МойФанфик

Преддверие нового дня было таким трепещущим, как давно её сердце не волновалось приятной дрожью от ритма предвкушения! После встречи с ним миновали пустые, полные одиночества дни. Они действительно насытились цветным разнообразием, она никогда не рассчитывала на то, что у счастья может существовать оттенок. Он был цветущей сакурой её души, драгоценным аквамарином под его ресницами. На подушечках пальцев счастье ощущалось белоснежной наэлектризованной шерстью мурчащего кота, мягко бодающего её руки в поисках ласки. Она никогда не думала, что такие тяжёлые металлические ароматы могут так чутко сочетаться с кедровыми нотами и пылать горячим шлейфом. Она никогда не думала, что у счастья существует имя. Киллуа.

Школьные дни ученицы Юмико проносились головокружительной каруселью благодаря тому, что Киллуа постоянно вываливал на неё шквал положительных эмоций и ярких событий, которые он создавал для своей девушки, день за днём. И, несмотря на разнообразие в тёплых днях, некоторые вещи оставались неизменными. Например, каждый понедельник по пути из школы она заходила на почтовую точку, жадно ожидая в тягучей очереди выдачу своей еженедельной посылки, в которых постоянно была кладезь ненужных побрякушек.

Каждую среду у хозяйки маленькой кондитерской наступало вдохновение готовить воздушные пирожные-безе, Юмико их обожала. До встречи с Киллуа, эта сладость была той, кто добавлял красок в пустую чашу. Жаль только, что без воды эти краски оставались испачканными мазками на дне и стенках помутневшего стекла.

А каждую пятницу её назначали дежурить в классе, заставляя вымывать доску дочиста, выметать грязь из классов и носить журналы в ученический отдел. Быт пятницы омрачал. И до того, как Юмико связалась с известным школьным хулиганьём из семьи Золдиков, весь этот обиход не доставлял ей ничего, кроме скуки жизни и извечной апатии.

Так как Киллуа ежедневно провожал её до дома, то был не против заходить в эти места вместе с ней. Ему становилось интересно, что такого в этих почтовых коробках на сей раз, хотя никогда ничем подобным не был заинтересован. Миллуки часто заказывал какие-то лимитированные партии, однако из приятного у женских фигурок был разве что запах пластмассы, который навевал воспоминания о том, с каким благоговением он вскрывал подарочные упаковки с роботами и динозаврами. А пирожные с безе по четвергам теперь могли составить конкуренцию его любимым чокороботам. Да и засиживаться допоздна по пятницам, наблюдая как она копошится и торопится сделать все дела поскорее, чтобы пойти с ним за руку домой, тоже стало его любимым занятием.

Впрочем, как бы Киллуа и Юмико не пытались скрывать своих отношений, все в школе о них так или иначе догадывались. Однако мало кто решался поднимать эту тему. Может быть это из-за беспамятства ученицы, у которой язык спотыкался об попытки дать вразумительный ответ на вопросы любопытных, пока она сама захлёбывалась разгорячённым воздухом. Он всегда согревался от красных щёк её лица, которое кипятилось от смущения при осознании: «я встречаюсь с ним!» А может из-за того, что Киллуа дразнить бывает опасно. Серьёзно! У кого не спроси, мало кто остался в восторге после стычки с ним.

Несмотря на счастливые дни, последняя неделя перед новогодними каникулами всё же навевала на неё чувство преждевременного, пока ещё не наступившего одиночества. Её настроение кануло, когда узнала, что смысла ждать родителей в гости нет из-за внезапно свалившейся на них работы. Но она пообещала им хорошо провести время с друзьями. Только вот не призналась им, что звать таковых уже поздно. Немудрено, у всех планы провести семейный праздник с семьёй. И Киллуа в их числе.

— Ха-ах, — уныло протянул Киллуа, растягиваясь на деревянном стуле учителя, пока тряпка в руках Юмико смывала меловые пометки с доски. — Так хотел посмотреть на ёлку в центре города. Она зажжётся в ночь кануна. Вот приспичило моим праздновать этот праздник вдали отсюда.

— В следующем году посмотрим, — капнула она в свой голос щепотку уверенности, пока уголки её губ углублялись в щёки от разочарования и горького кома в горле. Хотелось рассказать ему о своих печально одиноких новостях, но не давать ему приятно провести время из-за своих проблем?.. — Завтра уезжаете? Твоя семейка мне голову оторвёт, если я посмею заявиться тебя проводить.

— Я надеюсь ты так будешь занята новогодней суетой, что времени для сожалений у тебя не будет.

