📖 Глава 5. Часть 5. Дом

Мгновения тепла летят быстро, но остаются в памяти. Время всегда равнодушно и холодно, но не способно остудить нежность и чувства.

      Йорунн не возражает, когда Пуберт касается её щеки. Не отпускает его лапу, которую до сих пор держит, согревая. И чувствует, как её мордочку трогает мягкая улыбка — с такой бережностью и лаской её так касались только родители, Дитрих так баловал редко. Йорунн, вздохнув, выбрасывает из головы имя бывшего, преступника, который сам похоронил все надежды, чтобы заполучить её. И осознает, что сейчас ей нет никого ближе Пуберта.

      Её лапа ложится на лапу Пуберта, которой он так и не убирает с щеки, затем медленно подносит к носу и целует её. Поглаживает и целует снова. Взгляд Йорунн через минуту встречается со взглядом Пуберта — его глаза смотрят сквозь прорези век, а сам он слабо улыбается. И через минуту засыпает от усталости, но перед тем как провалиться в вязкий омут сна, он чувствует, как к его щеке прикасается уже Йорунн…

      А дни продолжают лететь, сплетаясь с ночами, крепкая спайка времени обращает их в недели. С ходом их крепнет Пуберт, всё больше ходит, сильнее становится аппетит, доктора сменяют повязки, а раны под ними заживают и причиняют меньше боли. За миром он наблюдает из окон палаты, за событиями следит по словам друзей. Так же шумит гигантский Зверополис, с теми же добрыми и весёлыми перепалками Джуди и Ник патрулируют улицы мегаполиса, с прочими бравыми и сильными полицейскими защищая его; Джимс, навещающий Пуберта через день, рассказывает ему о событиях чемпионата по рысьему боксу, где он из кандидата перешёл в мастера спорта и где чудом не получил нокаут от равного по силам соперника; поломавший свою и не только судьбу Дитрих томится в камере, ожидая суда за тяжкое преступление; Йорунн, вернувшаяся к своим заказам и освобождающаяся вечером, находит время навестить Пуберта и бывает у него каждый день, привозя ему еду и рассказывая нехитрые новости…

      Пуберт вспоминает, как его допрашивал Буйволсон. Не столь долгий допрос отнял немало сил, ведь они только начали возвращаться в ослабленное тяжёлыми ранами тело. Тогда, не сдержав вздоха облегчения, когда Буйволсон собрался уходить, Пуберт всё же решился на вопрос — не из жалости:

      — Что его ждёт, шеф?

      Медленно повернувшись, Буйволсон ответил:

      — Сначала — суд, мистер Рысевич, вам это знакомо. Но сидеть ему в тюрьме намного дольше, чем вам.

      Затем Пуберт вспоминает весёлый момент. Тогда Йорунн опрокинула кусок пиццы на новую юбку и отскочила в сторону, Джимс, мастер спорта, и вовсе запрыгнул на подоконник, а вот Пуберт змей не боялся. Он увидел распахнутую дверь, того, кто ворвался в палату — и приготовился к объятиям Гари. Змея с одним клыком — под крики Йорунн и Джимса — в мгновение ока обернулась вокруг Пуберта, голова её замерла рядом с его ухом, и Пуберт услышал:

      — Приветище! Я рад тебя видеть, Пуберт!

      — Эй, рёбра мне не раздави своими змеиными ласками! — смеялся тогда Пуберт. Под его смех Джимс кое-как слез с подоконника, Йорунн прогнала первоначальный страх, и оба познакомились с Гари — весёлая и незлобивая рептилия тоже смогла их развеселить.

      И под летящее время Пуберт понимает, насколько сильно они с Йорунн сблизились. Незадолго до выписки Пуберт замечает, что Йорунн чем-то обеспокоена. Вспоминает, что она часто бросает на него беспокойные и какие-то робкие взгляды. И спрашивает:

      — Рун, ты в порядке? Ты какая-то мрачная.

