МойФанфик

Проклятый дождь застал Лизу на полпути в библиотеку, промочив одежду и вымочив настроение. В родную обитель она вбегала промокшая до нитки, как утопленница из страшных рассказов, рискуя своим неожиданным образом подтвердить легенды о страшном монстре, обитающим среди книжных полок. 

Короткий коридорчик, через который направилась Лиза, между делом сбрасывая с плеч отяжелевший плащ и избавляясь от туфелек, затопила липкая темнота. Если бы она не посвятила библиотеке долгие двенадцать лет своей жизни, едва ли смогла бы отыскать дорогу к читательскому залу, руководствуясь одной только памятью. 

Уже на подступе к дверям Лиза споткнулась, вскрикнув скорее от неожиданности, чем от страха. В попытке разгадать природу таинственного заграждения, оставленного здесь, казалось для саботажа её пальчиков, она принялась медленно исследовать пяткой пространство перед собой. 

— Скажите, дорогая Лиза, — раздалось снизу, — вы делаете это с какой-то преднамеренной целью, или вам доставляет удовольствие трогать моё лицо таким нетрадиционным образом? 

— Рэйзор, это вы? 

— Да, госпожа, это я. 

— Чем докажите? 

— Простите?.. 

— Чем докажите, что это вы. Одного голоса недостаточно — его можно подделать. И кто знает, что случится, когда я отворю дверь, возле которой вы так удобно устроились. Может на меня нападут разбойники! Итак, Рэйзор, если вы действительно мой ученик, без труда сможете ответить на один, очень простой вопрос. Когда мы встретились? 

— Два года назад, — без запинки ответил Рэйзор, — когда во время магических практик, вы ударили молнией по земле. Хотели попасть в старое дерево, а попали в юношу из волчьего племени. И чтобы загладить эту оплошность, взяли его на попечение. Словом, сегодня вечером, я испытал нечто подобное, столько же неожиданное, сколько и болезненное, и скажу вам, слова господина Итэра о том, что «молния не бьёт в одно место дважды» большая ложь! 

Как и два года назад, Лиза склонилась над распластавшимся юнцом, — слишком взрослым, чтобы зваться мальчиком, но всё ещё недостаточно, чтобы назваться мужчиной, — принимаясь обследовать его тело с заботливой участностью. Как и раньше, они неизменно обращались на «вы», следуя не столько этикету, сколько необычной традиции, возникшей между ними за время обучения. 

О том, что сработала установленная на дверной ручке, защитная руна, Лиза поняла сразу. Мощный удар должен был обездвижить потенциального злоумышленника, лишая его не только чувств, но и возможности сбежать. По крайней мере, в ближайшие несколько часов. 

— Мужайтесь, милашка! — Подбадривала Лиза, помогая ученику подняться на ноги. — Ещё немного и можно падать. 

Отворив дверь, они прошли внутрь просторного помещения. Лунный свет, проникая через высокие окна, придавал лабиринту книжных шкафов, необычайную таинственность; посеребрённые корешки толстых фолиантов, блестели в темноте, как загадочные заклятья. 

С трудом удерживая ученика под руку, Лиза помогла ему добраться до диванчика обитого зеленой материей. Напротив высился прелестный камин из белого мрамора, украшенный по бокам — пародией на стражей, охраняющих инфернального демона за решёткой, — горельефными изображениями амуров, занёсшими крохотные луки для выстрела. Их щекастые личики, застывшие в беззаботной игривой улыбке, словно намекали, что снаряд уже достиг цели, и они этому очень довольны. 

Пока Лиза разжигала камин веточками датуры, не только хорошо воспламеняющимися, но и вызывающими своим сладким ароматом пьянящее расслабление, Рэйзор не допуская неловких пауз, стал рассказывать о своей неудачной поездке в столицу, схожей с Лизиным выходом в одном неприятном нюансе — так не вовремя начавшемся дожде. Каприз стихии настиг его нежданно. Ближайшим знакомым убежищем оказалась библиотека, где он с большой надеждой на гостеприимство решил укрыться. 

— Вы в большой обиде на меня? — Спросила Лиза, когда камин наконец был разожжен. — Не спрашивайте откуда, но я не понаслышке знаю, как больно бьёт защитная руна. 

Опустившись на край дивана, и склоняя голову на бок, она принялась выжимать длинные локоны, окрашенные отсветами пламени в тусклый багряный цвет, между делом выжидающе наблюдая за учеником. Тот стушевался, зарумянился, как амур на горельефе, и медленно ответил, словно взвешивал каждое слово на весах рассудительности: 

— Никогда я не позволял себе держать на вас обиды, и не собираюсь впредь. Мне только не понятно, зачем в читальном зале стоит охранное заклятье высшего уровня? Я нисколько не преувеличивал, когда говорил, что вторично ощутил удар молнии. Это так больно! Но нет, — выдохнул Рэйзор, — я не серчаю на вас, госпожа Лиза. Не могу серчать. 