— «Как я могу?..» — подумала про себя она, отводя пустой взгляд в сторону.

— Так что повеселись давай, — продолжал Киллуа с ухмылкой, — и тогда оглянуться не успеешь, как я уже вернусь с наикрутейшим для тебя подарком. Я серьёзно, уже не терпится увидеть твою отвисшую челюсть!

— Повеселюсь…

Уже завтра утром его в городе не будет. Она не станет его нагружать переживаниями, хотя так хотелось, чтобы он без слов заметил и остался рядом с ней.

Окно в классе будто накрыли беспросветным полотном. Так казалось из-за яркого в классе освещения. Только изредка прослеживались белоснежные хлопья, которые сыпались с мрачного неба, агрессивно врезались в стекло и отпрыгивали от него, а потом продолжали устремляться в сугробы под окнами. Юмико была ими заворожена, они гипнотически действовали на неё. Но у Киллуа возникало другое желание при виде снегопада: поскорее выйти на свежий морозный воздух.

Киллуа закрыл класс, после того как вырубил там свет, а потом положил ключи на журнал, который держала в руках Юмико. Она ускорила шаг в сторону кабинета классного руководителя, чтобы побыстрее от них отделаться.

Между Киллуа и Юмико была немая договорённость: пока она относит в кабинет журналы, парень вытаскивает их одежду и ждёт её у выхода. После того, как она вежливо попрощалась с уставшим преподавателем и пожелала ему весёлых праздников, она быстренько потопала вниз по неосвещённым ступеням. Последнюю ступеньку она перепрыгнула и с весёлым настроем подбежала к уже одетому Киллуа.

— Чего по тёмным лестницам носишься? Сломаешь ногу и будешь с костылями новый год встречать, дура! — пробубнил беловолосый, закидывая шарф ей за шею и одевая её в глупую шапку.

— Не сломаю! Я вижу куда наступ… — её лепечущие губы были зажаты тканью согревающего тёплого шарфа, которым Киллуа бинтовал не только её шею, но и нижнюю часть лица. Блеск на губах прилип на внутреннюю часть шарфа, неприятно!.. Она бросила обиженный взгляд на хулигана с голой шеей, и пробубнила в ткань: — У самого шея голая!

— Ну а чей я шарф, по-твоему, на тебя нацепил? Жертвенная забота ради тебя, — пожал плечами и скрючил свои уголки губ в кошачьей улыбке Киллуа, чтобы та по достоинству оценила его внимательные ухаживания за ней. — Это ты ходишь без него, а я вон как страдаю!

Юмико с раскрытыми от удивления глазами и румяными от смущения щеками слабенько-слабенько ударила его кулачками, пряча красно-лицо под шарфом. Она столько раз ему объясняла и доказывала, что не нуждается в дополнительных одеждах, но ему хоть бы что.

— Дурак.

Они вышли за порог школы, и рука Киллуа сжала ладонь Юмико крепче перед ледяным спуском. Интересно, сколько школьников сегодня расшибли себе носы и макушки, спускаясь здесь? Даже застывшие красные пятна виднелись в кусках льда, жуть. Всё потому что их школьный дворник отпросил себе преждевременные выходные, и соскребать лёд со ступеней некому.

— Обменяемся подарками, значит, в следующем году? – интересовался Киллуа, не отпуская и иногда согревая своим дыханием заледеневшие костяшки девичьих пальцев. Он вёл её по мокрым, но блестящим от тусклого света фонарей плиткам.

— Ага… — тихо согласилась с ним Юмико, волочась за ним под ручку.

В любом случае она не успела доделать ему подарок. Перед праздниками её осенила идея связать для Киллуа шарф, чтобы он окутывался во что-то, сотворённое её руками. Но грустные мысли о будущем одиночестве постоянно мешали ей ветвить красивые стяжки.

Доведя Юмико до входной группы её дома, Киллуа с привычной ей улыбкой смотрел на её лицо. Его голубые глаза пристально наблюдали за её светлыми волосками, торчащими из растрёпанной причёски и щекочущими её багровые от мороза щёки. Они заливались дополнительным слоем румянца каждый раз, стоило ему остановиться на пороге и решиться на порыв для прощального поцелуя. Его обмёрзшие пальцы проскользили между её чуть похолодевшей мягкой кожей и липкой от розового блеска шарфа. Блестящая слякоть от её губ осталась на его подушечках пальцев.