      Со вздохом Йорунн отвечает:

      — Я не один день думаю о твоих словах. Из них я поняла, что ты хочешь снова быть со мной, только… заслуживаю ли этого я? Я в течение этих дней поняла, что ты мне дорог, Пуберт, до сих пор дорог, особенно после пережитого.

      — Тогда зачем тревожиться? — удивляется Пуберт.

      — Дитрих — одно дело, его без труда можно выкинуть из памяти, только шрамы на твоём теле не стереть, — глухо говорит Йорунн и садится рядом с Пубертом на кровать. — Знаешь, если бы я раньше починила этот долбаный замок, я бы тебя не вызвала. Я бы раньше ушла и не встретилась бы с Дитрихом, и ты не попал бы в больницу.

      — Так, перестань, — велит Пуберт. — Ты ни в чём не виновата, Рун, самобичевание не поможет.

      Но он не в силах остановить поток раскаяния, которое непонятно по какой причине напало на Йорунн.

      — Я сама тебя чуть не потеряла, когда узнала о тебе. И о другом не думала. — Йорунн повторно озвучивает эти мысли. — Просто оттолкнула тебя, практически перечеркнув всё, что между нами было. Я просто забыла, как ты ко мне относился, как был добр и ласков, нежен и мил. С Дитрихом вытянула пустышку. Дура! — Это слово вырывается криком, изумлённый Пуберт не может оторвать от Йорунн взгляда. — Вызвала тебя на помощь и подставила в итоге под его нож. И снова чуть не потеряла…

      Пуберт чувствует, как в груди сжимается тугой узел, когда видит показавшиеся на глазах Йорунн слёзы.

      — Ты чего, малыш? Перестань, ну? — шепчет он и ласково берёт Йорунн за подбородок, потом поворачивает её голову к себе. — Посмотри на меня.

      Йорунн смаргивает непрошеные слёзы, и они катятся по мохнатым щекам, падая на постельное бельё.

      — Я ни за что с тобой не соглашусь, и никогда не скажу, что ты дура, Рун, — тихо, но твёрдо говорит Пуберт. — Просто… у нас обоих судьба не сложилась. Ты меня не подставляла. Я должен был тебя вызволить из этой малоприятной ситуации с замком, я не мог тебе отказать. А ещё — должен был за тебя вступиться перед этим сумасшедшим. Он тебе угрожал, он тебя ударил. И мы оба не знали, что Дитрих был вооружён. Если бы я не приехал, что бы было с тобой? Он бы тебя убил, понимаешь? Так что не смей больше винить себя в том, что случилось и… и знай, что заслуживаешь со мной счастья. Я этого тоже хочу. Снова к тебе, снова с тобой…

      Йорунн неловко утирает мокрые глаза и слабо улыбается. Пуберт придвигается к ней ближе и признаётся:

      — Все эти недели и месяцы я не забывал тебя. Не мог забыть твои очаровательные глаза, твою прекрасную фигуру, твой голос. И то, как ты красива, Рун… До твоего звонка я даже хотел набрать твой номер, предложить встретиться и поговорить.

      Йорунн слабо кивает и чувствует, как Пуберт кладёт лапу ей на плечо. Он тихо доканчивает:

      — Сколько месяцев между нами чёрной пропастью легли… А всё думается о тебе. Во сне тебя вижу и люблю доныне. И не хочу больше такой пустой одинокой жизни… Не хочу тебя отпускать.

      Йорунн молчит и внимательно смотрит Пуберту в глаза. Он видит в них прежний блеск, блеск её чувств. Видит своё отражение в них. Пуберт бережно притягивает Йорунн к себе и целует. Потом чувствует, как она сначала робко обнимает его за плечи, но потом — смелее отвечает поцелуем.

      Пуберт смотрит на календарь в своём смартфоне и отмечает сегодняшний день — «Выписка! Снова на твёрдой земле :)» Пятьдесят три дня он отсчитывает с нападения Дитриха, и за пятьдесят три дня его жизнь меняется вновь в лучшую сторону. Пуберт чувствует, как по телу бежит приятное тепло свободы, вновь подставляет морду ласковому солнышку. А второе солнце идёт рядом с ним.

