Лололошку будит неприятное ощущение, что на него смотрят. И пронизывающе-изучающих взглядов — гораздо больше, чем в их с Диланом спальню может вместиться людей.

Жарко.

Это субъективное понятие, почерпнутое им из разума какого-то пассажира еще при первом прилете сюда, до странности точно описывает ситуацию.

Когда Рина сквозь полудрему услышала мерный нарастающий гул, то сначала подумала, что началась гроза.

Впереди две недели отпуска в полюбившейся стране, практически наедине с природой и океаном… океаном… а она вчера вечером даже не пришла поздороваться с ним, как так можно было-то?!

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор (с)

Вечерние заморозки и гололедица — зло в чистейшем виде. Хорошо, что в самый последний момент, когда ты уже падаешь, тебя может поддержать под руку добрый человек. Или... не человек?

«— Ну вот и всё. Рассвета ты можешь уже не ждать. Солнце нам больше не светит. Тьфу, блять… Хорошо, что живы, а ты ноешь, что мы тут сгинем!»

Конец двадцатых. В рапортах ВОЗ — сухая статистика о новом штамме. Как звериное бешенство, подумали учёные. Любопытно, но не смертельно.

Пока не смертельно.

Они назвали его «Красным Бешенством». Он не убивал — он опустошал. Стирал волю и память, оставляя в голове один лишь всепоглощающий голод. Эпидемия переросла в пандемию, пандемия — в коллапс. Вирус сделал свой последний эволюционный скачок, города захлебнулись кровью и паникой за считанные дни.

Остатки человечества ушли под землю. В стальные утробы убежищ. Годы в искусственном свете растянулись в десятилетия отчаяния и скудных надежд.

Теперь они выходят на свет. На поверхность, где властвует новый закон. Где выживает не самый умный, а самый безжалостный. Где право на завтрашний день отвоёвывается силой, хитростью

и свинцом.

Их время ушло. Теперь ход — за мертвыми.

Томиока Гию – обычный студент из Токио, подрабатывает в тихом и не очень популярном кафе. Кочо Шинобу – младшая дочь в семье Кочо. Она осиротела в 9, а в 14 потеряла сестру. После 18-ого дня рождения семейная копания принадлежит ей. Но вместе с властью и деньгами приходит нагрузка, стресс. Они оба учатся в одном университете. Теперь им предстоит работать в паре над проектом, но смогут ли те, кто ненавидят друг друга до мозга костей, подружиться и выйти на национальный уровень проекта?

Иногда разрушение приходит в нашу жизнь, уничтожая все, что нам дорого. Но можно ли на обломках построить новую жизнь? Можно ли из разрушения создать любовь? И есть ли предел терпению? Остается последний вопрос: в какой момент я окончательно сломаюсь?

Этот фанфик рассказывает о Хёнджине — уязвимом, эмоционально обострённом, ищущем опору среди друзей и коллег, — о его внутренней борьбе, сложных отношениях, о доверии, предательстве и любви, которая иногда приходит через боль. История наполнена тонкими эмоциями, искренними диалогами и моментами, когда каждый взгляд и жест имеют значение.

Жизнь такая штука — ни когда не знаешь кому можно верить а кому нет.

Ли Хаюн пытается разобраться в своем настоящем через понимание прошлого семьи по женской линии. Что случилось в начале XX века с её прабабушкой, что отражается на жизни Хаюн и сейчас?

Вековая история Южной Кореи в жизни одной семьи.

Что делать, если твоя Импала ожила и стала человеком? Дин борется с шоком и непониманием, стараясь привыкнуть к новой реальности, где его верный автомобиль теперь живёт, дышит и говорит с ним. Между ними формируется необычная связь, полная доверия и семейной близости. Но ночью Импала слышит голос Джона — такой знакомый и в то же время чужой. Он приходит во снах, шепчет и кричит. Подталкивает ее к чему-то или же пытается остановить?

История подростка из города Нарва. Приключения, поиск себя, семья, друзья и учеба — чем это отличается от остальных детей? Я не знаю. Никто не знает.