— Ну ты даёшь, — скривил брови Киллуа, пялясь на липкость на пальцах. Недолго так постояв, он высунул язык и провёл им по, как оказалось, сладким пальцам.

— Ты что?.. — не успела горящая от смущения Юмико возмутиться, как он наклонился к её лицу.

Она опешила что-либо говорить, да и если бы решилась на какие-нибудь слова, слегка присуховатые губы всё равно бы её остановили. Они легли на липкое сладкое полотно оставшегося блеска, нерешительно сминая её губы под собой. Это неуловимое мгновение было невинной вспышкой, он живо отстранился. Та не дышала при виде его лица, да и он тоже. Делает так не в первый раз, но до сих пор от ударов сердца идёт отдача в рёбра. От бледных фарфоровых щёк и следа не осталось, смущение намешало алых красок в его жемчужные щёки.

Её реакция пугала его настолько сильно, что протолкнувшийся ком, кажется, задел сердце, и они оба рухнули в пятки. В блестящих драгоценностях под завитыми ресницами отражалось его по-глупому скорченное лицо, это смутило его ещё сильнее. Кипящая кожа его ушей щипала от соприкосновения с морозом, крупицы холода скручивались не только возле них, но и от тёплого облака пара между их лицами. Срочно отвернувшись от её растерянного и растрёпанного вида, он сделал два скорых шага поодаль от неё, а потом закинул неловкую руку за макушку.

— Весёлого тебе праздника!.. — едва-ли не запнувшись, Киллуа выдавил нелепое пожелание из себя, кончиком языка приминая к нёбу оставшийся сладкий привкус.

— А… — заторможено она раскрыла рот, пока её лицо до сих пор обволакивал осадок пара.

Не успев вымолвить ни слова, она потеряла Киллуа из виду. Тот улизнул за поворот. Бежать и останавливать его у неё нога не подворачивалась, а вот проводить хотя бы взглядом этого хулигана возможность была.

Ворвавшись домой, Юмико подбежала к окну и проводила Киллуа взглядом со второго этажа своего дома. Пока парень не завернул за угол, он каждые несколько шагов оглядывался и с приглуповатой улыбкой махал ей в прощании. И стоило его фигуре ускользнуть из поля её видения, Юмико сползла по стенке вниз и обняла свои колени. Комнату, в которой она сидела и хныкала, освещали только тускло мигающие гирлянды и искры чужих салютов за окном.

Девушка укутала свои холодные руки в незаконченный шарф, притягивая рукодельную работу к своему сердцу. За ней хвостиками поволочились металлические спицы. Раздевшись, но не переодевшись, она строчила и стягивала петли один за другим, параллельно общаясь с друзьями в общем чате. Киллуа постоянно слал им всякие глупости, которые фотографировал по пути домой. То чёрный кот на белом снегу, который вгрызался в подкинутую кем-то рыбу, то снеговика, побитого жизнью и ногами недобросовестных детей. А потом ей в личные сообщения пришёл снимок нарисованного на стекле заснеженной машины первые буквы их имён, запечатанных в сердечке.

— Дурак, — с улыбкой буркнула себе под нос Юмико.

Завтра праздник, надо бы лечь пораньше. Юмико пожелала ему добрых снов и, сделав для него вид, что ушла спать, отключила телефон, оставляя тайну об одиночестве у себя под сердцем, ни с кем её не разделяя. Хоть сон утягивал в свои путы, но забываться в нём конкретно сейчас ей совершенно не хотелось. Она старалась заморить себя жаждой по сну и оттягивать момент курантов, чтобы улечься спать перед ними.

Свет она так и не включала. В полутьме Юмико заварила себе горячий чай, параллельно строя планы на утро. Нужно попытать удачу и сходить в кондитерскую. Может удастся уговорить хозяйку магазинчика сделать исключение и приготовить для неё те вкусные безе-пирожные?

Ночь шла скоротечно за вязанием, но и утомительно долго за домашним заданием на каникулы. Тем не менее, она выполнила абсолютно всё, чтобы потом с лёгкой душой отдыхать. Коротая конец ночи, она занялась домашними делами.

Юмико достала из холодильника тесто. Точно... Она хотела наготовить кучу имбирного печенья и поделиться не только с семьёй, но и с Киллуа и Аллукой. Если они не сгорят. Почему-то всё валилось с рук всю эту неделю. Перед Киллуа она очень старалась не унывать, потому что боялась испортить ему это праздничное настроение, ведь он никогда бы так с ней не поступил.

