МойФанфик

В их стылой комнатушке пронизывающе холодно.

Конечно, на деле она не «их», она Невера — и, вообще-то, только на одного человека и рассчитана. Единственный стул, стол, узкая койка — как тут разместиться вдвоем?

Они умудрялись. После миссий, при затяжных апокалипсисах, когда сорвать на очередное задание могли в любой момент, когда выдергивать напарника из другого конца жилого корпуса^[?] было слишком долго, когда усталость валила с ног — становилось глубочайше плевать на тесноту.

Четыре, три, два месяца назад все сотрудники «Эпсилона» постоянно жили в режиме напряженного ожидания. Выдвигались теории, разрабатывались планы операций — организация искала способ противостоять той абсолютно черной дряни, которая в геометрической прогрессии плодилась в нижней части стратосферы, питаясь всеми существующими видами излучений.

Искала, но так и не нашла.

Илья бесцельно изучает тени на стене. Главное — не смотреть на Невера, этот помотанный службой старпер горазд просыпаться даже от пристального взгляда, а он только с час как отключился.

Резкие, угольные контуры мебели на стене искажает перспектива. Источник света в комнате сейчас ровно один — реверс; Невер недавно обмолвился, что при полном заряде режим освещения может непрерывно работать месяцами и годами, и грозное оружие с тех пор было аттестовано лампочкой.

С высокой долей вероятности их больше никуда не отправят. Это тупик, обреченный таймлайн; высокое начальство бросило все силы на то, чтобы вернуть организации машину времени и попробовать переиграть апокалипсис с учетом всех собранных данных.

Как всегда. Как уже до хрена и больше раз делалось раньше, до взлома установки Хроносом. Или не делалось, потому что приказы о перемотке времени исходили из будущих, которых не случилось…

Илья трет лоб под шапкой ледяными пальцами и пытается не задумываться о нюансах игр со временем. Думается, правда, все равно.

В прошлое отправили двух агентов — он не помнил их позывных; этих двоих сдернули в главный штаб откуда-то из Китая уже после наступления полного затмения.

А им… а им осталась доломанная на квантовом уровне стационарная реверсирующая установка и эта отсеченная ветвь событий. И все усиливающийся холод — аномальная живая завеса в атмосфере не только не пропускала солнечный свет, но и жрала тепловое излучение самой планеты. Невер на досуге (которого теперь было слишком много) даже подсчитал темпы остывания поверхности, будто ученые организации не сделали то же самое десяток раз и при помощи компьютера, а не калькулятора и заметок в трекере.

А вот и он, легок на помине — шевелится на «своем» месте в головах койки, распрямляет затекшие ноги и тихо, но очень внятно кроет матом температурные условия в помещении. На его небритой физиономии не видать ни намека на сонливость.

— Завидуешь тем, кто отправился в прошлое? — невесело хмыкает Илья и, стараясь не выпустить из-под одеял жалкие остатки тепла, чуть меняет позу — теперь можно. Холод в отместку за успешный маневр щиплет скулы и кончик носа.

Солнца он не видел уже месяца полтора. Полное затмение зафиксировали две недели назад. Отопление в штабе — спасибо, что не вентиляция, — накрылось медным тазом… четверо суток назад, если верить дате в трекере. И ведь даже жечь во имя согрева нечего — вся мебель из негорючего пластика. Функциональность, чтоб ее.

(Так ощущали себя жители блокадного Ленинграда? Пленниками зимы без единого шанса на спасение?)

— А кто бы на нашем месте не завидовал? — вопросом на вопрос отвечает Невер, пялясь в потолок. Илья машинально смотрит туда же, будто может пронзить взглядом десятки подземных и надземных этажей и увидеть абсолютно черное небо.

А его напарник неожиданно продолжает реплику за риторический вопрос:

— Они хоть что-то полезное делают, а не сидят… на полу в Ленинграде.

Илья от неожиданности вздрагивает как током ударенный. Невер, конечно, горазд угадывать его мысли, но чтоб так…

— Что ты имеешь в виду? — он хмурит брови, и надвинутая до самых глаз шапка из-за этого сползает еще ниже. Илья поправляет ее резким, почти нервным жестом.

— Это цитата, — пожимает плечами его напарник. Садится, выр-р-разительно прохрустев всеми позвонками и, кажется, снова ругнувшись. — «Ирония судьбы». Ты не смотрел?

Мозг запускает поиск в глубину^[?] и спустя несколько секунд выдает узнавание.

— Пронесло, — рассеянно отзывается Илья и только потом вспоминает, как удивляться. — Эй, это же моя реплика?

Да пожалуй, не только реплика, но и роль: бесконечно троллить напарника отсылками, которые тот не понимает, и ворчать на его культурный код, отсутствующий как понятие.

Невер закидывает руки за голову и пытается с невиннейшим видом присвистнуть. Однако от холода губы не слушаются, и он просто выдыхает в воздух белое облачко, как завзятый курильщик. И молчит.

И в этой кромешной, но разделенной на двоих тишине до Ильи начинает доходить весь комизм ситуации.

— Подумать только, — фыркает он, чувствуя подкатывающий хохот и потому торопясь высказаться, — нашлось что-то, что ты смотрел, а я нет!

Первые смешки все-таки прорываются, и Илья из последних сил взвывает — целиком и полностью осознавая, что именно говорит:

— Вот уж действительно, конец света!

Невер закрывает лицо рукой. Его широкие плечи вздрагивают, и только тогда Илья понимает, что его напарник беззвучно смеется вместе с ним.