— Оно могло вас убить, — задумчиво протянула Лиза, увлечённо наблюдая за игрой пламени, — это вы понимаете? 

— Понимаю. 

— И что же?.. 

— Не серчаю. 

— В вашей честной душе нет ни капли тёмного гнева на меня? 

— Ни одной. 

— Славно, — довольно улыбнулась Лиза, — тогда потрудитесь раздеться. Или как минимум подняться торсом, чтобы я смогла помочь вам с этим. 

Тело Рэйзора всё ещё не вернуло утраченную после шокового удара чувствительность, но члены уже отзывались, и мышцы слушались. При помощи Лизы, он избавился от верхней одежды. И оставшись в одних штанах, полулежал, теперь опираясь рукой на подлокотник, и наблюдая, как наставница раскладывает вещи перед тёплым пламенем камина, заботливо выворачивая карманы. В одном из них нашлись несколько монет, и карта (увы, промокшая) Мондштата, вместе с талоном на приём цирюльника и буклетом «Охотничьих колбасок». 

Закончив с вещами ученика, Лиза сбросила платье, и оставаясь в нижней рубашке, очерчивающей изгибы её тела, присела на край подлокотника, забросив ноги на диван. В эти секунды, разглядывая ученика сверху вниз, она особенно ясно чувствовала его робкую сдержанность, всегда отличающую Рэйзора от остальных. 

Ладонь Лизы прошлась по его взъерошенным волосам, нежно приглаживая торчащие локоны. Какая-то часть её, благодарила Рэйзора. За то, что случайно наткнувшись на ловушку, он остался жив, и самое главное за то, что чистый помыслами не стал усердствовать, пытаясь проникать в читательский зал после первой неудачи. В этом случае, его удивила бы вторая степень защиты. Первая же, служила всего-навсего предупреждением. За то, что не обиделся, отказываясь от дальнейшего обучения. За то, что остался рядом с ней. 

Понимая, что царившее молчание, нарушаемое лишь стрекотом камина, становится затянутым, и несколько неудобным в этом интимном полумраке, Лиза спросила о первом, что пришло в голову — о шрамах Рэйзора, аккуратно дотрагиваясь до них подпиленным ноготочком. 

— Противоборство. — Сглотнув, ответил Рэйзор. — Когда один член племени, будь то мужчина или женщина, возжелал другого, он берёт желаемое несмотря на препоны последнего. Посчитав количество шрамов, вы сможете понять сколько раз мне пытались навязать свою близость, а изучив их глубину — силу этого желания. 

— И вы не дались? 

— Ни разу. 

— А сами? 

— Простите?.. 

— Пытались брать?.. Полно, вижу, что не пытались. 

За окном громыхала молния, ветер штурмовал некрепкие ставни, проникая внутрь шаловливым сквозняком. Отовсюду лило, повсюду капало, но только не здесь, вокруг камина — этого маленького яркого мира, надёжно охраняемого парой озорных стрелков. 

Когда свет стал тускнеть, Лиза потянулась подбросить очередной сноп. И прежде, чем Рэйзор сумел отвести взгляд от ягодиц наставницы, заманчиво освещённых тёплым светом камина, и её белья, словно по воле некого таинственного заклинания служащим продолжением бледной кожи — прежде чем ему удалось это сделать, она обернулась головой вполоборота. 

— Выжидаете момент для нападения, Рэйзор? — Спросила Лиза, так тихо, что он скорее прочёл слова по её губам, чем услышал. 

— Вы злы. — Отмахнулся Рэйзор. 

— Полноте! По-вашему не слишком заманчивый вид? 

— Напротив, Лиза. Будь я диким волком, — одним из тех, что не считаются с правилами этикета, и не имеют никакого уважения к женщинам, — вашему бочку пришлось бы худо. 

— Как хорошо, что вы воспитанный волк, играющий по правилам. 

Расположившись удобнее, они наблюдали за игрой пламени, как наблюдали множество раз до этого, сиживая после вечерних занятий за чашечкой чая. Сокровенные секунды молчания, наполненные невинным удовольствием близости, ласковые прикосновения, — ладони Рэйзора скользящие по выставленному бедру наставницы, пальцы Лизы, изучающие ключицу ученика, — придавали этим минутам интимную торжественность. 

Лиза знала, как знал и Рэйзор, что думают они об одном, вспоминая дни долгих практических занятий на свежем воздухе, когда оставив душную обитель знаний, выходили за пределы столицы, собирая корешки да травы. Наставница в своём неизменном строгом платье цвета кунцита, и конусообразной шляпе, а вместе с ней ученик в рясе послушника, несущий по обыкновению несколько заполненных доверху корзин с алхимическими ингредиентами — со стороны, они выглядели, как пара влюблённых, отрешённых в своём счастье. И многие в Мондштате знали об этом союзе, пуская неприятные слухи пошлого характера, которые забавляли и вместе с тем смущали учёную чету. 