Она с тяжёлым вздохом и закрытыми глазами повернула голову в сторону настенных часов. Только недавно пришла со школы. Наверное, сейчас часов восемь вечера? Юмико открыла свои глаза и вздохнула с удивлением. Уже четыре часа как тридцать первое. Что заняло так много времени? Что-то она совсем потерялась в нём.

Напевая какую-то музыку, плёнкой крутящуюся у неё в голове, она продолжила довязывать шарф. Время за этим занятием проскочило совсем незаметно. Пока она занималась вязанием, то успела перебрать в голове итоги года.

В прошлом году она обзавелась новыми друзьями. Познакомилась с Киллуа. Поздней весной под голой вишней он признался ей в симпатии. Она была не в себе от счастья, ведь её чувства оказались взаимными. И несколько недель назад произошёл только первый поцелуй. Вспоминая это, у девушки щёки порозовели, будто она сейчас снова на морозе. А потом начались вспоминаться все неловкие моменты, окунающие её либо во что-то мягкое, либо в терзающее смущением, однако тоже приятное. Вспоминала их вечерние разговоры и ночные переписки.

Для Киллуа она сейчас сладко спит и ждёт начала праздника. Именно так она думала, смыкая глаза и клюя носом перед последними штрихами подарка. Она просидела всю ночь в объятиях тёплых воспоминаний, так и не прикоснувшись к уже давным-давно холодному чаю.

Резко распахнув глаза от очередного выстрела салюта за окном, она отлепила свинцовые веки друг от друга. Потянувшись, выпрямляя затёкшие мышцы поясницы, она начала массажными движениями водить по своей шее.

— Чуть не уснула, — с тихим облегчением проговорила Юмико, беря чашку чая с пола и смотря на часы. Кончик стрелки еле касался шести. Шесть утра.

Юмико привстала и маленькими шажочками направилась на кухню. Краем глаза она заметила, что полно чужих окон с включённым светом. Так много людей сейчас собираются на работу? В преддверии праздника? Несчастные.

Она подошла к окну и увидела, как в магазинчик заходят люди. Этот магазинчик открывается же только в девять утра… Осознание выстрелило ей в голову, и девушка ринулась включать мобильник. Он так долго включался, что Юмико носилась быстрым и нервным шагом по комнате.

Восемнадцать вечера тридцать первого числа. Никакие не шесть утра! Семь пропущенных от Киллуа. Несколько от родственников. Ужасно! Она сомкнула глаза на четырнадцать часов и даже этого не заметила!

Юмико первым делом начала набирать номер Киллуа. Сейчас пройдут гудки, и она услышит его взволнованный голос. Наверное, кричать будет сильно…

Гудок-гудок-гудок… Они продолжительно тянулись, а после и вовсе прозвучало пиликанье с женским и, словно грубоватым, голосом. Она уведомила её, что абонент не отвечает. Юмико попробовала вновь, но там та же история.

— «Точно… В самолёте нельзя пользоваться телефоном…» — с горькой усмешкой она потёрла стеклянные глаза. Они у неё были уже на мокром месте. — Оставлю слёзы на потом, иначе все магазины сейчас закроются.

Юмико сложила законченный шарф пополам и положила на тумбу подле мягких, но тусклых подарочных лент, уныло свисающих с пустого комода. Выйдя в холл, она потянула руку к висящей куртке. На ней висел шарф Киллуа. Только сейчас ей подумалось, что стоило отпустить его с ним. Её так поздно озарил этот предлог чтобы догнать его и побыть с ним вчерашним вечером подольше…

От внезапного звонка в дверь, а после и вовсе громких стуков по деревянной двери, куртка сама выскользнула из застывших от неожиданности рук Юмико. Она не верила своим догадкам до самого конца. Не успела она полностью отворить дверь, как её встретил голубоглазый взгляд, полный переживания. Воскликнуть его имя не успела, как почувствовала на своём тонком запястье сильный хват его руки. Холодная ладонь обхватила её макушку и прижала её лицо к его запыхавшейся груди, вздымающейся так сильно и порывисто. Он нёсся сюда со всех ног, только вот откуда?..

Её рука потянулась кверху, ласково касалась шелестящих белоснежных кончиков его волос, дыбом торчащих от стресса. Ощущая на подушечках пальцев кончики его обмёрзших волос, она стала сильнее доверять своей реальности. Поверить действительно было сложно, но это уже было последней проблемой. Девушка хотела прижаться к его застывшей шее сильнее и никуда не отпускать. А вдруг, это просто бред? Неуловимый для памяти сон. Тогда хотя бы в этом сне она останется подольше! Её пальцы зарылись в обмёрзлые корни белых волос, но рука Киллуа слетела с её макушки и палец парня ткнул её в лоб, отчего та непонимающе пялила и хлопала ресничками то на указательный палец, то на его хозяина.

