МойФанфик

Примечания:

Преканон времен войны Западного и Восточного кланов.

* * *

Сверхспособности рождают сверхамбиции.

— Именем Феррума клянусь, что буду защищать Западный клан до последней капли крови... — неслаженным хором проговаривают тщательно заученные слова молодые неуловимые. Все, как один — белоснежные, хотя им на роду писано быть угольно-черными*.

Но у ночных молний, что постоянно рискуют своими жизнями и летают в одном взмахе от смерти, вылупляются только такие, «цвета вспышки» дети.

— ...и да услышат боги мою клятву, — единым на всех выдохом.

***

— Выпустите свою энергию. Всю, что есть в вас. Когда вы восстановитесь, то станете сильнее.

Громыхают молнии ослепительного сине-белого цвета. Отпечатываясь на сетчатке, они кажутся черными.

По белой как снег шерсти расползаются угольно- и иссиня-черные пятна — одного цвета с нутром.

***

— Поверить не могу, что мы тоже такими были, — беззлобно усмехается кто-то из неуловимых постарше, глядя на робко озирающихся белых новичков.

Разница заметна невооруженным глазом — старшие так худы, что впору перепутать с огнебрызгами(2); каждая тренировка требует бездны сил. Но бушующую, практически неукротимую энергию ставшего много мощнее нутра теперь надежно удерживает в повиновении стальная воля.

Шерсть же стала черным-черна — в темноте только яркие глаза и позволят осознать присутствие живого существа.

***

— Нападение! — прорезает ночную тишину вопль, обрывающийся задушенным кашлем. Но слишком поздно, защитники границ уже потревожены — и в небо одна за другой с характерным свистом ныряют темные тени.

Незаметные. Невидимые глазу. Практически невесомые. Тело каждого — тонкие прутья клетки из кожи и костей, в которой вместе с сердцем бьется чудовищная энергия.

Они слишком быстрые, чтобы можно было попасть простым залпом.

Но слишком уязвимые даже для одного попадания — малейшая броня утянет легкое тело ночной молнии к земле.

Взмах. Взмах-взмах-взмах. Все выше взмывает смертоносный хоровод, и ветер свистит по краям в разной мере изодранных перепонок — у некоторых крылья вовсе не должны бы поднимать в небо, но ведь поднимают.

Опасность уже не на земле — она тоже таится в объятом темнотой небе. Черная на черном. Бесшумная.

Жуткий холод растекается во все стороны, и облака в ответ ощетиниваются первыми молниями.

Ни один из них не повторит сейчас ошибок своей ранней юности, выплеснув всю силу разом. Никому не придется спасаться из битвы на еле слушающихся от усталости крыльях.

Направленный разряд озаряет угольно-черные перья, четыре крыла и распростертый хвост. Если до первой атаки сомнения еще оставались, то теперь их развеяло пылью.

Еще один глубокий выдох — в воздухе перед клювом мерловика возникают снежинки и иголочки инея.

Холод добирается до одной из ночных молний. Хрупкое тело на лету каменеет в одной позе, обрывая дыхание.

Утром ее найдут под стеной Третьей Крепости, скованную темным нетающим льдом.

В бок мерловика врезается «однерка». Холод ненадолго отступает, и это становится сигналом к началу общего нападения.

Шионохт жутко и страшно кричит от боли, заваливаясь вбок.

Множество взглядов встречаются в момент принятия решения.

Множество цепких лап подхватывают оглушенного противника, скользя по холодным перьям и обожженному хитину. Множество крыльев под треск молний поднимаются для синхронного взмаха.

С разламывающим небо грохотом клубок темных тел исчезает, обращаясь в ничто здесь, чтобы меньше чем через миг возникнуть над Лас-Вольтис. Над Ареной Тагомата.

Вторая половина отряда уходит на снижение — выяснять степень повреждения их укрытия и состояние часового.

***

— Юнцов к нему не пущу, — рыкает Изадат, замыкая на клетке мерловика магнитный контур. — Он слишком опасен.

Антарис, вожак отряда, только плечами пожимает, глядя на каметь снизу вверх. Не его дело, кто будет тренироваться на пойманных мерловиках.

— Разве что... ваших? — вдруг сменяет она гнев на милость и заговорщически подмигивает. — В конце концов, покажите мне еще хоть одного неула, который согласился бы на такой контракт. Ловить мерловика на самой границе вместо того, чтобы его убивать — это же надо, а!

Груда черных перьев за контуром вяло шевелится. Скребут по камню когти, складывается и расправляется роскошный хвост.

Антарис переводит взгляд на шионохта, приподнимает уголки губ в усмешке, и бесстрашной Изадат враз становится жутко от ледяной угрозы в его взгляде.

Едва ли любой из заключенных на Арене мерловиков долго продержится в поединке с этими ночными молниями.

Ведь счет каждого члена отряда к мерлам длиннее, чем крыло антолеозота(3).

Примечания:

(1) Ночные молнии имеют преимущественно темные окрасы. Но у двух родителей, неоднократно стоявших на грани смерти, могут вылупиться светлые детеныши.

(2) Огнебрызги как вид склонны к худобе.

(3) Самый крупный вид мерловиков.