      — Ой-ой, — с ухмылкой произносит Йорунн, смотря куда-то в сторону. — Готовься, Пуберт!

      Пуберт на миг удивляется, но потом слышит знакомый крик:

      — Вот он, красавчик-рысявчик! Иди ко мне!

      Пуберт знает, что сейчас будет. Мощные и мускулистые львиные лапы подхватывают его и кружат по воздуху, сам Пуберт не может удержать смеха и смотрит в широкую львиную морду, светящуюся яркой улыбкой.

      — С выздоровлением, Берти! — счастливо смеётся лев и, прижав Пуберта к мощной груди, энергично потирает его макушку.

      — Макс, ты его сейчас обратно в больницу отправишь! — восклицает Йорунн и легонько толкает льва.

      — Я соскучился по своему другу, Рун! — отмахивается Макс. — Надо же его встретить достойно!

      Всё же Макс отпускает Пуберта, к ним подходит Джимс в компании бурого медведя. Крепкий и фигуристый Джимс крепко жмёт лапу Пуберта и хлопает по плечу, радостно улыбающийся Хэл опускается на колено и притягивает Пуберта к своему огромному пузу.

      — Всё, ребята, хватит! — тщетно отбивается от активных друзей Пуберт. — Давайте радость от встречи разделим у меня дома, договаривались же! У нас не состоялся же вечер выпускников, надо наверстать. Рун, ты с нами?

      Мог бы и не спрашивать, Йорунн согласно кивает и говорит:

      — Я сама им позвонила и предложила отметить твоё выздоровление. Вот к тебе и поедем!

      С улыбкой Пуберт обнимает Йорунн. Макс, воспользовавшись тем, что она отвлекается на разговор с Хэлом, отводит Пуберта в сторону и тихо спрашивает:

      — Берти, вы что, с Рун вместе, что ли?

      — Да, — без колебаний отвечает счастливый Пуберт. — Я думал, ты понял.

      — Ну это круто же! — трясёт пышной гривой Макс. — Вы мои крутышки, смотритесь великолепно! А я в тебя верил! Теперь надо скорее к тебе домой ехать.

      Йорунн уезжает на своей машине, сказав, что будет позже, а четвёрка друзей размещается в огромном джипе Хэла. Йорунн, как аккуратный водитель, плавно трогается, а Хэл привычно стартует с второй скорости и уже на втором перекрёстке обгоняет Йорунн и сигналит.

      — Хэл, как тебя ещё прав не лишили? — Пуберт крепко вцепляется в ручку двери и видит, как мимо не проплывают, а пролетают дома, столбы, светофоры и прохожие.

      Госпиталь находится через три проспекта от Линкс-парка, и Хэл проезжает мимо дома Йорунн. С мечтательной улыбкой Пуберт думает, когда он вновь там окажется? Но потом решает, что Йорунн не хуже будет у него.

      Полчаса езды — и Зверополис остаётся позади, и вновь Пуберта встречает ласковой игрой зелени тихий пригород, где он живёт. Красивый двухэтажный дом его, расположенный возле речки, возвышается над остальными постройками. Пуберту давно нравятся высокие потолки и просторные комнаты, поэтому он и приобрёл этот симпатичный дом. В гараже стоит пригнанная Джимсом машина.

      Хэл останавливается возле ворот, и Джимс подаёт Пуберту электронный ключ.

      — Вот, возвращаю.

      Пуберт нажимает на кнопку управления воротами. Они покорно отъезжают в сторону, открывая проезд к гаражу. Хэл глушит двигатель, и Пуберт выбирается наружу. Его охватывает непреодолимое желание прикоснуться ко всему — к гравийной дорожке, к небольшому газону, к воротам, к входной двери… Когда он идёт к дому, ощущает приятное и волнующее тепло покрытия, нагретого солнцем. Кажется, что сам участок приветствует своего владельца после долгого отсутствия. Пуберт подходит к двери, дотрагивается до молотка в виде Брайана Ржевальски и вздыхает, слыша, как сзади подходят друзья.

