Работа нацелена вызвать у читателя сильные эмоциональные переживания, ощущение экзистенциальной тревоги и подавленности. Такая работа характеризуется депрессивными мотивами и чаще всего сосредоточена на эмоциональных или физических страданиях персонажей.
Когда ты - комок страстей и пригретая змея во многом отражает твою суть...
Благодаря случайности, неведомому провидению или случаю, одному из самых опасных врагов Эквестрии, Коузи Глоу, удаётся сбежать из своего каменного плена. Подавшись в бега, она начинает планировать свой долгий план мести в свободное от выживания и сокрытия своей настоящей личности время. Ей предстоит пройти тернистый путь, который займет у нее несколько лет жизни, во время которого ей придется сделать выбор: остаться на пути мести или попытаться найти другой путь к своему счастью.
В подземном мире Игг-Шайла темный эльф-чернокнижник получает задание, способное нарушить баланс миров: проникнуть в Невидимую Библиотеку и заполучить артефакт для союзников из иного измерения.
Вместе со своими спутниками он преодолевает стражей в битвах с магией Хаоса.
Его преследовательница оказывается в чужом для нее мире через нестабильный портал и ищет союзников, чтобы противостоять планам, грозящим разрушением Асхана.
Что восторжествует, амбиции или долг перед родным миром?
— Семь лет. Не семьсот, — шепчет он в никуда, закрыв лицо руками.
— Невер… я ведь умру? — Илья шепчет горячечно и очень-очень тихо. Впору почти-не-притвориться, что его вопрос потерялся в нескончаемом вое пурги за стенками палатки.
Но Невер оборачивается мгновенно.
— Не в мою смену.
Их нашла явившаяся на сигнал бедствия медбригада организации. К тому времени выдохлись они оба: и бьющийся в судорогах необъяснимо седой Илья, захлебывающийся сиплым криком, и удерживающий его Невер.
Всем известно: когда Пронизанный, предводитель племени, умирает, его место занимает верный глашатай, и сами Звезды указывают на него, сплетая первую тонкую — с паутинку — связь. И связь эта повелевает избраннику как можно скорее стать новым Пронизанным, вернув племя под бережный присмотр святейших предков.
Конец всего наступил внезапно. Просто потому, что на его предпосылки никто не захотел или не смог обратить внимание.
— А где Невер? Почему на миссию отправляюсь я один? — непонимающе спрашивает Илья, принимая из рук начальницы стопку бумаг.
— Агент Невер прошел стандартную процедуру отключения от системы и изменения памяти. А вы, Нео, уже обладаете достаточной квалификацией для одиночного выполнения миссий до третьего класса опасности, — Алиса говорит своим обычным спокойным тоном, и до Ильи доходит не сразу:
— Подождите… вы что, уволили его?
Когда-то — кажется, целую вечность назад, — Алиса говорила, что Невер сильный, что миссия на базе Северск-4 не могла его сломить, и ее голос звучал столь твердо, что Илья не решался спорить. Не до того было, да и начальница явно знала Невера дольше и лучше него…
«Благодарю, что остановил меня».
Все, кто хоть один раз перемещался в прошлое, утверждают, что в криокапсуле они не видят снов.
Перемещение во времени — сложный процесс. Тело «отматывается» назад, становясь моложе — казалось бы, целиком. Но память сохраняется, а значит, сохраняются и нейронные связи — тоже целиком.
В условиях подобной вакханалии мозг просто не должен, не может выдавать хоть что-то внятное. Но — выдает.
По цветущей вересковой пустоши, обгоняя ветер и едва касаясь лапами земли, несся белоснежный поджарый кот. Упругая трава приминалась под его шагами и вскоре выпрямлялась, и единственным, что могло бы выдать беглеца, был запах, но и его скрадывал вереск.
Кот, утомленный дальней дорогой, чувствовал, как его покидают силы. Этот путь обыкновенно проходили бодрой трусцой и с помощью особенных трав, но не бегом и с выпрыгивающим из грудной клетки сердцем, не видя перед собой ничего от ярости…
У Руви шерсть тусклая, вечно взъерошенная, выпирают ребра, а в карих глазах и на хвосте ярость все чаще сменяется страхом. У Руви по шерсти в стороны от основного шрама змеятся тонкие, цвета солнца полоски-завитки, уже не меняющие цвет в темноте. И Руво знает: каждый раз, когда глаза подруги в преддверии опасности вспыхивают золотым, эта вязь растет, расширяется во все стороны.
