Уилл

Чудная мы команда. Нет… не команда, не то слово. Соратники? Ещё хуже. Может, друзья? И это слово не совсем подходит. Семья? Возможно, это то самое, самое подходящее, хоть и слащавое слово. Мы злимся друг на друга, ругаемся, кричим, да даже клянёмся убить при первом же удобном случае. Но… я знаю, что мы не оставим друг друга и всегда будем рядом. Несмотря ни на что. Мир предал каждого, извратил, помотал, изранил. А мы как вредный сорняк, что пророс между камней. Не сдаёмся, сплетаем корни, растём и защищаемся. Вместе мы заслоним свои стебли листвой, будем тянуться к свету и задушим всё, что решит приблизиться. Я обещаю.

В последние десятилетия галеон даже слишком часто бывал в этих гибельных местах. Люди, жадные до познания непознанного, рвались в неисследованные приполярные области, непременно желая ступить в точку схождения меридианов… и умирали в пути. Зачастую — на ледяных полях под снежным саваном. Но чья-то воля считала это смертью в море, несмотря даже на то, что такие души не могли отплыть на утлых лодочках с фонарями, подобно прочим. А значит, позаботиться о них должен был «Летучий Голландец»…

— Генри! — окликнул Тернера-младшего от подножия холма хорошо знакомый голос, и он резко обернулся, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Отец? — так редко используемое слово сорвалось с его губ.

— Корабль — это не просто киль, палуба, паруса… — кажется даже, что с началом своей вдохновенной речи Джек Воробей немного трезвеет. — Да, без них нельзя, но корабль — это свобода. И несвобода одновременно. Корабль… — он замолкает на несколько секунд, подбирая ускользающие слова, и это единственное, что выдает количество выпитого им рома. — Корабль — это самая ревнивая на свете жена, смекаешь?

«Летучий Голландец» всегда ассоциировался у него с холодом...