— Телефон был создан не для того, чтобы быть не в сети! Ты в курсе вообще? Я чуть все больницы не обзвонил, хорошо хоть номер твоих родителей отыскал!

— Ты звонил моим родителям? — дрожащим голоском спросила Юмико, в неловкости сжимаясь.

— Не так важно сейчас! Я… — он опешил, всего раз взглянув на её виноватое выражение лица, которое через пару секунд раскраснеется от истерики настолько, что станет похоже на помидор. Он тяжело вздохнул. — Я так распереживался за тебя! Взяла и ничего не сказала о том, что одна тут осталась! С ума сошла?

— Прости… — она опустила взгляд, наблюдая за тем, как холодные пальцы Киллуа стараются переплестись с её расслабленными пальцами.

— Всё-ё, — с вымученной ухмылкой Киллуа облокотился на инеевую створку двери, стараясь отдышаться. Он опустил озорной взгляд вниз, на её стекло в глазах, и высунул язык: — теперь семейка меня точно прикончит!

— Ты что, прямо с аэропорта сбежал? — с волнением, но уже с более приободрённым голосом спросила Юмико. Её удивлённые глаза не отлипали от красного запотевшего лица.

— Прямо у них из-под носа улизнул! — дурачился хвастливым голосом Киллуа, жмуря глаза и поднимая красные обледенелые пальцы кверху. Ручки качающегося пакета с продуктами зажимали кожу, оставляя под собой бледные полосы. — Я подумал, что если ты действительно где-то в больнице валяешься, то к тебе не с пустыми руками.

— Киллуа, это…? — робко начала она пальцами оттягивать края пакета, но не успела разглядеть содержимое. Киллуа закинул его на тумбу и бесцеремонно вошёл внутрь.

— Времени у нас нет! Нам столько нужно успеть до кануна, давай живее! — нетерпеливо требовал Киллуа, стянув с тумбы шарф и обматывая её привычным образом. Правда из-за спешки он не сразу осознал, что под его пальцами не совсем привычный для его рук аксессуар.

— Киллуа, куда такая спешка?! Что с родителями? Они рвать и метать будут! — стягивая вниз вязаную ткань со своего лица, она попыталась вставить хотя бы парочку вопросительных слов, чтобы угомонить балаган его действий.

— Это уже будут проблемы будущего Киллуа. Так что перед… ужасной погодой, надо хорошенько понежиться на солнышке, пока есть возможность! — он затянул потуже шарф и напялил на неё эту глупую шапку. — Забыла про ёлку? Она зажжётся под куранты, а нам надо накупить полно бесполезных вещей и нагуляться.

— Киллуа! — буркнула девушка, на что его хаотичная торопливость сменилась цоканьем. — Шарф!

— Не твой что ли? — его бровь в непонимании изогнулась, а потом он и вовсе нахмурился. — Чей?

— Он… — она развязывала и снимала с себя его аккуратно, стараясь скрыть свои щёки, а потом тонким, переходящим чуть ли не в писк от смущения голосом, продолжила: — …твой. Тебе, то есть…

Недолго поморгав, Киллуа потянулся к шарфу, но потом просто наклонился к ней. Краснолицая зажмурилась, решив, что это его попытка продолжить тот поцелуй. Но её губы обветрились пустотой, она в неловкости приоткрыла веки. Ох, может и с трудом, но намёк поняла. Юмико обвила шарф вокруг его шеи, аккуратно заправляя его за воротник и случайно касаясь намокшей кожи на задней стороне шеи. Киллуа хотел скрыть своё смущение на лице с помощью свисающих и заснеженных прядей, но пылающие уши выдали его. Однако, это запросто можно было свалить на их реакцию на мороз.

Когда Юмико затянула узел, Киллуа вдохнул запах вязаной ткани, который отдавал теплом и каким-то вкусным ароматом. Он пах имбирным тестом. Она не заметила, как обляпала мучной пылью некоторые участки. Он промолчал об этом, пока наблюдал как она второпях одевается на улицу.

— Ты сама его сделала? — спрашивал Киллуа, пряча кончик носа под шарф.

— Да. Тебе… нравится? — не смотря на него, Юмико спешно застёгивала куртку. Когда она повернулась, чтобы показать свою готовность выйти, то почувствовала нежное и мягкое прикосновение на своём лбу. Киллуа прильнул туда губами, а потом с улыбкой отстранился.