      — Даже не верится… — тихо говорит Пуберт и вставляет в замочную скважину ключ.

      Он не видит, как Макс почему-то пятится по ступенькам, но слышит глухой смех. Дверь открывается, и в следующий миг на голову Пуберта падает небольшой шар, наполненный водой. Он лопается — и струи воды окатывают Пуберта до пяток. А Макс и Хэл с Джимсом просто заходятся от смеха.

      — Пранк! — кричит смеющийся Макс. — Пранк в честь возвращения!

      — Идиоты, что ли? — шипит, отряхиваясь, мокрый Пуберт. — Джимс, я тебе ключи давать больше не буду!

      — Ни фига, это идея Макса! — подскочил Джимс.

      — А ты мне помогал! — тычет его в грудь Макс.

      — Пуб, я пытался их отговорить, — вступает сдержанный Хэл. Но и он не может сдержать весёлый смех.

      Пуберт качает головой и бежит за полотенцем. И чувствует, что недовольство его быстро угасает, с такими друзьями он никогда не скучает. Однако Макса надо будет наказать, и через несколько минут переодевшийся Пуберт несёт Максу швабру с тряпкой.

      — Приводи всё в порядок, недопранкер! — с напускной суровостью щурится Пуберт. И, глядя на широкую согнутую спину Макса, невольно смеётся. — Я тоже рад тебя видеть!

      Спустя время друзья сидят в просторной кухне за столом и весело болтают. Хэл рассказывает, как его однажды чуть не лишили прав, на что Пуберт с сарказмом замечает, что на дорогах Зверополиса было бы спокойнее. Макс говорит о своей подчинённой, симпатичной львице, которая с интересом на него поглядывает, а Джимс снова хвастается своими спортивными достижениями. Решив не дожидаться Йорунн, они заказывают три пиццы и напитки. Одна пицца — с грибами и зеленью — целиком быстро исчезает в толстом брюхе Хэла, Макс и Джимс с Пубертом дожимают вторую пиццу с морепродуктами и сладким перцем.

      — Красота! — выдыхает Хэл и хлопает себя по животу. — Хорошо, что готовить не надо.

      — Тебе одной мало, видимо, да, пузан? — хихикает Пуберт, тоже основательно набивший живот вкусной едой. Он готовит для себя сам, но к готовой еде тоже испытывает тягу.

      Вскоре приезжает Йорунн. Сигналит клаксоном. Пуберт поспешно вскакивает и помогает ей внести в дом несколько забитых покупками пакетов. Йорунн замечает ещё не высохший мех на голове Пуберта и спрашивает:

      — Ты чего мокрый?

      — Ты знаешь, что среди моих друзей есть пранкер, — улыбается Пуберт. — Но он уже отбыл наказание — всё вымыл и протёр!

      — Я предлагаю выпить за возвращение Пуберта в наш клуб почти разношёрстных! — произносит тост Макс, когда на столе уже расставлена приготовленная еда и открыты бутылки с вином.

      — Я за рулём, — предупреждает Хэл, успевший съесть ещё два куска пиццы с морепродуктами.

      — Эй, смотри, пузо за руль не влезет! — смеётся Йорунн.

      — Тогда ты на разливе, это тебе как штраф! — поддевает его Джимс.

      Из компании все позволяют себе алкоголь в небольшом количестве. Пуберт пьёт крайне редко, и то по бокалу. Йорунн — тоже. Максу завтра на работу, поэтому на вино он не налегает, а Джимс — спортрысь, потому тоже меру знает. Одна бутылка вина кончается, и Макс спрашивает у Пуберта:

      — Слушай, Пуб, тебе не надоело торчать дома? Понимаю, что здесь красиво, но… Если есть желание, у меня есть пара вакансий, тебе могут подойти. Мне нужен управляющий, ты согласен? Только восстановись сначала, у тебя реабилитация не одну неделю займёт.

