Кинг дал Талии лекарства, уложил спать и вновь остался наедине с самим собой. Эскапизм довëл его до потуг написать что-то вроде стиха. Ради этого Уик даже озаботился приобретением обычного карандаша и стопки бумаги.

Черновики с криво сложенным словцом сминались в комки и разлетались по сторонам, с обидчивым шуршанием стукаясь о пол. Дело затянулось далеко за полночь. Когда уже Кинг хотел поставить на себе крест, как на поэте, он вывел размашистым почерком последнюю строчку и прочитал...