— Очень! В жизнь с ним не расстанусь, так и знай! — во всю улыбался парень, наощупь исследуя холодными кончиками пальцев её тёплое запястье. — Мой заграничный подарок накрылся, так что надо будет подыскать тебе что-нибудь завтра.

Киллуа точно был волшебником. Иначе не объяснить, как он только что затмил её гнетущую апатию одним только своим появлением. Ещё недавно она чуть было не сорвалась в истерику, а теперь от уныния и след пропал. Юмико сама не понимала, как это работает, поэтому махнула рукой и решила попусту не вникать.

— У меня запланирован целый ряд дел. Так что, если есть какие-то особые желания, готов выслушать… — тараторил Киллуа, ведя её за руку.

— Нет ничего такого… Ты настолько сильно хочешь увидеть эту ёлку? — тепло улыбнулась Юмико, смотря на его затылок. Его уши до сих пор не остыли, так мило.

— Просто… — Киллуа не хотел в этом признаваться, но ему жизненно необходимо было отвести её туда, раз уж представилась такая возможность. — Сначала дуй за мной!

Он довёл её до праздничного магазина и потянул холодную, липкую морозом ручку тяжёлой двери на себя. Ароматы ёлочных игрушек, пыли искусственного снега, имбирного печенья и какой-то зубной пасты въелись в дешёвые обои.

Продавец с новогодней шапкой деда мороза или Санты-Клауса отдал коробку с салютным дизайном парню и поздравил их с наступающим. Киллуа редко улыбается незнакомцам, но рядом с Юмико хотелось подобно дурачку лыбиться каждому прохожему, в особенности и ей самой. Поэтому перед выходом на улицу Киллуа тоже радостно поздравил продавца в ответ.

Они подошли к площади у застывшего фонтана, в стеклянном льду отражались искры шумных фейерверков, которые запускали их ровесники со свистом и счастливым заливным хохотом. Кажется, можно было увидеть на них школьную форму их школы.

— «Скорее всего эти неудачники сегодня пересдавали экзамены» — усмехнулся про себя Киллуа, сажаясь на корточки перед коробкой и доставая из кармана зажигалку. Его обожжённый морозом палец царапался об шершавое колёсико зажигалки, но заветного палящего язычка не дождался даже спустя нескольких попыток зажечь огонёк. — Блин, ну и лажа...

— Не работает? — наклонилась к нему Юмико, обречённо смотря на зажигалку.

— Не-а, — с унынием протянул Киллуа, запрокидывая голову назад и встречаясь взглядом с Юмико. — Что будем делать?

— Попросим у кого-нибудь, если с этой безнадёжно…

— Не канает. Не хочу.

— Тогда магазин?

— Как вариант! — подметил Киллуа, вставая с корточек и ища взглядом какой-нибудь ларёк.

Он почувствовал мягкое прикосновение рук Юмико, её ладони обхватывали его руку и вытаскивали её из кармана. Он не сопротивлялся, сплёл её замёрзшие пальцы со своими. Она повела его за собой в магазинчик неподалёку.

Открыв дверь в ларёк, их окатил запах вяленой рыбы, вперемешку в моющим средством и грязной влажной тряпкой. С этим неприятным, но лёгким запахом было легко свыкнуться. Внутри их встретил пожилой мужчина, который спешил закрыть свой магазин. Но увидев их, он очень постарался скрыть свой мучительский вздох и закатывающиеся глаза.

— Мы быстро! Нам зажигалку, — успокаивающе предупреждал Киллуа, прежде чем владелец с ними заговорит, при этом с наглым расслаблением облокачивался на стойку перед кассой. — Вон ту.

Киллуа указал пальцем на товар, который был весь во внимании Юмико. Она и слова проронить не успела, поэтому просто смирилась с самостоятельными решениями. Быть у него на поводу было не так уж и плохо, тяжесть решений были бы ей непосильны на сегодняшний день. Юмико наблюдала, как мужчина открывает стеклянную дверцу и достаёт вещицу с довольно занятным дизайном.

— Документы, — холодно попросил мужчина, а потом перевёл взгляд на недоумевающую парочку.

— «Точно…» — подумала Юмико, отводя взгляд в сторону.

— Э? — нервно дёрнул бровью Киллуа, а потом и ещё несколько раз. – Знаете, вообще-то я старше чем выгляжу на самом деле. Многие часто думают, что я совсем ещё ребёнок, но мне уже за двадцать между прочим…

— Так, пацан… — хмуро свёл брови мужчина, твёрдо настроенный не менять своих требований.