Звездное племя взяло племена под контроль. Теперь пророчества – вполне конкретные указания, как надо действовать, а котята избавлены от необходимости выбирать, идти им по пути целительства или становиться воинами – за них все решают Звезды.
Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в Сумрачный лес.
«Кастрианские истории».
...Но он держался, держался до того дня, когда ему исключительно чудом удалось выкрасть у одного из ученых свой передатчик, который, о Вселенная, все еще не разрядился — и Иррай смог послать на родную планету сообщение. Оно не было криком о помощи, оно было хладнокровным предупреждением — не пытайтесь нас спасать, это бесполезно и слишком опасно (с) «Зарешеченное небо».
Иногда высоко в небе неспешно проплывают странные создания, оставляющие за собой белый облачный след. Они похожи на птиц — но птиц с жесткими, вечно расправленными крыльями, которыми они никогда не машут.
Племя не видит, не замечает их — и оттого никак не называет. Оно относится к ним как к легендам о старой территории, о Месте-где-тонет-солнце, о Лунном камне, о Львином и Тигрином племени; они не нужны им, а значит — не важны.
Щука про себя зовет их просто — Птицы.
Кромешная тьма сжимает, задавливает в своих объятиях. Удушает.
Сложно жить, когда внутри тебя заперт дикий зверь. Ему, зверю этому, тесно, тошно в привычном окружении, его манят отзвуки шторма — и именно поэтому Цикута вновь и вновь ходит на берег во время зимних бурь.
О, дивный новый мир, где ночью воздух норовит выпасть снегом, а днем вскипают металлы. Мир, где полноценной жизни отведено всего несколько минут в день — на закате и на рассвете. Мир, где у всего живого лишь две цели: съесть и не быть съеденным.
— Соловейка! — опасливым шепотом зовет кремово-рыжий котик, подходя к так хорошо знакомым ему кустам. — Ты здесь?
— Ну конечно же, я здесь, — мурлычет воительница, будто бы выныривая из-под куста, а на деле — возникая из тени, оформляясь из сгустка чистой тьмы.
«Кастрианские истории».
Они пришли с миром – но им ответили войной.
Они протянули руки – и их ударили по этим самым рукам.
Они считали цедианцев разумными существами – зато цедианцы их таковыми не считали.
Цветок, покрытый утренней росой, поблескивает, граненым бриллиантом переливается в лучах восходящего солнца. Его лепестки черны, как ночь, и так же опасны.
Ситуации из разряда «А что, если бы?», курьёзные и не очень. За счёт чего «Летучий Голландец» всплывает и тонет вопреки всем законам физики? Что было бы, если бы в третьем фильме персонажи не смогли выбраться изо льдов? Что было бы, не будь пятого фильма и разбитого проклятия «Голландца»? И хорошо ли вдруг становиться обыкновенным человеком, если ты вместе с кораблём находишься глубоко под водой?
Нерегулярно пополняемый сборник со статусом «закончен».
Он осознавал себя постепенно. Дремавший разум так же постепенно оживал, начиная проявлять интерес к окружающему миру. Он тянулся мыслями к своей материальной оболочке – и получал ответ. Дрожали чуткие стрелки приборов, едва заметно вибрировал фюзеляж, пока еще нецелый...
Предварительно прочистив малость пересохшее горло, она начинает рассказ. Привычно сплетая нити повествования, она смотрит куда-то поверх взъерошенных головок, вещая о племени, коты которого умели превращаться в снежинки.
Какая она – жизнь после второй смерти?
— Мама, это ведь не больно?
— Нет, доченька, не больно.
Словно что-то разладилось в планетарных механизмах, сломав позвоночник привычной жизни, и пошло, как цунами, по всей Земле...
Подумать только – я полечу, я смогу овладеть небом, как владеют все пернатые, все добытчики… да вообще все в племени, кроме котят! Я докажу им, что достоин звания добытчика, что я могу летать, как и все пернатые!
Они договорились встретиться близ Водопада вскоре после полудня...
Мир сгорал, рассыпался в жутком пожаре ядерной войны. Двуногим, воевавшим за что-то свое, не было никакого дела до природы, измененной навсегда злыми невидимыми лучами радиации...
История из молодости Какаши Хатаке, которую мы не знаем.
Или настоящая причина того, почему у Копирующего ниндзя нет девушки.