      После недолгих уговоров Пуберт соглашается. Пусть и обеспечен он на многие годы вперёд, но жизнь отшельником ему уже надоедает. Надо её менять, добавлять новые краски.

      Реабилитация строго ограничивает количество алкоголя, поэтому Пуберт выпивает всего два небольших бокала. Оставшуюся бутылку ставит в холодильник. Вскоре наступает вечер, и «квартет», как говорит Джимс, начинает собираться домой. Друзья помогают Пуберту убрать со стола и тепло прощаются. Йорунн никуда не уезжает. Когда за ними закрывается дверь, когда Хэл привычно резко газует и когда стихает рёв двигателя, Пуберт садится в кресло и выдыхает:

      — Теперь я счастлив…

      Йорунн садится к нему на колени и улыбается:

      — Они скучали по тебе, а я должна была тебя порадовать!

      — Очень порадовала, Рун, — блаженно щурится Пуберт. Йорунн наклоняется и целует его в щёку.

      — Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу, — шепчет она.

      — О, я заинтригован! — подмигивает Пуберт и идёт вслед за Йорунн.

      Они поднимаются на второй этаж, и Йорунн останавливается возле двери. За ней скрывается комната, которой Пуберт не находит применения. По архитектуре здесь должен был расположиться второй санузел, но зачем он рыси-одиночке, если одного хватит? Да и комната слишком просторна для санузла.

      — Интрига растёт, — морщит нос в улыбке Пуберт. — Но — эта комната пуста.

      — А ты загляни, — предлагает Йорунн.

      Пуберт открывает дверь, и взгляд натыкается на тёмное полотно, свисающее с потолка. Он откидывает плотную ткань и замирает, когда Йорунн включает свет.

      — Ты восстановила мой домик из Пустыни? — поражается он с восторгом — в этом убежище он чувствовал себя свободным и счастливым, особенно с Йорунн.

      — Я помню, как тебе там было хорошо. Не только наедине с собой, но и со мной, — тихо говорит она. — И ты там был свободен. Счастлив…

      Пуберт смотрит на старания Йорунн. Догадывается, что она думала о нём, когда расставляла всё по местам. Всё, как было поставлено самим Пубертом. Всё соблюла и запомнила. И от этого Пуберт чувствует, как его властно охватывает чувство привязанности и тепла.

      — Я сейчас счастлив. Больше, чем тогда. С тобой счастье — шире и объёмнее… До сих пор храню в памяти ту ночь, которую мы с тобой провели, когда нам обоим было хорошо.

      — Ты помнишь, как я это назвала? — с веселинкой в глазах спрашивает Йорунн.

      — О да! — вспоминает Пуберт и улыбается. — Почиллить и помурмурить! — И — мечтательно: — Вдруг повторим?

      Йорунн берёт его лапу.

      — Пока без нагрузок на организм, у тебя реабилитация, — тихо, но серьёзно произносит она. — Ты мне нужен здоровым, Пуберт.

      — Тогда дай мне закрепить счастье, дай почувствовать себя дома по-настоящему, — просит Пуберт.

      Однако Йорунн опережает его помыслы. Она обнимает Пуберта обеими лапами за шею и с нежностью целует. От удовольствия Пуберт закрывает глаза, его лапы ложатся на спину Йорунн и прижимают её к груди. Он чувствует её удивительное тепло, запах её меха и духов, прикосновения её губ и носа, чувствует, что готов отдать себя ей целиком. Лишь бы эти сладостные мгновения не прекращались.

      — Я люблю тебя, родная моя… — после поцелуя говорит Пуберт. — И больше не хочу тебя отпускать.

      — Так не отпускай… — Глаза Йорунн маняще блестят в полумраке импровизированного шалаша.

      Они вновь соединяются в танце тепла и поцелуе. Много ли надо для счастья Пуберту?