда: может, хотя бы после бала у неё останется время закончить работу…