— Киллуа, давай просто зайдём ко мне… — обдала тёплым шепотом его ухо Юмико, но потом поймала на себе его хитрый взгляд с самодовольной улыбочкой. Вот подлец, что-то задумал.

— Всё схвачено! — с усмешкой уверил её Киллуа, вытаскивая что-то из кармана. Он показал какую-то карту продавцу лицевой стороной так, чтобы Юмико не смогла ничего разглядеть.

— Господи помилуй! и здесь такие как вы… — уныло закатил глаза мужчина, обмениваясь с Киллуа товаром и деньгами.

— С наступающим Вас! — попятно шёл назад с издевательской ухмылкой Киллуа, вручая зажигалку Юмико.

— Что ты ему показал? — заинтересованно пыталась разглядеть она то, что он прятал между пальцами.

— Не скажу! — с самодовольной улыбкой задрал нос Киллуа, пряча карту в карман.

— Эй, интересно же! — буркнула Юмико, а потом сменила настрой и со смехом потянулась взять его за руку.

За этот вечер она впервые рассмеялась, отчего у Киллуа разлилось тепло по сердцу. Он скрестил их пальцы и повёл обратно на площадь.

Вернувшись к жужжащим и свистящим фейерверкам, они на безопасном расстоянии поместили свою коробку. Управившись c зажиганием фитиля, они скорее начали отбегать на безопасное расстояние. Киллуа внимательно следил за коробкой и окружением, чтобы всё было под контролем, а Юмико уже устремила глаза в небо в ожидании искрящего чуда. Слежка за окружением ей казалась такой неважной штукой, она всецело доверяла Киллуа, положилась на него и позволила ему заняться подготовкой самому. А сама сейчас начнёт любоваться яркими громкими пятнами, молниеносно расцветающими и угасающими на дымном небе, откуда всё так же продолжали падать снежные хлопья. Громкий свист и выхлоп, и вот брызги разноцветных огней и искр медленно спадали на них, но так и не приземлялись. Каждый в этот момент думал о своём.

Юмико наконец смогла остановить шквал быстро сменяющих друг друга действий и событий, и остановиться, чтобы осмыслить череду произошедшего вокруг… Киллуа после того, как она настойчиво не включала телефон, ринулся на её поиски наперекор желаниям семьи. Прознал у её родителей, что оказывается их не будет на празднике, как она того рассказывала. Ускользнул от своей семьи и рванул к ней. А если бы она отмечала с друзьями? Что тогда? Отпраздновал бы в одиночестве под её дверью в пустую квартиру?

Она опустила взгляд с неба на Киллуа. В стекле его голубых глаз отражались пёстрые огни. Он тоже расслабился и задумался о чём-то своём. Но быстро сменил свой фокус внимания на неё, почувствовав на себе её взгляд.

Вдруг подумала, что Киллуа всегда берёт инициативу поцелуев на себя. Он такой сильный, всегда преодолевает эту преграду, которую строят противоречивые чувства между ними. Что наперекор семье, что наперекор себе, он всегда ставил своё желание быть с ней выше всего остального. Выше себя. Не то что бы стало тяжело дышать, само существование стало неловким. Юмико смущённо убрала прядь волос за ухо и потянулась к Киллуа.

Кончик его носа пострадал от морозного воздуха, которое Киллуа глубоко вдохнул, чтобы трепещущая душа приготовилась к прикосновению её губ. От приготовления его прервал подозрительный резкий шумовой хлопок со стороны коробки, а потом и резкая заглушка свистов салютов, заставили Киллуа повернуть голову в сторону источника звука. Из-за этого её губы не нарочно прильнули к его стремительно краснеющей щеке под тихий свист последнего и дохленького салюта. Юмико распахнула глаза, а потом схватилась за свои тёплые щёки. Она и отойти от него удумала, но сильная рука схватила её за талию, не давая ей этого сделать, а только наоборот прижимая её тело к своему.

Киллуа прикоснулся своими пальцами второй руки к своей порозовевшей щеке, куда она только что его поцеловала. Скрывать дёргающие брови и красное лицо в смущении было уже невозможно. Этот невинный поцелуй в щёку был более глубоким и интимным, нежели если бы это был обычный их поцелуй, сопровождаемый неловкими стеснёнными движениями. Киллуа сглотнул и почесал затылок, честно не понимая куда деваться от этого чувства. Но, как и всегда, он был сильным и мог действовать наперекор таким сильным чарам, как робость и скованность в теле. Поэтому остался на месте и пялился на лицо Юмико, которое было настолько красным и красивым, что казалось кожа его щёк выдыхала пар в мороз. Он не один потеряшка в этих противоречивых чувствах, так что уверенность в себе тут же вернулась. Девушка поспешила закрыться ладошками, облокачиваясь на руку Киллуа, придерживающую её за талию.

