Десептиконы превратились в игрушки и попали в вашу квартиру.

— Тебе больно, — говорит она, не глядя прямо на Нео. Ей не требуется смотреть, она видит его и так — разумом, а не последовательностью сигналов от зрительных нервов.

— Я в порядке, — практически моментально огрызается он и принимается яростно шуровать гнутым металлическим прутом в углях. Пламя поднимается выше. — Настолько, насколько это возможно последний месяц.

— Тридцать девять дней и три часа, — автоматически уточняет Бренна время от появления «зеленого неба». — И ты не в порядке.

— Что ты такое?! — выплевывает он твари прямо в лицо и почти досадует, когда выражение оного не меняется ни на йоту.

— Помощь. Которую ты старательно сводишь на нет.

Ее глаза — тоже очевидно нечеловеческие, без радужки и с залитым резким серебром белком.

— Это иллюзия. И ты, убегая, забираешься в нее все глубже.

— У нас прибыло предварительных данных.

— И что это за данные? — Невер поднял бровь.

— Аномалия предположительно относится к классу S, а поддерживающая ее сущность обладает нехилым ментальным потенциалом, — Майк снял с шины правого шасси Ан-26 приставший кленовый лист и снова повернулся к ним. — Это проблема. Решаемая, но решение вам не понравится.

Жарко.

Это субъективное понятие, почерпнутое им из разума какого-то пассажира еще при первом прилете сюда, до странности точно описывает ситуацию.

Невер, закаменев в кресле и напряженно вслушиваясь в ровный гул двигателей, смотрит в темноту и ждет уже четвертый час. Ждет, когда затаившаяся сущность сбросит человеческую маску и выйдет на охоту, ведь только тогда ее можно будет обнаружить.

Расширяя пределы известного и своих возможностей, они уходили на другую грань реальности все глубже.

Их было двое. А потом стало четверо.

Ситуация была до неприличия похожа на ту, в которую они попали две недели назад. Опять — аэропорт, — на сей раз для разнообразия Гумрак, — разошедшаяся нелетная погода, отмененные рейсы и рукотворный «Тетрис» в виде экипажей и пассажиров, который руководству требовалось собрать с наименьшими потерями. Опять — шум и гам чистой зоны, гроза за окнами и тщетные попытки бороться со сном.

— Нам необходима как можно более подробная информация о нем, — палец утыкается в экран с трехмерным изображением самолета. Сверхзвуковой, пассажирский — таких было создано совсем немного. — Вы проведете его инициацию.

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор (с)

Его сознание всю жизнь было распределено по двум телам, и не его вина, что Звездное племя испугалось того, что не могло понять.

Иногда высоко в небе неспешно проплывают странные создания, оставляющие за собой белый облачный след. Они похожи на птиц — но птиц с жесткими, вечно расправленными крыльями, которыми они никогда не машут.

Племя не видит, не замечает их — и оттого никак не называет. Оно относится к ним как к легендам о старой территории, о Месте-где-тонет-солнце, о Лунном камне, о Львином и Тигрином племени; они не нужны им, а значит — не важны.

Щука про себя зовет их просто — Птицы.

Как будто в агонии дикой отчаянно землю трясёт.

Качнувшись ну очень уж резко, он прочно на шасси встаёт.

Он осознавал себя постепенно. Дремавший разум так же постепенно оживал, начиная проявлять интерес к окружающему миру. Он тянулся мыслями к своей материальной оболочке – и получал ответ. Дрожали чуткие стрелки приборов, едва заметно вибрировал фюзеляж, пока еще нецелый...