МойФанфик

Метки: АУ, постканон, ангст, смерть второстепенных персонажей.

Macrocystic pyrifera — латинское название бурых водорослей.

P.S. Что-то у меня люди будущего получились больше похожи на вулканцев. Ну, что есть, то есть.

* * *

Прошли столетия. Всё изменилось. Люди покорили свою родную планету целиком и полностью. Невидимые линии электромагнитной связи пронизали весь мир. Отправились в полет металлические птицы — сначала в небо, потом в космос, к другим звездным системам. Изучено до самых глубин, укрощено на пользу людям было море. Легендам не стало места в мире, где все было научно обосновано, где всем руководили логика и холодный расчёт.

Пресловутый «Летучий Голландец» был одной из таких легенд, таких нелогичных, прямо как люди старого времени.

Иной раз, конечно, возникали слухи, что якобы кто-то видел старый-старый парусник, покрытый водорослями и ракушками. Но записи холодно-бесстрастных, прямо как нынешние люди, радаров утверждали обратное — старинного галеона в океане нет и никогда не было.

Но ведь не всегда нужно верить тому, что говорят приборы?

***

Алое слепящее солнце наконец ушло за морской горизонт, на мгновение озарив небо зелёной вспышкой. Если бы кто-нибудь сейчас был на абсолютно пустом берегу, он бы безэмоционально отметил, что стал свидетелем редчайшего природного явления, условно называемого «зелёный луч».

Если бы этот гипотетический кто-то присмотрелся, он бы увидел, что ровная идеальность морского горизонта была нарушена возникшим словно из ниоткуда силуэтом корабля.

Древний галеон, поскрипывая снастями, уверенно направлялся к берегу. Похоже, он был здесь уже далеко не в первый раз. Его ветхие паруса, словно сшитые из водорослей, были надуты вечерним бризом.

Встав на якорь и убрав паруса, судно замерло, лишь слегка покачиваясь на волнах. По нему сновали крошечные фигурки экипажа, но какие-то нечеловеческие. Вот прошел странный индивид с огромной раковиной на голове. На талях, спуская шлюпку, трудилось еще одно примечательное существо с черепом акулы-молота. Рядом работали несколько матросов, отличавшихся от обычных людей разве что тем, что они поросли кораллами и водорослями, словно многие месяцы провели под водой в неподвижном состоянии.

Шлюпка с единственным человеком в ней направилась к берегу. Волны, здесь достигавшие высоты в полтора метра, бились о крупные валуны, и было непонятно, как гребец собирается высаживаться, сохранив шлюпку целой — ведь не вплавь же ему добираться обратно!

Возможно, гипотетический наблюдатель позволил бы себе приподнять бровь в сдержанном удивлении, увидев, что смельчак будто бы проигнорировал волны — шлюпка даже не перевернулась, угодив под пенный гребень. Теперь его стало можно разглядеть. С виду — гуманоид, напоминающий человека, но тоже обросший ракушками, коралловыми полипами и водорослями. Один особенно крупный пучок Macrocystic pyrifera свешивался с его плеча, напоминая диковинный эполет.

Вытащив лодку на песок, он несколько раз прошелся туда-сюда возле нее, словно проверяя, выдержит ли его земля. Посмотрел на город, облепивший далеко вдающийся в море мыс, и его лицо на мгновение исказила мука — но быстро исчезла, скрытая под привычной маской холодного равнодушия.

Он направился в сторону забора, ограждавшего пляж. Гипотетический наблюдатель с интересом проследил бы за ним — этот непонятный человек в старинной одежде не смог бы пройти через единственный выход с пляжа, не имея при себе идентификационной карточки, а что-то подсказывало, что её у него нет и быть не может.

К еще более сильному удивлению гипотетического наблюдателя (впрочем, едва ли отразившемуся на бесстрастно-каменном лице), человек, не утруждая себя походом до ворот, просто прошёл сквозь прочнейшую дюралюминиевую стену.

Стемнело. Прозвучали шаги, и странный гуманоид вновь прошел сквозь забор. Почти подбежав к шлюпке, он столкнул ее в воду, запрыгнул в неё и неистово погреб в сторону корабля. Ему словно не хотелось ни секунды больше оставаться на этом берегу.

…Когда солнце поднялось над горизонтом, странного корабля уже не было. Он будто вернулся туда, откуда пришёл — на границу миров, ведь ему не было места ни на том свете, ни на этом.

Мир изменился. Люди почти перестали погибать в море, но, как известно, «почти» не считается. И, пока существует человечество, будет существовать проклятие «Голландца», и будет каждые десять лет на закате выходить на сушу на диком пляже обросший ракушками человек, чтобы с рассветом уйти, убежать, не в силах воспринять этот изменившийся мир.

Ведь теперь, в XXIX веке, он ещё отчетливее ощущает, что он, выходец из XVIII века, не принадлежит этому миру. Он перестал ему принадлежать ещё в тот момент, когда обломок шпаги пронзил сердце Джонса.

Пока ему было, куда возвращаться, это ощущалось не так остро. Но люди, увы, не вечны, и Элизабет не стало, когда он в пятый раз «ушёл в закат».

С тех пор он выходит на берег только лишь затем, чтобы посетить её могилу — старую, заросшую неведомым инопланетным растением, после чего уходит, убегает обратно на «Голландец», чтобы уйти в море. Ещё на десять лет. Ещё на один отрезок вечности.