— Салюты кончились, а дел у нас выше крыши, — после неловкого молчания проговорил Киллуа, стараясь заразить своей уверенностью и скованное тело Юмико.

— Да… Да… Я помню… — горячо дышала сквозь ладони Юмико.

Они недолго стояли возле использованной коробки с салютами, а потом, оба слегка успокоившись, направились в сторону магазина. Нужно было в темпе запастись едой, чтобы было с чем встречать приближающийся год.

После всех этих скоротечных дел они отправились в центр города, где и находилась та самая ёлка. Чем ближе они подходили к центру, тем чаще и громче были салюты, а толкучка становилась всё теснее. Такое большое скопление людей просто ради того, чтобы посмотреть на зажжённую ёлку? Честно, на Киллуа совсем не похоже.

Они подошли ближе к огромной ели, на которой были разбросаны большие ёлочные игрушки. Можно было увидеть, как отцы сажают своих детей на плечи, чтобы те повесили свои игрушки туда. Так же яркие красующиеся школьницы фотографировались на фоне зелёных огромных веток. Даже те придурки со школы здесь. И конечно же полно влюблённых парочек, пришедших сюда за тем же, за чем и они. Киллуа достал телефон, чтобы проверить время. Вовремя они! До включения гирлянды на ёлке оставались считанные минуты.

Спрашивать его ни о чём не хотелось. Просто хотелось стоять с ним вот так под руку, облокачиваясь щекой на его плечо. Потеряв счёт времени, она просто наслаждалась стремительно утекающим временем. Юмико открыла глаза от неожиданной и громкой суеты народа вокруг и оглянулась по сторонам. Все отсчитывали секунды до зажжения гирлянды, словно всем в округе не хватало света от огней и разноцветных лампочек, развешанных по всему городу.

Пять… Четыре…

— Люблю тебя… — еле слышно произнёс чуть дрожащим голосом от волнения Киллуа, которого было не расслышать из-за громких голосов отсчёта вокруг.

Три… Два…

— Что? Н-не слышно! — чуть повысила голос Юмико, повернувшись и чуть приблизившись к лицу Киллуа, надеясь, что ей не послышалось.

Под резкий и ослепляющий свет гирлянд, Киллуа немедля наклонился к ней ближе и неумело, но аккуратно прильнул к её губам, задержав их на несколько мгновений. И эти мгновения были… тем, в чём хотелось захлебнуться. Голоса вокруг специально для них заглохли или это просто время остановилось? Тепло невинного поцелуя обволокло мягкой ватой её губы, несмотря на шершавость его покусанной от нервов кожи. На фоне мороза это тепло стало нагреваться до высокой температуры, дыхание из носа становилось обжигающим. Мягкость её губ провоцировали его язык начать действовать, но он сдерживал себя. Несмело углубляя поцелуй напряжёнными губами, он сытился головокружением, которое размазывало лица посторонних и размывало огни вокруг. Он целиком и полностью сконцентрировался лишь на ней. Всего второе мгновение, а невинность и азартное собственничество начинали противоречить друг другу. Мысль о ней. Она в его горячих от волнения руках, вся такая неловкая и начинающая влажно выдыхать. Видя её потуги сохранять задерживающийся в горле воздух, он решил: с неё достаточно.

Стоило парню мягко отстраниться, не сводя взгляда с недоумевающего от смущения лица, как громкость шума толпы снова возобновилась.

— И правда волшебно, не зря верил в эту чепуху, — старался скрыть покрасневшие щёки Киллуа, подводя палец к кончику своего носа и неловко отводя взгляд в сторону. Вернув его на Юмико, он, вздрагивая, вздохнул, а потом начал объяснять. — «Если поцеловать свою возлюбленную в момент зажжения ёлки, то произойдёт чудо» ... Вроде так там было… Короче, теперь мы с тобой навсегда связаны, хочешь ты того или нет! — буркнул Киллуа куда-то в свой шарф, начиная неловко ёрзать пальцами по своим белоснежным волосам.

— Хочу, — от всей души под трепещущим сердцем произносила Юмико. — Я тоже люблю тебя, Киллуа…