Никогда Лиза не забудет, как занявшись обустройством заброшенной башни, где им предстояло провести несколько ночей в ожидании небесных таинств, они подолгу наблюдали за звёздами, как сейчас наблюдали за огнём, сохраняя всё то же молчаливое единение чувств и эмоций. 

— Что вас тревожит, госпожа Лиза? — Неожиданно спросил Рэйзор. 

— Ничего. — Машинально ответила Лиза. 

— Но вы о чём-то активно думаете. 

— Это вы прочли на моём бедре? 

— На ваших искусанных губах. Вы всегда кусаете их, когда тревожитесь. 

— Вашу бы наблюдательность, да в нужное русло. 

— Что может быть нужнее заботы о наставнице? — И выдержав паузу, предполагающую ответ, и ничего подобного не дождавшись, Рэйзор повторил: — что-то вас тревожит, любимая наставница? Может разряженная руна? 

— Нет, — вздохнула Лиза, оборачиваясь к ученику, — мастер сможет восстановить руну за несколько часов. 

— Тогда что? 

— Вы не отстанете, если я повторю «ничего»? 

— Будьте уверенны: не отстану. 

— Это не очень тактично. 

— И вполне простительно для юноши из волчьего племени. Так говорит господин Итэр. 

— Господин Итэр не знает, что говорит. 

— Не меняйте темы. 

— Не будьте навязчивы. — С ласковым упрёком вернула Лиза. 

— Ночь только начинается, — парировал Рэйзор, — и вам некуда от меня деваться. 

Подняв ладони в знак смиренного поражения, Лиза подбросила ещё пару веточек в камин, после чего откинувшись на спинку, так, чтобы Рэйзору оставались видны только бёдра, а не зардевшееся от чада лицо, начала с хрипотцой в голосе, придающей всей речи особенный шарм: 

— Я думаю, сможете ли вы унять любопытство, и больше не вспоминать, ни про «молния не бьёт дважды» господина Итэра, ни про взорвавшуюся руну. Прошу: не спрашивайте больше о причинах защиты читательского зала. Я не хочу, да и не смогу, вам лгать, придумывать увёртки, и выдумывать небылицы. Будет достаточно сказать, что библиотека — это моя душа, и осквернивший её, осквернит меня. 

— Дело только в этом? 

— Кроме того, — откашлявшись, продолжила Лиза, — как вы верно отметили, ночь только начинается и волей-неволей, нам придётся провести её вместе. Ничего кроме датуры для розжига у меня нет, а пары́ стали такими сильными, что боюсь ещё несколько минут, проведённых перед теплом, и я поддамся вашим поцелуям. 

— Будьте спокойны: воспитанный волк не теряет головы даже от паров. 

— Воспитанный волк может и не теряет, а вот его наставница — вполне. 

При этих словах, Лиза соскользнула с подлокотника, мягко опускаясь рядом с Рэйзором. Все то, что становилось недоступным и стыдливым в привычные часы занятий, стало свободным этим вечером, когда датура, проливается на душу пьянящим бальзамом, обезвреживая обычно заведённые руны внутренних чертогов, где Лиза, как редкие книги в своей библиотеке, хранила заветные чаяния. 

Огонь за её спиной, медленно затухал — амурам удалось повергнуть инфернального демона, и только чадящий дым, выползающий из камина, становился напоминанием их ратных подвигов. 

Тем лучше. 

Им не следовало видеть ласковых прикосновений, и поцелуев — всего того, что Лиза обращала к Рэйзору, растроганная чутким разговором, и неожиданным страхом утратить верного ученика, из дикого волка, ставшего её домашним волчонком. Не следовало наблюдать и за тем полётом удовольствий, тем волшебством близости, лишенным плотской пошлости, а потому таким чистым и непорочным, что происходили между учеником и наставницей этой ночью, пока первые лучи рассвета не заглянули сквозь распахнутые ветром ставни, пробуждая их от полудрёмы. 

Вместе с тем приближался час прощания, ибо Лиза слишком хорошо понимала, какая неприятная тень может лечь на её репутацию, стоит кому-нибудь узнать, что она провела ночь с учеником, и тем более, что станут говорить Рэйзору, если это неожиданно раскроется. Одно дело создавать слухи, но совсем другое их подтверждать. Чтобы не дать повода толкам неприятного рода, они были вынуждены расстаться до следующего урочного часа. 

— Милашка, вам точно лучше? — Спросила Лиза, когда они остановились возле порога, крепко сжимая переплетённые пальцы. 

— Лучше не бывает. 

— Колени не подгибаются? 

— Нет. 

— Пальцы слушаются? 

— Вполне. 

— Тогда идите, — поцеловала на прощание Лиза, — и возвращайтесь скорее.